Несостоявшийся дуэт

         Сергея разбудил странный шум и ветерок в лицо. Он разлепил  веки, попытался сфокусировать взгляд. Его квартира. Его спальня. Его открытое окно. Рядом в стекло билась птица. Залетела, а обратной дороги не найдёт.
Пришлось подняться, чтобы ей помочь.
  Птица, заметив Сергея, отлетела от окна, сделала круг, обдав его ветром , и уселась на плазму. Была она меньше голубя, но больше воробья. Он не знаток орнитологии.
Села, склонила голову и выжидающе смотрела на Сергея.
                - Надо её убрать, пока всё не загадила. Вот незадача!
Он отвернулся, взял свою скомканную рубашку и резким движением набросил на птицу. Та, запутавшись, упала. Плазма устояла.
Сергей взял живой свёрток и вытряхнул в окно. Птица, немного потеряв высоту, поднялась и улетела.
                - Нужно вызвать замерщика, поставить сетку, и
                проконтролировать, чтоб
                как следует, а то старую ветром сорвало.
Он прошёл на кухню, сварил кофе. Голова болела, во рту словно кони ночевали.,-
                -Вчера перебрал. Пятница. Удачная сделка. Отметили. Много
                говорил много пили, много танцевали. Целовался с какой-то
                блондинкой.хорошо, что с собой не приволок.
Он выпил кофе, задумался. Так, ни о чём. Просто сидел молча в полной пустоте. Очнулся.Пошёл в ванную под холодный душ. Накинул халат.  Долго чистил зубы. Посмотрел в зеркало, в глаза бросилась седеющая щетина. И в волосах седина. Он усмехнулся,-
                - Не мальчик. Успешный айтишник. Бизнесмен. Финансист. Хозяин
                консалтинговой фирмы с миллиардными оборотами.
Из ванной он вышел свежим, подтянутым, чисто выбритым. Позанимался без фанатизма на тренажёрах, покачал бицепсы. Придирчиво выбрал одежду. Сел на диван, стал просматривать сводки, почту, ленту новостей.
Его тяготили выходные.  Раньше он отдыхал от работы, от людей, от женщин и молил хотя бы часочек побыть одному. Теперь пять дней в неделю он вертелся как белка в колесе, а два дня изнывал от покинутости и одиночества. Хотелось тепла, внимания, заботы.
                - Старею. Может жениться?
Он закрыл глаза и стал вспоминать женщин, с которыми его сводила судьба. Все были красивые, модные, яркие. Все хотели замуж за его деньги.
Он вздохнул,-
                - Нет, с такими будет ещё тоскливее.
Неожиданно вспомнил слова бабушки,-
                - Птица- божья вестница. Приносит важные известия.
Телефон молчал. Он щёлкнул пультом. Долго смотрел в экран, стараясь уловить смысл бесконечного ток-шоу, где все кричали, доказывая свою правоту и уничижая соперников,-
                - Балаган какой-то!
Раздражённо выключил телевизор.
Дома было тяжело, дома давили стены, хотелось сбежать на простор, на люди. И очень тяготило быть одному.
Вдруг ему захотелось каши. Простой русской каши. Гречки или пшённой, да и перловка была бы хороша. И он вспомнил. Жанна. Пожалуй, единственная из всех, кто  не просил у него денег. Она работала в театре. Кажется, гримёром.
                - Жанна, Жанночка, птичка моя! Вот кто  умел варить каши и 
                могла суп из топор сварить! Никогда не жаловалась, всегда
                всем довольна, смотрела на меня  сияющими глазами! Почему же
                мы расстались? Ведь мы ладили?
Он стал перебирать воспоминания, как ростовщик стёртые монеты,-
                - Всё было хорошо. Я писал первый стартап, денег было в обрез,
                а Жанна варила мне каши. Каждый день новую. Хорошо же жили!По
                средствам. И душа в душу.Почему же разошлись? Я ушёл? Нет,
                она. Что она хотела? Она хотела ребёнка. А мне он был не
                нужен, у меня были планы. Стало получаться, пошли первые
                деньги, клиенты. Какие дети? Дело нужно было развивать. Вот
                она и ушла. Перед  самым первым успехом. Отмечали без неё. С
                какой-то брюнеткой. Или рыжей. Не помню. Много их было, и все
                как мухи.
                Жанна, Жанночка! Позвоню- ка ей, узнаю, как живет? Замужем,
                наверное. И дети.
Сергей встал, стал ходить по комнате, похрустывая пальцами, то заводя руки за спину, то складывая их на груди,-
              - А что я ей скажу? Здравствуй, как живёшь? А вдруг муж подойдёт? А
                вдруг она постарела? А вдруг пошлёт меня?
Он остановился, опустил руки,-
               - Что это со мной? Волнуюсь, как на первом свидании. Да, она
                постарела, лет-то прошло… И я постарел. Подойдёт муж — повешу
                трубку. Её приглашу в ресторан.  В Зарядье. По парку погуляем,
                может на теплоходе прокатимся. Вспомним  молодость. А может
                продолжим знакомство?
Приняв решение, он подошёл к столу, выбрал потрёпанную записную книжку.
                - Алло!
В трубке прозвучал ЕЁ голос, немного усталый, но не изменившийся.
                - Жанна! Это Сергей. Ты могла бы сегодня встретиться со мной?
Повисло молчание.
                - Как бухает сердце! Нет, оно остановилось! Что она скажет?
                - Хорошо, Сергей. Где и когда?
                -  Давай в Зарядье пообедаем, там неплохой ресторан. По парку
                погуляем.Полюбуемся на осень. Если хочешь, я закажу тебе такси.
                - Не нужно. Во сколько?
                - Тебя к трём устроит? Я встречу тебя у сторожки, со стороны
                Китай-города.Там, где церкви.
                - Хорошо.
   Я прискакал туда за полчаса и разгуливал взад-вперёд. Цветы не стал покупать. Постеснялся. Был сильный ветер. Деревья качались.
    Она приехала в три, даже без трёх минут. Вышла из такси и направилась ко мне неуверенной походкой..
     Я поспешил навстречу,-
                - Здравствуй!
Она опёрлась на мою руку, улыбнулась. Вокруг глаз лучики, как от солнышка,-
                - Здравствуй!
                - Погуляем?
                - У меня мало времени.
                - Тогда пошли обедать!
Мы направились в ресторан. Она шла маленькими шагами, переваливаясь, как уточка. Я старался подстроиться. Замедлиться.
Исподтишка разглядывал её,-
                - Совсем не изменилась! Стройная, немного бледная. Одета со
                вкусом и очень тепло. Шли молча. Как хорошо с ней молчать! Я помогал ей идти, и ей была  приятна моя помощь.
На горке с реки подул резкий ветер, она поёжилась, спрятала лицо в пушистую шаль.
На грудь ей приземлился кленовый лист -золото с багрянцем. Как брошь.
Она взяла его в  руки,-
                - Осень!
    В ресторане было тепло, даже жарко. Она, сняв пальто, куталась в шаль. Немного поколебавшись, сняла шапочку. На плечи упали волосы удивительного цвета  - от меди до золота.
                - У тебя красивая причёска! Волосы — цвета осени!
Она благодарно улыбнулась.
Я повёл её к окну, подальше от кондиционеров.
                - Какой красивый вид! Ты здесь часто бываешь?
                - Да.
                - А я первый раз. Чудесный парк!
Нам принесли меню,-
                - Что ты хочешь?
                - Что-нибудь лёгкое. И мороженое. Один шарик. Фруктовое.
                - Что будем пить?
                - Чай. Если есть — иван-чай.
                - Я имел в виду алкоголь.
                - Я не пью. Нельзя. Ты пей что хочешь.
Ела она мало, как птичка. Даже мороженое не осилила. Шаль сползла, я заметил ключицы, обтянутые кожей. Она сильно похудела. Сидит на модных диетах и не замечает, что перешла красную линию? Я начал волноваться. Очень хотелось спросить — замужем она или нет? Но я молчал. Боялся. Между нами была такая близость, как-будто не было разлуки и мы из ресторана вместе пойдём домой.
Я ел, а она гладила кленовый лист, массировала пальцы. На мой вопросительный взгляд ответила,-
                - Мёрзнут. Немеют.
Потом она обхватила одну руку другой, как за руку себя взяла. Я знал этот жест. Она всегда так делала, когда волновалась. Она волнуется?
                - Жанна, ты замужем?
Она отрицательно покачала головой. Я обрадовался и попёр, как танк. Стал сыпать байками, анекдотами, а хотелось спросить,-
                - Как ты живёшь? Когда я тебя увижу?
Она слушала, улыбалась, потом сказала,-
                - Мне пора! До свидания. Была рада тебя увидеть.
                - Я провожу?
                - Нет. Закажи мне такси,-
добавила извиняюще.
Я проводил её и посадил в такси,-
                - Можно я тебе позвоню?
                - Позвони.
 Уехала.
Начал накрапывать дождик. Чёрт! Я зонт забыл дома! Потемнело. Парк опустел. Светился только концертный зал. Я поехал домой.
         Цепляясь за перила, она поднялась к лифту,-
                - Дальше будет легче!
Долго не могла попасть ключом в замок, пальцы не слушались. Наконец открыла дверь. Вошла. Села на табуретку, опершись спиной о стену. Сидела долго, приходя в себя. Потом, наклонившись, с трудом стянула сапожки с отёкших ног, сняла пальто, стащила парик и бросила на столик у зеркала. В зеркале отразилась худая женщина с запавшими глазами, седым ёжиком и проплешинами,-
                - Сущая  Смерть!
Лицо её исказилось гримасой отвращения к болезни, к себе. Она отшатнулась и по стенке пошла в комнату. Рухнула на диван,-
                - Как я устала! Не нужно было встречаться, но ведь
                хотелось!
Она устала от врачей, от болей, от химии. От одиночества и ожидания смерти. От отсутствия любви.
Онколог сказал,-
                - Последняя химия. Потом операция или….
  И чего ждать? Жить никому не нужной развалиной-инвалидом? Полпенсии на лекарства, остальное на жесткую диету. Жить в одиночестве, бессмысленно цепляясь за каждый день?
«Или», хоть и страшит, но милосерднее.   И вдруг ЕГО звонок!
 Никто не смог его заменить, никто. Любовь и обида уводили её от мужчин, а потом она узнала о болезни. И семь лет борьбы с ней. А если бы у неё был ребёнок? Если бы они не расстались? Может быть она была бы здоровой? Нет, чудеса только в сказках. Генетическая предрасположенность. Вся семья умерла от рака: бабушка, мама и мамина сестра. И она умрёт. И род их прекратиться. Странно, почему у них в роду не было мужчин? Все умерли? Или уходили?
    Она смотрела в окно,-
                - Надо бы шторы занавесить. А, пусть!
За окном дерево и фонарь. Фонарь зажгли. Дерево качается. Машет ветками, как руками.
Веки смежились. Тело расслабилось. Рука скользнула вниз.
          Он дома не мог найти себе места. Его качало от эйфории к тревоге. Он то решал сделать ей предложение, то останавливался и вспоминал мельчайшие детали- как шла с трудом, опираясь на его руку, как куталась, как массировала пальцы,-
                - Она худая! Ест мало.
И вдруг его как громом ударило,-
                -Она не замужем, ей к сороковнику. Решила родить для себя?
                Точно! Она же  беременная! Ходит уточкой! Ест мало — 
                токсикоз, вот и худая.
Он вспомнил жену брата, которая всю беременность питалась исключительно чёрным хлебом и фруктовым мороженным.
                - Беременна! Беременна!-
он повторял на все лады и ему вдруг захотелось быть с ней рядом, терпеть капризы, помогать, отвезти на роды, волноваться под окнами, увидеть в окне ребёнка и её, приехать с цветами и ощутить в руках драгоценный свёрток.
Если бы он согласился тогда на ребёнка, он бы у них уже учился в третьем классе, и этот бы был их.
      А он и будет их. Общий. Он хочет её, он хочет её ребенка. Он его воспитает и будет ему отцом.
      Он схватил телефон и набрал номер.
      Из дремоты её вырвал требовательный звонок. Глаза открывать не хотелось,-
                - Кто это? Соседи?
Она договорилась с соседкой, что завещает ей квартиру за помощь, погребение и уход за могилой. Та, обременённая семьёй и детьми, поохала, но была рада. Она помогала с уборкой, стиркой, продуктами. Звонила три раза в день, проверяя жива ли она.
      Телефон не умолкал. Пришлось взять. В трубке голос Сергея,-
                - Я всё знаю! -
   Откуда? Что ты знаешь?
                - Я знаю, ты беременна. Выходи за меня замуж! Это будет
                наш ребёнок. Я тоже его хочу!
Молчит. Ждёт. Что ему сказать? Припомнить старое? Обвинить? Какая глупость! Он уверен, что я беременна, ну и пусть думает. Не хочу жалости, особенно его. А ведь любит, до сих пор любит! Даже с чужим ребёнком! Что ж ему сказать? Чтоб не обидеть отказом и не посвящать в мои дела.
                - Серёжа, спасибо! Ценю твоё благородство, но дело в том…У
                ребёнка естьотец. И я его люблю,-
последние слова дались с трудом,  губы  еле ворочались.
Нажала отбой
                - Господи! Зачем, зачем я это сделала? Зачем я соврала? Я
                себя не Люблю!Никого не люблю! Серёженька, миленький, я
                тебя люблю! Прости меня!Прости!
Он стоял и слушал гудки. До него долго доходило,-
                - У ребёнка есть отец… И я его люблю…
Стало холодно. Он схватился одной рукой за другую, как она.
                - Когда мама умерла, я была маленькая, мне не сказали.
                Сказали — она уехала. Мне её не хватало.Я придумала брать
                себя за руку, как-будто за мамину. сразу не страшно. И
                сразу не больно. Опора, понимаешь?