Макс Планетка и Жираф Борис

Макс Планетка и жираф Борис

Макс Планетка вылетел из Гуанчжоу с таким чувством, будто его орбита наконец-то обрела курс. В багаже — рюкзак с футболками, камера, пачка «Vizit» и новая шишка на голове, которая теперь считалась его талисманом. После той ночи в баре «Жёлтый дракон, который спит» он понял: надо двигаться дальше, туда, где баобабы касаются неба, а океан лижет ноги. Поисковик выдал Нуси-Бе — маленький остров у северо-запада Мадагаскара. Билет был дёшев, а обещания приключений — бесценны.

В аэропорту Антананариво его чуть не съели комары размером с воробьёв, но Макс выжил благодаря мужественности и молитвам, которые он выучил у буддистки из самолёта. Через сутки он уже стоял на взлётной полосе Нуси-Бе, вдыхая воздух, смешанный с ванилью и приключениями.

Его встретила Волана. Она была местной, шестнадцати лет, но выглядела на двадцать — в Африке дети взрослеют быстрее, чем европейцы успевают заказать капучино. Короткие косички, улыбка как банановое дерево, и глаза, которые видели больше, чем любой турист за год. Макс не спрашивал про возраст — он уже усвоил урок в Гуанчжоу: не лезь к судьбе с проверкой документов.

— Ты Планетка? — спросила она с лёгким акцентом.

— Я Макс. Планетка — это прозвище.

— Знаю, — засмеялась Волана. — Я читала твой профиль. «Голова круглая, ищу свою орбиту». Я покажу тебе её.

Они арендовали старый джип с оторванным зеркалом и поехали к баобабам. Дорога была пыльной, но красивой — красная земля, зелёные холмы и редкие деревья, которые, казалось, росли из другого измерения. Макс сидел за рулём, пытаясь не сбить кур, зебр и случайных лемуров. Волана указывала пальцем на чудеса: «Смотри, это дерево-бутылка, внутри вода». — «А это?» — «Это термитник, но если постучать, то внутри могут быть колдуны». Макс стучать не стал, потому что колдуны не входили в его страховку.

У баобабов они остановились на закат. Макс попытался вскарабкаться на ствол, но его круглая голова всё время норовила съехать вниз. Волана рассмеялась, помогла ему встать, и они молча смотрели, как солнце уходит в океан, окрашивая небо в цвета манго, папайи и мартини.

— Это моя орбита? — спросил Макс.

— Нет, — сказала Волана. — Это просто начало.

На следующий день они поехали смотреть жирафов. Жираф по имени Борис подошёл к джипу, обнюхал Макса и разрешил сделать селфи. Волана пояснила, что здесь все жирафы имеют русские имена — потому что в советское время сюда приезжали зоологи из СССР. Макс был впечатлён: даже в Африке он не мог сбежать от родины.

Вечером они отправились на пляжную дискотеку. На песке горели огни, колонки играли смесь малагасийского ритма и реггетона, и запах кокосового рома смешивался с солью. Макс купил две пина-колады — одну для себя, другую для Воланы — и тут увидел их: Грета, баварская блондинка, и Астра из Любека. Астра была его дочерью, которую он не видел много лет — с тех пор, как она была ещё ребёнком. Она выросла, стала рыжеволосой и остроглазой, но Макс узнал её сразу. Они сидели у барной стойки и махали руками, как будто ждали его всю жизнь.

— Планетка! — заорала Грета, схватив его в медвежьи объятья. — Мы думали, ты потерялся в Китае!

— Я просто менял орбиту, — ответил Макс, пытаясь высвободиться из кожаных тисков.

— Мы с Астрой путешествуем вместе с Паттайи, — сказала Грета. — А ты как здесь?

— С Воланой, — Макс кивнул на девушку. — Она мой гид.

Астра, его дочь, посмотрела на Волану и сказала: «Красивая. Не то что некоторые». Грета засмеялась и заказала ещё пина-колады.

— Ты знаешь, — сказала Астра, поднимая стакан, — мы встретили тут одного типа. В гавайке, с чёрными шортами. Он сказал, что знает тебя.

— Баэль? — выдохнул Макс.

— Он самый, — подтвердила Грета. — Сидит на том камне, медитирует.

Макс обернулся. На большом валуне у кромки воды сидел Мессир Баэль — босой, в чёрных шортах и гавайке с чёрно-серо-белыми кляксами, которые при свете луны казались движущимися. Он пил пина-коладу из кокоса и смотрел на море с видом человека, который уже всё видел, но всё ещё хочет смотреть.

— Господин Баэль! — окликнул Макс.

Баэль обернулся, улыбнулся и спустился к ним. Все обменялись приветствиями. Грета предложила выпить за встречу. Астра сказала, что это судьба — встретить отца на другом конце света. Волана просто села на песок и слушала, как говорят взрослые.

Баэль взял у бармена ещё одну пина-коладу и вдруг заговорил:

— Я не любить долгих речей. Но сегодня ночь, когда баобабы танцуют с ветром, а жирафы становятся свидетелями. И я хочу прочитать вам рэп.

Все зааплодировали. Баэль встал, отряхнул песок и начал:

La-bas, ou le baobab touche les etoiles,
On oublie les visas, on boit sans voiles.
La plage est un dancing, le sable est un tapis,
Et le soleil se couche, mais jamais ne s'endort, ami.

Le ciel a des taches comme ta chemise,
Et le vent nous grise comme une promesse indecise.
On a traverse les fuseaux, les heures, les monts,
Mais ce soir, on danse comme des demons.

La bouteille est vide, mais le rire est plein,
Les vagues applaudissent quand on fait un refrain.
Alors, Planete, bois ce rythme jusqu'au fond,
Car le soleil est ;ternel, comme un amour profond.[1]

Тишина длилась три секунды. Потом Грета заорала: «Браво!» Астра захлопала. Волана засмеялась, и даже жираф Борис, стоящий на дальнем краю пляжа, одобрительно кивнул головой.

— Это было сильно, — сказал жираф Борис, когда Баэль закончил. — Но я ничего не понял. Только «круассан» и «мерси».

Баэль улыбнулся, перевёл. Слова о баобабах, танцах, ветре и вечном солнце упали в песок как музыка.

Астра хлопнула в ладоши:

— Мы тоже должны спеть! Вся компания! Без песен нет путешествий.

Грета поддержала. Волана засмеялась, взяла Макса за руку, и они вышли на импровизированный танцпол у самой воды.

Баэль включил на своём телефоне минусовку. Из динамиков поплыл ритм — смесь малагасийского фолка и электронного бита. Волана подняла руки к небу и начала:

Ny baobab sy ny ranomasina – hira feno fitia.
Miaraka amin'ny Planeta, faly aho.

Макс не понял, но почувствовал — и подхватил:

Я прилетел в Нуси-Бе на перекладных,
В рюкзаке — пара футболок и пачка Vizit...

Тут Грета и Астра подхватили хором, и голоса их разнеслись над водой:

Волана встречает на взлётной — косички, улыбка,
На душе заиграла скрипка.
Джип с оторванным зеркалом, пыль, холмы,
Баобабы как стражи, что видели все времена.

Макс глянул на Волану и продолжил:

Мы смотрим закат, он — как пламя в руке,
И я чувствую: здесь я не просто в толпе.

Волана подхватила, улыбаясь:

Masoandro tsy mbola milentika,
Ny baobab sy ny ranomasina – hira feno fitia.
Miaraka amin'ny Planeta, faly aho,
Ny alina sy ny andro – tsy misy fiafarana, tsy misy lo.[2]

Макс вышел в центр, поднял бокал с пина-коладой:

Паттайя, Вена, Шанхай, Нуси-Бе —
Дискотека на пляже, и Планетка — в огне.
Гавайка, шорты, пина-колада,
И девушки готовы, каждая рада.
Волана — огонь, я нормандский лёд,
У океана встречаем восход.

Астра повернулась к нему, и в её голосе зазвучала улыбка:

Жираф Борис кивает в такт,
Этот вечер — наш главный контракт.
Жираф Борис кивает, когда мы поём,
И мы знаем: этот вечер — наша орбита, вдвоём.

Грета не удержалась, запела по-немецки:

Der Sand ist weich, das Meer so weit,
Wir tanzen bis in alle Zeit.
Die Sonne geht nie unter hier,
Denn wir sind hier — und wir sind wir.[3]

А потом, неожиданно для всех, с края пляжа раздался голос — низкий, смешной, и ритмичный. Это был Борис. Жираф стоял у баобаба и, качая длинной шеей, издавал звуки, похожие на рэп:

Muru mura, nyika mvua,
Jua kali, baobab dua.
Munch-munch, chomp-chomp,
Slurp-slurp, fwoop-fwoop,
Bloop-bloop, mrrm-mrrm,
Zoop-zoop, chrrrk-chrrrk.[4]

Все рассмеялись. Астра подхватила ритм и запела:

Ночь приходит с миллиардом звёзд,
Ветер шепчет, что жизнь — это мост.
Баобабы стоят, как свидетели лет,
Океан поёт, и в нём мой ответ.
С Планеткой, с друзьями, с этим песком,
Счастье здесь, в сердце, не за окном.
Не бойся, не уходи, не смотри назад,
Солнце восходит — и это наш главный брат.

Волана обняла Макса и тихо пропела:

Miaraka amin'ny Planeta, faly aho,
Ny alina sy ny andro – tsy misy fiafarana, tsy misy lo

И все вместе, под шум океана и свет звёзд, затянули финальный хор:

Баобабы, океан и песок,
Мы нашли свою орбиту, наш приток.
Солнце никогда не заходит здесь,
Пока мы вместе — мы есть, мы есть.
Пина-колада, жираф Борис,
И этот ритм, что в груди затих.

Когда последний аккорд растворился в ночи, Макс Планетка стоял на мокром песке, держал в руке пустой бокал и чувствовал, как в груди разливается что-то тёплое, как закат, который никогда не кончается. Рядом стояли Волана, Грета, Астра, а чуть поодаль — Мессир Баэль, который уже смотрел на другую звезду и улыбался.

— Это был лучший вечер в моей жизни, — сказал Макс.

— Ты просто ещё не видел завтра, — ответила Волана.

— Ну что, Планетка, — сказал Баэль, подмигивая. — Летим дальше?

Макс посмотрел на Волану, на Грету, на Астру и выдохнул:

— Пока солнце не заходит, я не остановлюсь. Значит, летим.

Титры.

В главных ролях:
Макс Планетка,
Волана,
Грета из Баварии,
Астра из Любека — дочь Планетки,
Мессир Баэль — на отдыхе,
жираф Борис.

Особая благодарность:
пина-коладе,
баобабам,
песку, который помнит всё.

При участии:
ночного океана,
И новой песни Твердый Мотив
Конец? Начало.

Примечания:

Перевод с французского:

[1]
Там, где баобаб касается звёзд,
Визы не просят, пьют без преград.
Пляж — как танцпол, песок — словно мост,
Солнце садится, но не уходит в закат.

Небо в пятнах, как твой старый пиджак,
Ветер пьянит, как неясный обет.
Мы прошли сквозь пояса, часы и мрак,
Но этой ночью нам важен лишь свет.

Бутылка пуста — но смех через край,
Волны в ладоши, когда ты поёшь.
Так пей, планета, ритм догоняй,
Солнце вечно — как любовь, что несёшь .


Перевод с малогосийского:

[2]
Баобаб и море — песнь любви,
С Планеткой мы счастливы вдвоём.
Солнце не гаснет в вышине,
Баобаб и море — наш общий дом.

С Планеткой мы счастливы всегда,
Где ночь и день — без края, без потерь.
Здесь нет ни горя, ни следа,
И вечность смотрит нам в лицо теперь.

Перевод с немецкого :

[3]
Песок так мягок, море вдаль уходит,
Мы танцуем, время нас не ждёт.
Здесь солнце никогда не заходит,
Ведь мы здесь — и это наш полёт

суахили и звукоподражание:

[4]
песок, дождь, солнце, баобаб звуки еды, питья, природы
мир живёт, дышит, жуёт