Скажу-так скажу!

Жил-был Ванька. И всё никак его сердечко к людскому сердцу прилепиться не могло.

Да что говорить — с детства такой был: мамка его на руки берёт, а он ей в глаз пальцем тычет.

Не работалось ему ни с кем на пару. Поругается, поссорится почём зря. Талант, говорят, у Ваньки был особенный: кого ни завидит — про всякого всё расскажет: этот, мол, плут да пройдоха, тот плешив да брюхаст, а та и вовсе кривовата, да вся в весновата. Не удержать ему было языка — всё в глаза так и выскажет.

***

Полгода дома сидел, только к коровам сходит, сенца подбросит, подоит — да и опять на печь залезет.

— Сходил бы хоть подстригся, — ругает его мать.

— И вправду, сходи, — добавлял отец, — А то, зарос как барбос.

— Ну ладно уж… — протянул Ванька с печи и засобирался к брадобрею.

Пошёл в цирюльню, не прошло и четверти часа, как внутри что-то грохнуло, разбилось об пол, и послышался восклик брадобрея:

«Ах ты меня копейкой попрекать! Что я у тебя её взял? Да знаешь ли ты, остолоп, что мне одному отец Ипатий до своей бороды дотрагиваться дозволяет! Пошёл вон!»

Возвратился Ванька домой, а мать его и ругает:

— И чего сдалась тебе его копеечка? Ну взял он лишнего, тебе-то чего?

— Не могу смолчать,мать… Вот я какой человек!

— Эх, Ванька, ни стрижки, ни причёски — одни колки с брадобреем.

— Скажу — так скажу!

***

Другой месяц дома сидит, третий. Тут порвались гужи у лошади, да седло подшить треба. Отец велит Ваньке:

— Сходи, что ли, к кожевнику, пущай починяет.

— Ну и схожу.

Пошёл Ванька, да не застал дома хозяина. Закусился с его женой:

— Ты, Аксютка, гулящая… Наравне нашей сучки… у кого рука хлебом пахнет, ту руку и лижешь.

— Ах ты, сучок в глазу! — закричала баба, взяла порванные гужи и выхлестала его из дому.

Возвратился Ванька домой, залез на печь, потирает нахлёстанные бока, а мать его и журит:

— Ох, Ванька, и чего ты к ней в подол въелся? Топерича ни седла, ни гужей не справить…

— Так ведь она и вправду гулящая. Я что соврал? Сами же учили правду гутарить, а теперь что царапужничаете? Нет уж. Скажу — так скажу, — бубнил Ванька.

***
Обменял Ванькин отец двух поросят на мешки с пшеницей.

— Свези, Ванюша, к мельнику, пущай муки намелет. Да смотри там — помалкивай!

Поехал Ванька к мельнику, да и говорит:

— Ты чего это своё толстое пузо к нашим девкам подкатываешь?

— К каким ещё девкам? Ты чего это такое мне тут плетёшь?

— Что, думаешь, я на печи лежу, так ничего и не знаю! Все вы у меня как блохи под ноготком!

— Да я тебя! Сейчас самого под ноготок! Титька тараканья!  — вскричал мельник и ринулся на Ваньку с кулаками.

Возвернулся Ванька домой, а мать его в бок ухватом тычет:

— Ой, чего исть-то будем? Ни хлеба, ни пирога — одна драчка с мельником.

А отец усы крутит, трубочку табачком набивает и думкает вслух думает: «Вот хорошо ты, Ванька, в деревне родился, а кабы царским сыном был — войну бы начал!

...

Ну, ладно, дурак, иди скотину обряжай!»