Кувшин, который не знал правила

После Вьетнамской войны много кто из бывших джи-ай пытался найти покой в буддизме. Джон был одним из таких.

В изрядно потертых джинсах, с полупустым заплечным мешком и трехдневной щетиной на закате дня он постучал в ворота скрытого высоко в горах монастыря.

Послушник провёл Джона в трапезную, а сам удалился на кухню в поисках не осталось ли чего после ужина, чтобы предложить усталому путнику чего-нибудь более существенного, чем чашка чаю.

Джон тем временем, сам того не замечая, барабанил пальцами по столу. Он привык, что на войне всё происходит быстро, порой даже очень, и это сильно контрастировало с неспешными действиями монаха.

Наконец тот появился с большой тарелкой дымящейся похлёбки.

И тут Джон заметил, что оставленный кем-то на столе неказистый кувшин занимает большую часть поверхности стола. И вообще, стоит не в углу и не по центру, а как-то… нелогично.

Пытаясь расчистить место для тарелки Джон попытался его сдвинуть. Но сделал это слишком резко, раздражённо. Кувшин закачался… и упал, развалившись на части.

Оба – и послушник и Джон – уставились на осколки. В голове последнего вихрем завертелись мысли от «сами виноваты – почему не убрали», до «не самое лучшее начало пребывания».

Он взглянул на послушника в поисках ответа, но тот спокойно стоял, хотя было видно, что горячее варево, которое он принёс, обжигало ему руки. 

Наконец, послушник поставил тарелку на стол и с поклоном начал пятиться назад. Джон оглянулся и увидел, стоявшего позади, чуть правее него Настоятеля.
— Ты злишься на кувшин? — спросил он.
— Он был не на своём месте, — буркнул в ответ Джон.
— Но кувшин не знал о твоих правилах. Он просто стоял там. Что на самом деле тебя беспокоит?
— Всё должно быть по порядку. Если порядка нет — всё рушится. Я видел, как всё рушится.

Настоятель сел рядом с ним.
— Ты был там, где порядок рухнул. И ты боишься, что это повторится. Но кувшин не был врагом. Он просто стоял на твоём столе. Ты разбил его не потому, что он был неправильно поставлен, а потому что внутри тебя гнев на «неправильность», который искал выхода.

Немного помолчав Настоятель продолжил:
— Гнев разрушает то, что было целым. Неважно, прав ли ты был или нет. Он просто разрушает.

Джон снова уставился на осколки.

— Ты можешь склеить этот кувшин? — спросил Настоятель.
— Нет.
— И никто не может. Его уже не вернуть. Но ты можешь перестать бить другие.
Река не злится на камни, которые мешают ее течению, а ветер не злится на гору, которая на его пути…

С этими словами Настоятель вышел, а Джон ещё долго сидел неподвижно над дымящейся похлебкой. И только когда она почти остыла, он начал жадно есть. Ложка, за ложкой…