Катарсис

Говорят, кирпич на голову ни с того, ни с сего не падает. Соглашусь. И с тем, что, увернувшись от «кирпича», увидишь главное. Так что риск — дело благородное.

Накануне нашей традиционной субботней вылазки в районный городок пришло сообщение МЧС: «Внимание! Утром и днём по области ожидается усиление ветра до 27 м/сек. Будьте осторожны!».

В одиннадцать утра мы выехали. Безоблачное, пронизанное августовским слепящим от бессилия солнцем, небо, тёплая, расслабляющая влажность. Зелёные великаны, укреплявшие дорожное полотно в тенистых коридорах прусских аллей, шумя кронами, проводили нас до федеральной трассы. Вскоре золотой купол собора на центральной площади усилил солнечный луч до зенита.

Небольшой городок привлекает нас непривычным вниманием мэрии к жителям. Редкое явление в нашем мире. В радужном настроении свернули к культурно-оздоровительному центру с прелестным названием парк Воды.

Сюда в любой день стекаются семейные ручейки. Здесь есть всё для здоровья и беззаботности. В созданной умелой дизайнерской рукой зелёной зоне, напоминающей Крым вместе с горами, как в матрёшке, спрятался панда-парк. Открытые развлекательные аттракционы оглашались детским смехом и визгом. Бассейн под открытым небом и широкие ступени, ведущие нас к крытому бассейну в спортивном комплексе.

Мы оставили за собой бригаду строителей, завершавших благоустройство территории орнаментом из каменной плитки, и прошли в просторный вестибюль… Ещё немного и вода, прошедшая неземной путь очищения, примет нашу бренность и вспомнит свои сакральные свойства ...

На ресепшене нам выделили одну дорожку из-за соревнований юниоров. Когда-то я любила смотреть на фигуристов, хоккеистов и пловцов, но по телевизору и никогда воочию. А в этот раз не могла оторвать глаз от паренька лет восемнадцати, пролетавшего баттерфляем двадцать пять метров за десять гребков. Трапецевидные мышцы и дельты бабочкой с расправленными крыльями выбрасывали мощное тело над водой. В гармонии с природой человек невероятно прекрасен ...

Наплававшись часа через полтора в состоянии релакса отправились со списком продуктов в супермаркет. Небо заволокло, поднялся ветер, пошёл холодный дождь. Мы затоварились и решили переждать непогоду в кафе за чашкой кофе с панини. В окно наблюдали картины из жизни города. Ветер трепал складные и обходил стороной зонты-трости. Вот мальчик лет девяти упал, запнувшись о бордюр, вскочил проворно и, улыбнувшись своей дородной мамаше, обвешанной здоровущими пакетами, по просьбе аккуратно двумя пальцами вынул из её рта окурок и бросил в мусорку. Впереди старший брат нёс младую сестрёнку на руках ...

Покончив с едой и ожиданием благоприятного момента, сделав прощальный круг, махнули семнадцатиметровому, покрытому сусальным золотом Ангелу-хранителю мира, и заняли свою полосу.

Состояние погоды, как при эпилептическом припадке, стремительно ухудшалось. Ветер, беснуясь, рвал в клочья тучи и кроны деревьев, вода заливала ветровое стекло. Сразу за первым лежачим полицейским дорогу перегородило здоровущее дерево. При падении старые ветки разлетелись от удара на осколки, оставив похожую на обглоданные кости крону.
 
Перед нами, захватывая бордюр, препятствие объехала тёмная хонда. Я, на автомате, не осознавая масштабности срыва накопившегося в природе напряжения, проехала следом.
 
На трассе боковой ветер заставлял мелко дрожать полторы тонны автомобиля, сбивая его с курса, но всю опасность я прочувствовала, когда повернула в первый зелёный коридор.

На обочине на аварийке стоял автомобиль. Весь обозримый участок дороги усыпан ветками и палой листвой. Встречная машина понудила двигаться дальше. Колёса гулко перебирали сучья, те стреляли в днище. На повороте у местного кладбища деревья росли особенно плотно, и в любое время года здесь стоял мистический сумрак. Понятное дело, просто проехать мы бы там не смогли. Вышли, сгибаясь под ударами ветра, попытались сдвинуть мёртвое отяжелевшее тело липы. Куда там! Навстречу выехал «мерседес», и водитель опустил стекло:

— Дальше ещё больше дерево упало, вы не проедете.
— Не стойте, это опасно, проезжайте! — прокричала я.

Мы повернули назад и остановились у дома культуры. Его окружали пятнадцатиметровые великаны. Так или иначе нас завалит. Муж вышел на разведку и через пять минут вернулся.

— В нашу сторону проехали двое.
— Тогда в путь!

Я прошептала: «Господь милосердный, спаси и помилуй нас грешных …».

Мир, слетевший с катушек, выл не соображая, что рушится. Железными граблями ураган расчёсывал густые кроны. Каждую секунду через крышу или лобовое стекло мог запустить в нас смертоносный древесный скол.
 
Как по минному полю мы проползли до поворота к посёлку. Мимо проплыл рабочий с бензопилой, освободивший нам путь у столетнего, более метра в диаметре, разделанного на куски левиафана, следом три метра ствола, потерявшего всё, что было выше и усыпанные гигантскими обломками обочины.

***
Более пятисот поваленных деревьев, обесточенный, обезвоженный на двое суток край — как человек в состоянии опустошённости после приступа.

В эти священные сорок восемь часов рабочие бригады помогали матери-природе восстанавливать системный сбой. Она истерила: ветер немного поутих, но солнце то прорывалось сквозь сизые тяжёлые тучи и болезненно слепило глаза, то пряталось в кратковременных дождях, как в безудержных слезах, умывающих горячечное лицо земли. Люди молча разбирали завалы снаружи и внутри.

***
Мы, не дожидаясь, когда дойдут руки до капитального ремонта, убрали из каминной инструменты, затопили камин и на двух кирпичах вскипятили воду, заварили копорский чай, насушили гренок и подогрели обед. Муж принёс из сада большое оцинкованное ведро ароматных яблок. Из веток и листьев они выглядывали наливным бочком.

А позже, поглядывая на растерзанную клумбу и слушая сквозь потрескивание поленьев благодатную тишину, я написала эту историю.