Прошлое. Близкое и далекое, ч. 6

Шема проснулась от того, что шея и спина пытались отказаться от своей хозяйки, а область ниже спины онемела. Вопреки боли девушка размяла тело и только тогда смогла посмотреть на время - браслет показывал чуть больше полудня.

Эльян всё ещё спал. С момента, как она уложила его на кровать, он даже не шелохнулся: он так же лежал на спине, серая рубашка была частично расстёгнута и чуть приподнята, оголяя часть торса, рукава асимметрично подвёрнуты, половина носка сползла, когда она снимала тяжёлые ботинки. Он был и худым, и крепким одновременно. А ещё Шеме казалось, что он будто не дышал: грудь не вздымалась при вдохе, а при выдохе не было соответствующего звука. Но стоило ей протянуть руку к его лицу, как он тут же схватил её и открыл глаза.

- Привет, - еле слышно сказала она и быстро вернула руку.

- Привет, - также тихо поприветствовал он.

- Вода на столе, - её глаза продолжали смотреть на него. - Голова не болит?

- А почему ты шепчешь? - он ответил вполголоса, будто боялся её спугнуть. - Нет, не болит.

- Потому что ты только проснулся. Хорошо.

Эльян улыбнулся, даже сам не понял, оттого ли, что она спрашивала и отвечала, или оттого, что заботилась о нём, и попытался подняться. Шема взглянула на дверь, схватила свою куртку и вышла, даже не попрощавшись. Эльян закрыл лицо руками - он снова не успел её остановить: за считанные секунды она упорхнула из квартиры, и до самого вечера мужчина оставался совсем один.

Пока...

Мужчина сидел за столом и общался с главой конгломерата.

- ... и здесь, - он обвёл часть текста, - я советую убрать формулировку "электромечи и щиты", звучит слишком узко. Нужно расширить понятия, чтобы не плодить потом кучу изменений в документации. Вдруг мы введём новый вид оружия, а в документах будет "электромеч" и точка?

- Предлагаешь, мыслить шире? - из браслета прозвучал голос  Кира.

Дверной звонок раздался грубым, дребезжащим звуком. Эльян отложил планшет и направился к двери. В видеоглазке, который транслировал половину коридора, он увидел её. Внутри всё перевернулось.

- Перезвоню, -  лишь смог вымолвить Эльян и отключился от разговора.

Шема уверенно вошла в квартиру, почти с той же скоростью, как днём выбежала из неё. Эльян проводил гостью на кухню и предложил травяной чай, от которого девушка не отказалась. Она села на высокий стул у стола, похожего на барную стойку. Эльяну показалось, что её движения были слишком резкими, будто она делает это в напряжении, и от этого он насторожился: слишком уж вся эта обстановка была похожа на их последнюю встречу в городе Центрального штаба. Сигнал от чайника разбил тишину, указав, что чай заварился. Эльян обернулся от Шемы, чтобы разлить горячий напиток по чашкам.

- Ты говорил, что раз мы оба красивые, то обязательно должны поцеловаться, - решительно сказала она.

Эльян чуть не пролил чай.

- Да. - Он боялся повернуться, подумал, что если это сделает, то может спугнуть её, словно бабочку.

- Это предложение ещё в силе?

Шема не поняла, почему он так быстро оказался перед ней, если их разделял высокий стол. Она почувствовала на своих щеках теплые руки. Мгновение - и их губы слились в страстном, её первом, поцелуе.

Холодные, практически ледяные женские руки обвили его шею. Они остужали его, останавливали, иначе он бы был ещё напористей. Эльян медленно проводил по её телу. Его ладони скользнули вниз от лица, нежно прошлись по шее, ненадолго остановившись на плечах и ключицах, спустился к груди, увел руки по бокам. Шагнув ближе, он стоял вплотную к Шеме, заставив её поднять подбородок вверх, вверх вдоль спины поднялись и ладони Эльяна, придерживая голову своей возлюбленной.

Шема запустила пальцы в его пышные волосы. Сейчас всё, что она когда-либо слышала, читала, смотрела об отношениях двух полов, происходило с ней. Дух захватывало от тяжелого дыхания: и его, и своего. Несмотря на то, что она всё уже для себя решила, тело не могло до конца расслабиться.

Эльян подхватил её на руки и перенёс до кровати. Одним движением он снял с себя футболку, бросив на пол, и вернулся к Шеме с поцелуями. Спустя несколько секунд, на пол полетела и кофта девушки, затем брюки, затем...

Он чувствовал, что мышцы Шемы напряжены, будто между ними не любовь, а борьба. Мужчина остановился и посмотрел  в её глаза.

Свет, идущий из кухни, разбавлял темноту спальни. Тени играли на лице и теле Эльяна. Шема могла видеть его так близко, касаться его, смотреть ему в глаза, как он сейчас смотрит в её, и разрешить себе отдаться этим чувствам.

- Ты уверена, что хочешь этого? - спросил он в тишине.

- Да, - уверено сказала она. - Но только... сегодня я впервые с мужчиной.

- О...

Шема прочитала озадаченность в глазах мужчины на долю секунды. И он ничего не сказал больше, та напористость ушла, осталось только нежность.

Для Эльяна наконец-то всё встало на свои места, осколки  поведения девушки собрались в мозаику. Её скованность, которую он посчитал за принуждение, была неопытностью, а борьба - познанием. Он продолжил поцелуи с шеи, спускаясь ниже. Под пальцами, когда он гладил кожу девушки, он чувствовал мурашки. Он и сам начал ими покрываться, от осознания, что они теперь вместе.

Возбуждение накатывало волнами, все сильнее и сильнее. Сегодня ночью они оба учили друг друга разным граням любви.



* * *

Шема перечитывала документацию погрузки для обеспечения снегоуборочной техникой ближайших городов Народа. Всё, что обязаны были отправить, было собрано и готово к отгрузке. Огромный контейнер опустился на грузовой автомобиль, автоматизированная система сцепила контейнер и грузовик. Девушка отметила на планшете правильность всех документов, разрешающих выезд, и отправила их на сервер Пункта контроля въезда-выезда из города.

- Ты сегодня задумчивая, - к ней подошла коллега, уже завершившая свои дела. До окончания рабочего дня оставалось несколько минут.

- Я вот что думаю, - размышляла Шема вслух. - Если девушка старше своего возлюбленного, это нормально?

- Ты про того парня, с которым я тебя видела? Эльяна? У вас же разница не в десять и не в двадцать лет, правда? Тогда чего же ты переживаешь.

Шема пожала плечами. Ей по документам было 25, но прошлой ей, Шеде, скоро должно было стать 40.

- Хороший он парень, с самого детства при главе конгломерата, его правая рука, - коллега сказала это грустным голосом, будто жалела его, словно своего ребёнка. - Ты же в курсе как он попал в конгломерат?

Шема отрицательно покачала головой:

- Ну да, в Центральном штабе же словно в вакууме живут, - посмеялась женщина. - Кир его спас. Затем, они оба учились жить заново после той страшной бойни за южные территории ДК Маунтэнс. Оба потеряли на том заводе всё, в том числе и здоровье. После того случая ходит слух, что глава конгломерата не может иметь детей.

Руки Шемы похолодели.

- В последней битве Второго Периода Регрессии? - уточнила она, стараясь не показывать, что её голос дрожит.

- Да-да, в ней, - закивала женщина.

Рассказав о произошедшем 15 лет назад случае, она скорее отправилась к лифту, чтобы не задерживаться на работе лишнее время. А Шема, Шеда, осталась наедине с собой. Её словно ударили в живот. Дышать было невозможно, она согнулась напополам, ей хотелось кричать, но не смогла произнести и звука.

Она знала, что Эльян снова уехал. Сдерживая эмоции, она приехала в квартиру, куда перевезла вещи несколько дней назад. Она села за рабочий стол. Свет от лампы, жёлтый, почти песочный, освещал лишь его часть. Бумага не передавалась по сети, её не мог отследить ни один сканер ДК Маунтэнс. И она знала: в мире, где каждое слово оцифровывается, прощение может быть только аналоговым. Шема... Шеда... ей уже было неважно, кто она, взяла чистый лист бумаги, ручку, поставила начальную точку и начала выводить ровные, словно произведение искусства, буквы и слова:

"Дорогой Эльян.

Любимый Эльян..."

Когда она поставила финальную точку, и уже собиралась свернуть письмо, слеза прокатилась по её щеке и упала на бумагу между двумя первыми строками. Не дожидаясь, что капля и чернила высохнут, она свернула лист бумаги и выбрала самую пыльную книгу на самой верхней полке шкафа, вложив письмо в самый центр.

В глубине души она желала, чтобы это письмо никогда не было прочитано ни адресатом, ни кем-либо другим. Всю ночь она рыдала, накопившаяся боль за эти десятилетия разом прорвалась, словно дамба, и залила мысли и душу. Она раз за разом вспоминала то мгновение, которое решило её судьбу.



"

Мужчина, пожилой и седой, смотрел на Шеду и тряс её за плечи:

- Они и пальца твоего не стоят!

- Но это же люди, учитель! Как я могу жизнь тысяч людей поменять на свою свободу?

- Еще как можешь! Будь эгоисткой. Не можешь быть? Выживи и стань ею, - его голос был чётким, приказывающим. Когда он отпустил девушку, она рухнула на пол. - Я уже стар, я не могу больше обучать убийц, в чьих глазах я вижу только повиновение. Их уже не спасти. Но перед тем как забрать часть из них с собой в могилу, я смогу спасти тебя. Завтра тебе придётся запустить своё оружие, иначе не получится их обмануть. А дальше доверься мне, я всё уже подготовил.

- Я же могу выбрать остаться? Я уже не хочу свободы такой ценой.

- Не можешь. Ради меня и себя, ты не можешь...

Он ещё много чего говорил, но его последние слова в тот день снились ей чаще всех других моментов:

...Влюбись. И верни себе то, что ты потеряла.

"


Какая же жестокая юмористка эта жизнь!