Точка росы

«Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным.»
Евангелие от Луки, 8:17

«Видишь только то, что уже знаешь и понимаешь.»
Иоганн Вольфганг Гёте



Глава первая
Лето

Лето началось как-то неправильно.
Матвей Саввич заметил это ещё в мае, но тогда не придал особого значения. Весна в Бельгии вообще женщина капризная: сегодня солнце, завтра дождь, послезавтра ветер с Северного моря. Привыкнуть можно.
В июне стало хуже. В июле -  совсем хреново.
К августу Матвей Саввич уже перестал смотреть прогноз погоды. Прогноз, как и многие другие официальные вещи, имел одну неприятную особенность: он прекрасно объяснял то, что уже произошло, и значительно хуже - то, что должно было произойти завтра.
Утром он вышел в сад.
Трава под ногами хрустела.
Он остановился. Посмотрел вниз. Для Фландрии это было неправильно. Не просто сухо. Неправильно.  Матвей Саввич присел, взял щепотку земли и растёр её между пальцами. Пыль.
Он посмотрел на растения. Потом на небо.

- Ну и лето, -  сказал он.

Больше говорить было некому.
Да он и не любил разговаривать без необходимости. Шестьдесят один год - возраст, когда человек уже понимает цену тишине.
Матвей Саввич выпрямился, медленно прошёл несколько метров и остановился возле куста. Листья были повреждены. Но не так, как должны были быть повреждены при обычной засухе. Он наклонился. Провёл пальцем по нижней стороне листа. Потом по другому. С третьим сделал то же самое.
Лицо у него стало задумчивым.

- А вот это уже интересно.

Он достал телефон и сделал несколько фотографий. Потом ещё одну -  общего вида. Убрал телефон. Постоял.

- Не выдумывай, Коробейников.

Сказал это самому себе совершенно серьёзно. И пошёл дальше работать.
Вечером он приехал домой. Поставил машину. Закрыл дверь.
В доме было тихо. Как он любил. Телевизора у Матвея Саввича не было. Никогда особенно не хотелось. Новости, музыка, фильмы - всё это прекрасно помещалось в лаптопе, если вдруг возникала необходимость.
Он поставил чайник. Снял рабочую одежду. Принял душ. Потом сел за стол.
На экране появились фотографии. Он увеличил первый лист. Потом второй. Третий. Открыл научную публикацию. Через десять минут -  ещё одну. Потом ещё.
Матвей Саввич работал молча. Иногда делал короткую запись в блокноте.
Через час откинулся на спинку стула. Посмотрел на экран.

- Нет.

Закрыл одну статью. Открыл другую.

- Не сходится.

Ещё двадцать минут. Он снял очки. Потёр переносицу.

- Хрен с ним.

Поставил очки обратно. Снова посмотрел на фотографию. На этот раз дольше. Очень долго.
Потом взял ручку и написал: «Не соответствует ожидаемой реакции на водный стресс».
Ниже поставил дату. Подумал.
Добавил: «Проверить повторно». Закрыл блокнот.
И только тогда позволил себе улыбнуться. Не потому, что обнаружил что-то хорошее. Наоборот. Ему стало интересно.
А когда Матвею Саввичу становилось интересно, окружающим иногда начинало не везти.
Он встал, налил себе немного коньяка. Поднял рюмку:

- Ну что, Коробейников.

Посмотрел на экран.

- Давай разбираться.

И выпил.






Глава вторая
Саввич

По образованию Матвей Саввич был человеком науки.
В России он защитил диссертацию и получил степень кандидата сельскохозяйственных наук. После переезда в Бельгию его диплом и научная квалификация были официально подтверждены; в местных документах за ним закрепили степень доктора биологии - PhD.
В одном из научных учреждений он проработал около двух лет. Мог бы остаться дольше. Если бы не его характер.
На семинарах Матвей Саввич задавал слишком много вопросов. Причём неудобных.
Ему было мало услышать красивое объяснение. Он хотел знать, на чём оно основано, где исходные данные, почему один результат отличается от другого и что произойдёт, если изменить исходное условие.
Некоторым это нравилось. Некоторым - категорически нет.
Однажды после очередного семинара разговор перешёл на повышенные тона.
Один из сотрудников, бельгиец, в конце концов не выдержал:

- Ты русский. А мы здесь хозяева. Будешь делать так, как мы скажем, и не высовываться.
Матвей Саввич посмотрел на него спокойно.

- А наука у вас тоже по национальности?

После этого они уже не разговаривали спокойно.
Через некоторое время Матвей Саввич покинул научное учреждение. Официально -  по совокупности причин.
Неофициально он объяснял это гораздо короче:

- Не сошлись характерами.

Он не стал искать другое научное место. Не потому, что разочаровался в науке. Просто решил, что хватит.
Работу нашёл в садовом центре. Сначала его приняли как обычного работника. Потом быстро выяснилось, что обычный работник знает латинские названия растений, понимает состав почвы, замечает болезни раньше многих покупателей и способен по одному листу определить, что растение поливали неправильно.
Так Матвей Саввич стал садовником. Его это вполне устраивало. Растения не задавали лишних вопросов. И главное -  не говорили ему, что он здесь чужой. Он вообще никогда не любил делить людей на «хозяев» и «не хозяев». Есть человек. Есть его поступки. А всё остальное - разговоры. Матвей Саввич считал разговоры самой дешёвой частью человеческого общения. Поэтому говорил сам немного. Зато слушал внимательно. И смотрел ещё внимательнее. В науке он сохранил главное -  привычку не путать наблюдение с выводом.
Это правило пригодилось ему гораздо больше, чем все полученные дипломы.



Утром Матвей Саввич проснулся раньше будильника. Он полежал немного, глядя в потолок.
В комнате было тихо.
Потом за окном что-то коротко крикнула птица и тут же замолчала.
Матвей Саввич посмотрел на часы.
Пять сорок семь.

- Рано.

Он выключил будильник, который должен был зазвонить через тринадцать минут, и встал.
С детства он не любил валяться в постели без причины. Если проснулся - значит, пора вставать. Организм, в конце концов, не голландский профсоюз, чтобы с ним долго договариваться.
На кухне он поставил воду.
Пока закипал чайник, открыл дверь и вышел во двор.
Утро было уже тёплым. Слишком тёплым. Матвей Саввич посмотрел на небо. Чистое. Ни облака.
Он постоял немного, потом пошёл к растениям.
Вчерашний куст был на месте. Матвей Саввич присел. Посмотрел на листья. Потрогал один. Потом второй. И нахмурился.
Изменения за одну ночь были заметнее, чем он ожидал.

- Так...

Он осторожно отогнул лист. На нижней стороне появились мелкие пятна. Не те. Совсем не те. Он достал телефон. Сфотографировал. Ещё раз. С другого угла. Потом сделал общий снимок.
Вернулся в дом.
На кухне уже пахло чаем. Он налил себе кружку, сел за стол и открыл лаптоп. Пять минут спустя на экране были вчерашние фотографии. Ещё через пять - сегодняшние. Он сравнивал их молча. Потом открыл старую публикацию. Потом другую. Потом третью.
Время шло. Чай остыл. Матвей Саввич этого не заметил.
Он увеличил изображение.

- Нет.

Нажал несколько клавиш. Снова увеличил.

- Нет.

Потёр подбородок.

- А вот теперь уже интересно.

Он взял блокнот. Написал дату. Ниже: «Изменения за 18 часов». Потом подумал и добавил: «Слишком быстро». Ручка остановилась. Матвей Саввич посмотрел на последнюю запись. Потом зачеркнул слово «слишком». Написал: «Необычно быстро».

- Не надо эмоций, Коробейников.

Он закрыл блокнот.
В этот момент зазвонил телефон. Высветилось - Глафира.
Он посмотрел на экран и сразу ответил.

-  Доброе утро, Савишна.
-  Пап, ты уже не спишь?
-  Нет.
-  Я так и знала.
-  Что именно?
-  Что ты опять встал ни свет ни заря.
-  Я человек старой закалки.
-  Ты человек, который не умеет спать до девяти.
-  Это клевета.
- Пап, ты когда-нибудь вообще лежишь без дела?

Матвей Саввич подумал.

-  Иногда.
-  Когда?
-  Когда болею.
-  То есть никогда?
-  Практически.

Глафира засмеялась.
Он тоже улыбнулся.


- Ты зачем звонила?
- Просто так.
- Хорошая причина.
- Я хотела узнать, как ты.
- Нормально.
- Работаешь?
- Конечно.
- В такую жару?
- А что мне делать?
- Отдыхать.
- Савишна, ты сейчас с кем разговариваешь?
- С тобой.
- Тогда должна понимать, что бесполезно.
- Вот именно поэтому я и звоню.

Он усмехнулся.
Несколько секунд оба молчали.
Матвей Саввич посмотрел на лаптоп.

- Ты сегодня не приедешь?
- Может, вечером.
- Хорошо.
- Тебе что-нибудь купить?
- Ничего.
- Пап.
- Ладно. Хлеб.
- Что-нибудь ещё?

Он посмотрел на экран.

- Огурцы.
- Всё?
- Всё.
- Ты точно мой отец?
- Есть сомнения?
- Иногда.
- Поздно. Уже двадцать с лишним лет как назад дороги нет.
- Пап!

Он засмеялся.

- Всё, Савишна. Работай.
- А ты не работай слишком много.
- Посмотрим.
- Целую.
- Давай.

Он положил телефон.
Улыбка ещё несколько секунд оставалась на лице. Потом исчезла.
Матвей Саввич снова посмотрел на экран. Вчерашняя фотография. Сегодняшняя. Он открыл карту. Поставил несколько отметок. Сохранил файл. И вдруг заметил кое-что ещё. На краю сегодняшней фотографии, почти у самого снимка, виднелся человек. Размыто. Матвей Саввич увеличил изображение. Человек стоял далеко. Слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть лицо.
Он открыл вчерашнюю фотографию. Никого. Снова сегодняшнюю. Человек был.
Матвей Саввич несколько секунд смотрел на экран. Потом спокойно сказал:

- А ты кто?

Ответа, разумеется, не последовало.
Он закрыл лаптоп. Но фотографию не удалил.






Глава третья
Совпадение


Утром он снова посмотрел фотографию. Человек был на месте. Матвей Саввич увеличил изображение до предела. Снимок был размытым. Тёмная футболка. Тёмные брюки. Ничего особенного.
Он посмотрел на время снимка. 10:18.
Потом открыл фотографии предыдущего дня. 10:21. Ничего.
 10:24. Ничего.
Он вернулся к сегодняшнему снимку.Человек стоял примерно в семидесяти метрах от него.
Матвей Саввич задумался. Если человек просто проходил мимо, случайность. Если остановился посмотреть на растения -  тоже ничего особенного. Если смотрел на него...
Он закрыл фотографию.

- Не выдумывай.

Сказал и сам понял, что уже второй раз за два дня произносит эту фразу. Это ему не понравилось.

Он взял кружку и обнаружил, что чай опять остыл.

-Вот это действительно проблема.

Он встал и пошёл на кухню.
Через десять минут всё было забыто. По крайней мере, до обеда.

Днём Матвей Саввич работал в другом месте. Жара стояла такая, что даже воздух казался неподвижным. Он занимался своим делом, почти не разговаривал и старался не думать о вчерашних фотографиях. Получалось плохо.
Когда человек привык наблюдать, наблюдение иногда становится профессиональной болезнью. Ты можешь не хотеть замечать. Но уже заметил. И всё.
Около трёх часов Матвей Саввич увидел автомобиль. Обычный тёмный универсал. Машина проехала по дороге, замедлилась возле перекрёстка и исчезла. Он проводил её взглядом. Через несколько минут она появилась снова. С другой стороны.
Матвей Саввич перестал работать.
Машина проехала мимо. Теперь медленнее.
Он посмотрел на номер. Не запомнил.

- Хреново.

Матвей Саввич не любил ругаться без причины. Но причина появилась. Он сделал вид, что продолжает работать.
Машина уехала.
Через десять минут он снова увидел её. На этот раз она остановилась. Водитель не выходил. Матвей Саввич смотрел на автомобиль несколько секунд. Потом спокойно вытер руки. Подошёл к своей машине. Сел. И уехал.
Он не стал проверять, поедет ли автомобиль за ним. Это было бы слишком очевидно. Он просто поехал домой другим маршрутом.

Дома он первым делом открыл лаптоп. Нашёл фотографию. Потом карту. Отметил место. Потом второе. Потом третье. Посмотрел на экран. Три точки. Все находились в пределах нескольких километров.
Матвей Саввич откинулся на спинку стула.

- Совпадение.

Он сказал это спокойно. Потом добавил:

- Пока.

Телефон лежал рядом. Он взял его и открыл фотографии. Увеличил первую. Человек. Вторая. Машина. Третья. Снова человек.
Он замер.
Потом вернулся к первой фотографии. Увеличил ещё сильнее. И увидел то, чего раньше не заметил. На футболке у мужчины была небольшая эмблема. Почти незаметная.
Матвей Саввич прищурился. Он не знал, что это означает. Но видел этот знак раньше. Не здесь. Не в Бельгии. И даже не в Европе.
Память сработала неожиданно. Несколько секунд он сидел неподвижно. Потом открыл старый файл на компьютере. Год. Фотография. На ней был тот же знак.
Матвей Саввич смотрел на экран.
Теперь улыбки не было. Он медленно произнёс:

- Ну вот и приехали.

За окном было совершенно тихо. Он закрыл файл. И впервые за всё это время решил, что завтра снова поедет туда.  Но уже не работать. Посмотреть.







Глава четвертая
Старый след


Матвей Саввич проснулся до рассвета. Несколько секунд лежал неподвижно, глядя в потолок. Потом вспомнил фотографию. Человек. Тёмная футболка. Маленькая эмблема слева на груди. Три тонкие дуги, сходящиеся вокруг короткой вертикальной черты. Матвей Саввич видел её всего несколько секунд. Но память уже зацепилась.
Он встал, поставил чайник и открыл лаптоп.
Нашёл вчерашнюю фотографию. Увеличил. Ещё. Ещё. Качество было плохим, но эмблему можно было рассмотреть. Он некоторое время смотрел на неё.

Потом откинулся на спинку стула.

- Где же я тебя видел?

Ответ пришёл не сразу.
Матвей Саввич открыл старые папки.
Он вообще редко что-нибудь выбрасывал из компьютера. Не потому, что был особенно бережливым. Просто научная работа приучает: то, что сегодня кажется ненужным, через десять лет может оказаться единственной вещью, которая тебе понадобится.
Папки были разные. Статьи. Семинары. Проекты. Фотографии. Документы.
Он пролистал несколько каталогов. Потом остановился. Открыл папку, которую не трогал много лет. На экране появилась старая фотография. Матвей Саввич приблизил изображение. Несколько человек стояли возле лабораторного оборудования. Он посмотрел на одного. На второго. Потом на папку в руках третьего. И замер.
На папке была та же эмблема. Три дуги. Короткая вертикальная черта.
Матвей Саввич снял очки. Протёр их. Снова надел. Ничего не изменилось.

- Так...

Он открыл следующий файл. Документ. Старый проект. Дата. Название.
Матвей Саввич прочитал его один раз. Потом второй. Лицо его стало серьёзным. Проект был давний. Очень давний. Он помнил его. Не как участник. Скорее как человек, которому однажды дали возможность ознакомиться с частью материалов.
Тогда он обратил внимание на странную вещь: некоторые данные были закрыты даже для сотрудников, которые непосредственно работали с проектом.
Матвей Саввич это не любил.
Он вообще не любил, когда учёным говорили: «Это вам знать не нужно».
Для него это звучало примерно так же, как: «Не задавайте вопросов».
А это было приглашением задавать их ещё настойчивее. Он тогда задавал. Получил несколько уклончивых ответов. Потом перестал задавать. Не потому, что успокоился. Просто понял: дальше его не пустят.
Через некоторое время тема исчезла. По крайней мере, из его поля зрения.
Он снова посмотрел на фотографию. Эмблема была там. На старой папке.
А теперь - на футболке человека, которого он увидел вчера.
Матвей Саввич взял блокнот. Написал: «Эмблема». Подумал. Добавил: «Старый проект». Потом: «Совпадение?» Посмотрел на последнюю строку. Зачеркнул вопросительный знак. Написал: «Проверить».
Он сделал глоток чая. Чай был уже холодным.
Матвей Саввич поморщился.

- Опять.

Он поставил кружку в сторону.
И вдруг вспомнил ещё кое-что. Человека с фотографии. Того самого, который стоял возле оборудования. Он знал его фамилию. Память долго сопротивлялась, но наконец уступила.
Матвей Саввич открыл поиск. Ввёл фамилию. Результатов оказалось немного. Он открыл первый. Потом второй. Третий. Человек действительно существовал. Но последние сведения о нём были многолетней давности.
Матвей Саввич нахмурился. Открыл профессиональную базу. Проверил ещё раз. Потом посмотрел на дату старой фотографии. Снова на сегодняшнюю.
Медленно откинулся на спинку стула.

- Вот теперь интересно.

Он не любил делать выводы раньше времени.
Но четыре вещи уже совпали. Старая эмблема. Старый проект. Человек из старой фотографии. И незнакомец во Фландрии. Слишком много.
Матвей Саввич закрыл лаптоп. Несколько секунд сидел молча. Потом открыл его снова. Нашёл фотографию незнакомца. Увеличил лицо. Лица почти не было видно.
Но теперь его интересовало другое. Футболка. Эмблема. Он сохранил фотографию отдельно. Назвал файл одним словом: «След». Матвей Саввич посмотрел на четыре слова. Последнее подчеркнул. Потом закрыл блокнот. И только после этого встал.

На кухне было тихо. И только тогда он заметил, что за окном впервые за много дней идёт дождь. Небольшой. Редкий. Почти символический.
Матвей Саввич подошёл к окну. Посмотрел на мокрый асфальт.

- Наконец-то.

Он постоял ещё немного, взял кружку с холодным чаем и вылил его в раковину.

- Посмотрим, кто из нас кого.






Глава пятая
Проверка


Матвей Саввич не любил догадки. Догадка могла быть полезной. Но пока она не подтверждена -  это всего лишь догадка.
Поэтому утром он начал с самого простого. Снова поехал туда, где сделал фотографию. Остановился неподалёку. Вышел из машины. Постоял. Никакого человека в тёмной футболке не было. Он прошёлся по дороге. Посмотрел на дома. На сад. На соседние участки. Всё выглядело совершенно обычно. Слишком обычно.
Матвей Саввич вернулся к машине.

- Ну вот.

Он уже собирался уехать, когда заметил небольшой фургон. Белый. Без каких-либо заметных обозначений. Фургон стоял на соседней улице. Матвей Саввич посмотрел на него и пошёл дальше. Через минуту остановился. Вернулся. Посмотрел ещё раз. На задней двери был маленький логотип. Не тот. Совсем другой.
Он усмехнулся.

- Уже начинаешь искать чёрную кошку в тёмной комнате.

Матвей Саввич сел в машину и уехал.
Дома он открыл лаптоп. Сначала проверил старый проект. Потом название организации, которая когда-то фигурировала в документах. Официальная информация была скудной. Очень скудной. Он нашёл несколько старых публикаций. Потом упоминание в университетском архиве.
Потом -  совершенно неожиданно -  короткую заметку в научном журнале.
Матвей Саввич прочитал её. Вернулся к началу. Прочитал ещё раз. На этот раз медленнее.
В заметке говорилось о наблюдениях за реакцией растительных сообществ на продолжительные периоды водного стресса.
Ничего необычного. Таких исследований были сотни.
Но в конце статьи стояла ссылка на материал, которого в открытом доступе уже не было. Матвей Саввич нажал. Страница не открылась. Он попробовал ещё раз. Ничего.

- Ну конечно.

Он записал название. Потом начал искать его отдельно. Через несколько минут нашёл копию старого документа. Открыл. Первые страницы были совершенно обычными. Методика. Таблицы. Результаты. Потом пошли приложения. Матвей Саввич листал дальше. И вдруг остановился.
На одной из страниц была фотография. Небольшая. Почти техническая. В углу -  та самая эмблема.
Он приблизил изображение. Под фотографией стояла дата. Матвей Саввич нахмурился. Дата была на несколько лет позже, чем он помнил. Он проверил ещё раз. Ошибки не было. Он посмотрел на экран. Потом на блокнот.
Написал: «Почему эмблема появилась позже проекта?»
Подумал. Добавил: «Или проект был не первым?»
Он положил ручку. Несколько секунд смотрел на эти слова.
Потом услышал звук автомобиля за окном. Обычный. Проехал и исчез.
Матвей Саввич даже не повернул головы.
Через минуту телефон завибрировал. Сообщение от Глафиры.

- «Пап, я вечером приеду. Ничего не планируй.»

Он ответил:

- «Хорошо.»

Через несколько секунд пришло:

- «И не работай.»

Матвей Саввич усмехнулся. Напечатал:

- «Не обещаю.»

Ответ появился почти сразу:

- «Я знала.»

Он убрал телефон. Потом снова посмотрел на экран. Старый документ. Эмблема. Дата.
И вдруг заметил внизу страницы одну строку, которую раньше не прочитал. Всего несколько слов. Он приблизил изображение. Прочитал. Потом ещё раз.
Лицо его изменилось.
Матвей Саввич медленно взял ручку. Но ничего не записал. Просто сидел и смотрел на экран.
Через некоторое время произнёс:

-  Вот теперь уже ни хрена не совпадение.

И закрыл документ.






Глава шестая
Глафира


Глафира приехала около семи. Матвей Саввич услышал, как остановилась машина, но к окну не подошёл.
Через минуту в дверь постучали.

- Открыто.
- Конечно, открыто, -  сказала Глафира, входя. - У тебя вообще бывает закрыто?
- Бывает.
- Когда?
- Когда меня нет дома.

Она сняла куртку.

- Привет, пап.
- Привет, Савишна.

Она прошла на кухню.
На столе лежали хлеб, огурцы, помидоры и несколько фотографий. Глафира посмотрела на них.
Матвей Саввич тут же собрал фотографии в одну стопку.

- Ага, -  сказала она.
- Что «ага»?
- Ничего.
- Тогда зачем сказала?
- Просто так.

- Понятно.

Глафира открыла холодильник.

- У тебя есть что-нибудь поесть?
- Ты сама привезла хлеб.
- Хлеб -  это не еда.
- Очень спорное утверждение.

Она достала из пакета контейнер.

- Я тебе приготовила.
- Что?
- Ничего особенного.

Она поставила контейнер на стол.
Матвей Саввич открыл крышку.

- А мясо какое?
- Нормальное.

Он посмотрел на неё.

- Савишна.
- Что?
- Какое мясо?

Она засмеялась.

- Говядина.
- Вот теперь нормально.
- Я знала, что ты спросишь.
- Потому что ты хорошая дочь.
- Нет. Потому что я тебя знаю.
- Это тоже.

Они поели.
Разговор шёл о мелочах. О её работе. О машине. О том, что жара уже всем надоела. О каких-то знакомых. Матвей Саввич слушал больше, чем говорил. Глафира рассказывала. Иногда он вставлял короткую реплику. Иногда улыбался.
Потом она вдруг спросила:

- Пап, ты опять чем-то занимаешься?
- А я когда-нибудь ничем не занимаюсь?
-  Ты понял, о чём я.

Он посмотрел на неё.

- Немного.
- Что-то серьёзное?
- Пока не знаю.

Глафира помолчала.

- Ты можешь хотя бы мне сказать?

Матвей Саввич отложил вилку.

- Когда буду знать - скажу.
- Значит, уже что-то есть.
- Есть вопросы.
- И ответы?
- Пока нет.

Она посмотрела на него внимательно.

- Ты опять полез туда, куда тебя не просили?
- Савишна.
- Что?
- Не начинай.

Она улыбнулась.

- Хорошо.

Пауза.

- Но я тебя знаю.
- К сожалению.
- Почему к сожалению?
- Потому что от тебя ничего не скроешь.
- А ты всё равно пытаешься.

Матвей Саввич усмехнулся.

- Профессиональная привычка.

Глафира допила чай. Потом вдруг спросила:

- Пап, а ты вообще не думаешь себе кого-нибудь найти?

Он поднял глаза.

- Опять?
- А что «опять»? Я серьёзно.
- Я тоже.
- И?
- Пока никого.
- Ты даже не ищешь.
- А где искать?
- Не знаю.
- Вот и я не знаю.

Глафира посмотрела на него.

- Ты же понимаешь, что не обязан всю жизнь жить один?

Матвей Саввич помолчал.

- Понимаю.
- Тогда?

Он пожал плечами.

- Не с кем попало.

Глафира улыбнулась.

- Вот здесь я с тобой согласна.
- Вот и хорошо.
- Но если тебе кто-нибудь действительно понравится, не начинай изображать из себя ледяную глыбу.
- Я не изображаю.
- Пап.
- Что?
- Я тебя знаю.

Он засмеялся.

- Ладно. Посмотрим.

Она встала и начала собирать посуду.

- Оставь.
- Сам помоешь?
- Конечно.
- Не верю.
- Правильно.

Она поставила тарелки в раковину. Потом остановилась.

- Пап.
- Что?
- Ты счастлив?

Матвей Саввич посмотрел на неё. Вопрос был простой. Ответ - нет.
Он подумал несколько секунд.

- Нормально мне.

Глафира кивнула.

- Это не ответ.
- Другого пока нет.

Она ничего не сказала. Просто подошла и обняла его. Матвей Саввич сначала стоял неподвижно. Потом положил руку ей на плечо.

- Всё, Савишна.
- Что?
- Хватит нежностей.
- А то что?
- Привыкну.

Она засмеялась.

- Поздно.

Когда Глафира ушла, Матвей Саввич ещё несколько минут стоял у двери. Потом вернулся на кухню. На столе лежал его блокнот. Он открыл его. Четыре записи. Эмблема. Старый проект. Человек. И последняя строка, которую он пока никому не собирался показывать. Матвей Саввич посмотрел на неё.
Затем закрыл блокнот.

- Не сейчас.

Он выключил свет на кухне. Но спать в тот вечер лёг поздно.








Глава седьмая
Строка


Ночью Матвей Саввич долго не мог уснуть. Не потому, что было жарко. Жара его уже не удивляла. Он лежал и думал о старом документе. О последней строке.
Утром он снова открыл лаптоп. Файл был там же. Матвей Саввич пролистал документ до нужной страницы. Нашёл строку. Прочитал.
На этот раз вслух:

-«Повторное появление аналогичных биологических реакций вне зоны первоначального наблюдения считать основанием для немедленного прекращения открытой публикации данных».

Он замолчал. Перечитал. Ещё раз. Слова были совершенно ясными. Особенно одно: «повторное».
Матвей Саввич откинулся на спинку стула.
Значит, они уже сталкивались с этим. Не предполагали. Не моделировали. Столкнулись.
Он снова посмотрел на фотографии растений. Потом на карту. Потом на дату старого проекта.
Что-то не сходилось. Он открыл приложения к документу. Большая часть страниц отсутствовала. Некоторые файлы были повреждены. Другие открывались пустыми.

Матвей Саввич тихо выругался.

- Вот же...

Он остановился. Подумал.

- Ладно. Слова не помогут.

Он вернулся к работе.
К полудню у него была первая таблица. Место. Дата. Температура. Осадки. Состояние растений. Он свёл всё в одну систему.
Сначала данные выглядели хаотично. Потом начали выстраиваться.
Матвей Саввич провёл пальцем по экрану.
Одна точка. Вторая. Третья. Четвёртая. Он увеличил карту. И увидел то, чего вчера ещё не замечал. Точки располагались не случайно. Они образовывали почти правильную дугу.
Матвей Саввич нахмурился.

- Нет.

Он изменил масштаб. Дуга исчезла. Снова увеличил. Появилась. Он несколько минут смотрел на экран. Потом открыл обычную географическую карту. Сопоставил. Некоторые точки совпадали с крупными транспортными узлами. Другие - нет.
Он взял карандаш. Отметил несколько мест вручную. Затем остановился.
Одна из точек находилась совсем рядом с местом, где он работал несколько дней назад. Вторая - возле старого исследовательского объекта.
Матвей Саввич посмотрел на адрес. Он его помнил. Туда он когда-то приезжал. Давно. Очень давно.
Он встал. Подошёл к окну. Постоял. Потом вернулся к столу.
Телефон лежал рядом.
Можно было позвонить. Кому? Старым коллегам? Большинство разъехались. Кого-то уже нет. Кому-то он не доверял. Кому-то не хотел звонить просто из принципа.
Матвей Саввич взял телефон. Открыл список контактов. Прокрутил. Остановился. Закрыл.

- Нет. Пока нет.

Он снова сел.

В этот момент пришло письмо. Без имени отправителя. Без подписи. Только тема:
«Вы всё-таки вспомнили». Матвей Саввич несколько секунд смотрел на экран. Потом открыл письмо. Там было всего одно предложение. «Не ищите старый проект. Он давно закончен».
Матвей Саввич прочитал. Улыбнулся. Не весело. Скорее устало.

- Если бы был закончен, вы бы мне сейчас не писали.

Он удалил письмо. Подумал. Восстановил из корзины. Сохранил отдельно. Потом сделал ещё одну вещь. Отключил интернет.
Сидел перед выключенным экраном и смотрел на своё отражение.

- Ну вот.

Пауза.

- Началось.






Глава восьмая
Ответ


Интернет он включил через десять минут. Почта была пуста. Матвей Саввич проверил ещё раз. Письмо никуда не исчезло. Он открыл сохранённую копию. Прочитал. «Не ищите старый проект. Он давно закончен».
Всего одна фраза. Без угроз. Без подписи. Без объяснений. Именно это ему не понравилось больше всего. Угроза хотя бы честна. А такая фраза оставляла слишком много места для догадок.
Матвей Саввич взял блокнот. Написал: «Откуда знают?» Ниже: «Кто знает?» Подумал и добавил: «Что именно знают?»
Он посмотрел на три вопроса. Потом поставил рядом четвёртый: «Как нашли меня?»
Вот этот вопрос был самым неприятным.
Он не был публичным человеком. Не давал интервью. Не писал в газетах. Никогда не интересовался политикой. Жил тихо. Работал. Ходил в церковь. Общался с небольшим кругом людей. И всё.
Матвей Саввич не любил интернет-знакомства, социальную суету и вообще слишком широкие круги общения. Его вполне устраивало, что большинство людей не знали о нём ровным счётом ничего.
А теперь кто-то знал. Причём не просто его имя. Кто-то знал, чем он заинтересовался.
Он встал из-за стола. Прошёл на кухню. Налил воды. Вернулся. Лаптоп всё ещё показывал пустую почту.
Матвей Саввич посмотрел на часы. Потом снова на экран. И вдруг заметил новую папку. Он точно её не создавал. Название было простым: «Материалы».
Он несколько секунд не двигал мышью. Потом закрыл почту. Открыл папку. Внутри был один файл. Без названия. Матвей Саввич не стал его открывать. Сначала посмотрел свойства. Дата создания -  сегодняшняя. Время -  несколько минут назад.
Он нахмурился. Кто-то не просто написал ему письмо. Кто-то получил доступ к его компьютеру. Матвей Саввич сидел неподвижно. Потом очень спокойно закрыл файл. Отключил интернет. Выключил лаптоп.
И только после этого позволил себе произнести:

- Ну, это уже хамство.

Он встал. Достал из шкафа старый внешний диск. Подключил его к компьютеру. Проверил важные документы. Ничего. Фотографии на месте. Научные материалы на месте. Старые записи тоже.
Он задумался. Потом открыл тот самый старый проект. Посмотрел на него. Закрыл. Снова открыл. На этот раз пролистал до конца. В самом последнем приложении был список участников проекта.
Матвей Саввич начал читать. Фамилии. Должности. Организации. Он дошёл до последней страницы. Остановился.
Одна фамилия была зачёркнута. Не удалена. Именно зачёркнута. Рядом стояла дата.  Матвей Саввич посмотрел на неё. Потом на экран.

- Вот ты где.

Он записал фамилию. И впервые за всё время решил сделать то, чего обычно избегал. Позвонить человеку из прошлого.
Телефон нашёлся быстро. Номер был старым. Матвей Саввич посмотрел на него.
Палец завис над кнопкой вызова. Он не любил возвращаться к людям, с которыми однажды закончил отношения. Но сейчас дело было не в отношениях. Он нажал. Длинные гудки. Один. Второй.Третий. Никто не ответил.
Матвей Саввич уже хотел положить телефон, когда услышал:

- Да?

Он ничего не сказал.
На другом конце тоже молчали.
Потом незнакомый, но когда-то очень хорошо знакомый голос произнёс:

- Я знал, что ты позвонишь.

Матвей Саввич посмотрел на выключенный экран лаптопа.

- А я не знал, что ты ещё жив.

На том конце коротко засмеялись.

- Взаимно.

Пауза.

- Ты видел эмблему?

Матвей Саввич ничего не ответил.

- Значит, видел.

- Откуда ты знаешь?

Снова пауза.

- Потому что она появилась не случайно.

Матвей Саввич медленно сел.

- Что это значит?

Голос стал серьёзным.

- Значит, Матвей, старый проект никогда не заканчивался.

Связь оборвалась. Матвей Саввич ещё несколько секунд держал телефон у уха. Потом медленно опустил его.
За окном снова начинался дождь. Он посмотрел на стекло.

- Вот теперь, -  сказал он тихо, - поговорим.






Глава девятая
Старый знакомый


Имя он вспомнил утром.
Матвей Саввич сидел за кухонным столом, пил кофе и смотрел на записанную вчера фамилию. Ковалев. Алексей Николаевич Ковалев. Когда-то они работали в одном научном учреждении. Не друзья. Но и врагами никогда не были. Скорее наоборот - относились друг к другу с тем редким уважением, которое возникает между людьми, умеющими думать самостоятельно.
Потом всё изменилось.
Матвей Саввич до сих пор не любил вспоминать тот период. Сначала его перестали приглашать на некоторые совещания. Потом начали намекать, что он слишком активно участвует в обсуждениях.
Потом возникли разговоры о «командной работе».
Матвей Саввич тогда спросил:

- А разве командная работа означает, что все должны думать одинаково?

Ему не ответили. Через некоторое время он понял, что ответ ему и не собирались давать. Ковалев тогда ещё работал. А потом исчез. Официально - перешёл в другую организацию. Неофициально -  никто толком ничего не знал.
Матвей Саввич больше не спрашивал. Он вообще не любил бегать за людьми. Если человек хотел исчезнуть -  его право.
Но вчерашний разговор менял дело.
«Старый проект никогда не заканчивался».
Матвей Саввич посмотрел на часы.
Сегодня был воскресный день. Через полтора часа Служба. Он оделся, сел в машину и поехал в Приход.

После Службы он задержался. В Храме постепенно становилось тише. Кто-то разговаривал у выхода. Кто-то собирал вещи. Матвей Саввич стоял в стороне. Он не любил суету.
К нему подошёл один из прихожан.

- Саввич, ты сегодня какой-то задумчивый.
- Я всегда такой.
- Нет. Сегодня особенно.
- Показалось.

Мужчина посмотрел на него.

- Опять что-нибудь расследуешь?

Матвей Саввич усмехнулся.

- Я похож на Шерлока Холмса?
- Скорее на человека, который Холмсу не поверит.
- Уже ближе.

Они засмеялись.
К Матвею Саввичу подошла ещё одна прихожанка.

- Саввич, ты после службы к нам?
- Ненадолго.
- Чай будешь?
- Чай буду.
- А если с пирогом?
- Тогда вообще человек хороший.
- А без пирога?
- Тогда вопрос спорный.

Она покачала головой.

- Всё-то тебе надо пошутить.
- Не всё.
- А что не надо?

Матвей Саввич пожал плечами.

- То, над чем шутить не стоит.

Она посмотрела на него внимательно и кивнула.

- Правильно.

Он взял чашку чая. Несколько минут просто слушал разговоры. Здесь ему было спокойно. Никто не спрашивал, чем он занимается. Никому не нужно было ничего объяснять. Никто не пытался переделать его под удобный образ. Он был просто Саввич. И этого вполне хватало.
Телефон в кармане завибрировал. Матвей Саввич достал его. Сообщение. Номер неизвестный. Только одна строка: «Не ищите Ковалева». Он прочитал. Заблокировал экран. Поставил телефон обратно в карман.
Лицо его не изменилось.

- Саввич, всё нормально?

Он поднял глаза.

- Конечно.
- Точно?
- Абсолютно.

Он сделал глоток чая. Потом тихо добавил:

- Просто кое-кто очень неудачно выбрал человека, которому решил что-то запрещать.

И впервые за весь день улыбнулся.







Глава десятая
Ковалёв


На следующий день Матвей Саввич позвонил по старому номеру. Абонент недоступен. Он попробовал ещё раз. Результат тот же.
Матвей Саввич положил телефон.

- Ну да.

Он не расстроился. Если человек не хочет отвечать на телефон, это ещё не означает, что его невозможно найти.
Он открыл лаптоп. Начал с самого простого. Старое учреждение. Архив. Публикации. Конференции. Профессиональные базы.
Ковалев нигде не появлялся последние несколько лет. Это было странно. Слишком странно для человека с его научной карьерой.
Матвей Саввич откинулся на спинку стула.

- Ты ведь не умер.

Он сказал это без особой уверенности.
Через некоторое время нашёл старую публикацию. Авторы. Ковалев. Ещё двое. Название проекта. Дата.
Матвей Саввич открыл список литературы. Потом ещё одну статью. Там Ковалева уже не было. Он исчез из авторского состава. Не ушёл. Не заменён. Просто исчез.
Матвей Саввич нахмурился.
Потом открыл архив конференции. Нашёл программу одного семинара. Ковалев должен был выступать. Доклад не состоялся. Причина отсутствия не указана.
Матвей Саввич посмотрел на дату.
Через три недели после этого семинара он сам впервые услышал о закрытии старого проекта.
Совпадение?

Он уже почти поставил этот вопрос в блокнот, но передумал. Слишком много совпадений.
Он продолжил искать.
Через сорок минут нашёл старую фотографию конференции. На ней стояли несколько человек. Ковалев был справа. Матвей Саввич увеличил изображение. На столе за Ковалевым лежала папка. Та самая эмблема. Но это его уже не удивило. Удивило другое. Рядом с Ковалевым стоял человек.
Матвей Саввич посмотрел внимательнее. Лицо было знакомым. Не очень. Но знакомым. Он открыл вчерашнюю фотографию. Человек в тёмной футболке. Снова старая фотография. Снова лицо. Матвей Саввич несколько секунд сравнивал изображения.
Потом тихо произнёс:

- Вот теперь уже серьёзно.

Он распечатал обе фотографии. Положил рядом. Сходство было недостаточным для уверенности. Но достаточно большим, чтобы продолжить проверку.
Матвей Саввич снова открыл архив. Нашёл подписи под фотографией. Фамилии. Ковалев. И рядом: Виктор Андреевич Ланской.
Матвей Саввич произнёс фамилию вслух.

- Ланской.

Имя ничего не говорило. Он начал искать. Первые результаты были пустыми. Потом нашлась старая регистрационная запись. Ланской работал консультантом проекта. Не сотрудником. Консультантом. Дальше — пусто.
Матвей Саввич смотрел на экран. И тут заметил дату. Последнее упоминание Ланского совпадало с датой, когда Ковалев исчез из публикаций. Он записал обе даты. Соединил их линией. Потом ещё одной линией связал с датой старого проекта. Получилась цепочка. Слишком аккуратная.
Матвей Саввич отложил ручку.
Телефон лежал рядом. Он посмотрел на него. Потом снова на экран. В этот момент пришло сообщение.
Номер неизвестный.
Он открыл.
Всего два слова: «Не продолжайте».
Матвей Саввич прочитал. Удалять не стал. Положил телефон экраном вниз. Потом посмотрел на фотографии.

- Уже поздно.

Он выключил лампу.
Но перед тем как закрыть лаптоп, сохранил ещё один файл. На этот раз назвал его: «Ланской». И добавил пароль.







Глава одиннадцатая
Фотография


Матвей Саввич не спал до двух часов ночи. Не потому, что боялся. Он вообще редко чего-либо боялся. Просто не любил оставлять незаконченные вопросы.
На столе лежали две фотографии. Старая. Новая. На старой - Ковалев и несколько человек возле оборудования. На новой -  неизвестный мужчина во Фландрии. Между ними прошло много лет.
Матвей Саввич снова увеличил лица. Сначала старую фотографию. Потом новую. Сходство оставалось. Но недостаточным. Он не стал делать вывод. Вместо этого открыл программу обработки изображений. Увеличил старую фотографию. Потом новую. Сравнил положение головы. Линию плеч. Уши. Шею. Результат ничего не доказывал.
Матвей Саввич закрыл программу.

- Ничего.

Он сделал паузу.

- Пока.

Утром он снова вернулся к фотографиям. На этот раз его заинтересовала не внешность. Одежда. На старой фотографии Ланской был в светлой рубашке. Эмблема находилась не на одежде. Она была на папке. На новой фотографии эмблема была на футболке. Получалось, что эмблема не принадлежала самому человеку. Она принадлежала чему-то другому. Организации? Проекту? Группе?
Матвей Саввич открыл старый документ. Нашёл фотографию папки. Увеличил. Под эмблемой были маленькие буквы. Почти нечитаемые. Он попробовал восстановить изображение. Появились три символа. Не слово. Код.
Матвей Саввич записал его в блокнот. Потом открыл поиск. Результатов не было.
Он изменил порядок символов. Ничего. Попробовал без одного. Тоже.

- Хорошо.

Он закрыл поиск.

- Значит, не для интернета.

Он посмотрел на часы. Потом на список контактов. Ковалев. Номер недоступен. Других людей из старого проекта он почти не знал.
Но был один человек. Елена Сергеевна. Она работала в архиве. Когда-то. Очень давно.
Матвей Саввич вспомнил, что у неё остался старый адрес электронной почты. Он нашёл его.
Написал коротко: «Елена Сергеевна, добрый день. Вы случайно не помните проект по биологическому стрессу растений, которым занимались примерно двадцать лет назад? Особенно интересует эмблема на материалах проекта. Матвей Коробейников.»
Прочитал. Удалил половину. Написал ещё короче: «Елена Сергеевна, добрый день. Вы помните старый проект по биологическому стрессу растений? Есть вопрос по его эмблеме. Матвей Коробейников.»
Отправил.
Через три минуты пришёл ответ. Всего одна строка: «Матвей, не трогайте это.»
Он прочитал письмо. Посмотрел на экран. Потом тихо усмехнулся.

- Уже второй человек.

Он закрыл почту.

Через минуту пришло второе письмо. От Елены Сергеевны. На этот раз без приветствия. «Если вы всё-таки продолжите, ищите не проект. Ищите место.»

Матвей Саввич перечитал. Слово «место» он подчеркнул. Потом задумался. Проект. Эмблема. Ковалев. Ланской. Теперь - место.
Он открыл карту. Начал искать старые объекты. И через несколько минут нашёл один адрес, который заставил его замереть. Он знал это место. Был там один раз. Двадцать с лишним лет назад.
Матвей Саввич медленно откинулся на спинку стула.

- Вот же...

Он посмотрел на карту. Потом на старую фотографию. И понял, что всё это время искал не там. Он искал людей. А искать надо было место.







Глава двенадцатая
Место


Это место называлось Кевермонт.
На картах оно значилось как бывшая военная территория у Гел, рядом с дорогой на Ретие. Когда-то здесь находился так называемый Engels Kamp - старый британский военный объект времён холодной войны. От прежнего назначения остались дороги, отдельные строения, старые железнодорожные насыпи и несколько хозяйственных корпусов, давно потерявших свой первоначальный вид.
Для большинства людей это место давно перестало быть чем-то особенным.
Часть территории заросла лесом. Где-то устроили прогулочные дорожки. Старые помещения использовали под склады и хозяйственные нужды. Военная история постепенно превращалась в местную достопримечательность, о которой знали главным образом жители окрестностей.
Но Матвей Саввич знал Кевермонт другим.
Двадцать с лишним лет назад здесь было гораздо меньше зелени и гораздо больше закрытых ворот.
Именно на периферии старого военного домена находился тот самый корпус, который официально не имел никакого отношения к военной истории Кевермонта.
На бумаге -  вспомогательное исследовательское помещение.
В старых документах -  объект с безобидным техническим названием.
В памяти Матвея Саввича -  лаборатория.
Что именно там исследовали, он тогда знал лишь частично. Именно здесь он когда-то работал. Именно здесь впервые увидел те странные изменения растений, которым впоследствии никто не смог дать внятного объяснения.
Лаборатория давно исчезла. По крайней мере, официально.
Одни помещения были закрыты, другие переделаны, часть оборудования вывезли, а какие-то корпуса вообще исчезли после реорганизации территории.
Но место осталось.
Матвей Саввич всегда относился к таким совпадениям с подозрением. Здания можно снести. Документы -  переписать. Вывески - снять. А место остаётся. Оно хранит следы гораздо дольше, чем люди.
И теперь, спустя более двадцати лет, Матвей Саввич снова стоял перед Кевермонтом.
Только теперь он приехал сюда не как сотрудник. И не как учёный. Он приехал сюда как человек, который наконец понял, что его прошлое и нынешнее расследование -  одна и та же история.

Ворота были закрыты. За ними виднелись несколько зданий. Часть окон была забита. На одном из корпусов сохранилась старая табличка.
Матвей Саввич остановил машину. Вышел. Посмотрел на ворота.
Он был здесь двадцать с лишним лет назад. Тогда всё выглядело иначе. Здания были ухоженными. Работала лаборатория. Приезжали специалисты. Шли разговоры. Он тогда ещё не знал, что спустя годы будет вспоминать это место как начало совершенно другой истории.
Матвей Саввич подошёл ближе.
На воротах висел новый замок. Старой таблички почти не осталось. Но часть букв сохранилась. Он прочитал. И замер. Название совпадало с тем, что стояло в старом документе.
Матвей Саввич достал телефон. Сфотографировал. Потом отошёл на несколько шагов. Осмотрел территорию. Слева -  старый корпус. Справа -  склад. Дальше - заросшая дорога.
Он вспомнил, где находилась лаборатория. Пошёл вдоль ограждения. Через несколько минут увидел место, где забор был повреждён. Не вчера. Давно.
Но недавно кто-то снова проходил здесь. Земля была примята.
Матвей Саввич присел. Следы обуви. Свежие. Он посмотрел на часы. Потом на следы.

- Значит, не пустует.

Он выпрямился. И тут услышал звук. Двигатель. Матвей Саввич повернул голову. Из-за здания показался автомобиль. Тот самый тёмный универсал. Он не ошибся. Машина остановилась. Дверь открылась. Вышел мужчина. Тёмная футболка. Та самая маленькая эмблема.
Матвей Саввич стоял неподвижно. Мужчина посмотрел на него. Несколько секунд они молчали. Потом мужчина сказал:

- Вы всё-таки приехали.

Матвей Саввич посмотрел на него.

- А вы всё-таки приехали раньше.

Мужчина усмехнулся.

- Я Вас предупреждал.

- Нет.
- Нет?
- Вы меня предупреждали не искать проект.

Мужчина ничего не ответил.
Матвей Саввич посмотрел на здание.

- А про место Вы ничего не говорили.
- Именно поэтому я и надеялся, что Вы сюда не приедете.
- Не повезло.

Мужчина посмотрел на него внимательнее.

- Вы не изменились.
Матвей Саввич усмехнулся.
- А вот Вы изменились.
- В каком смысле?
- Раньше у вас была рубашка.

Мужчина невольно улыбнулся.

- Вы заметили.
- Я биолог.
- Это не объясняет всё.
- Остальное я пока не объясняю.

Несколько секунд они молчали.
Потом мужчина посмотрел на старое здание.

- Вы действительно хотите знать, что здесь произошло?

Матвей Саввич ответил не сразу.

- Нет.

Мужчина удивился.

- Нет?
- Я хочу знать, что здесь происходит сейчас.

На лице мужчины впервые исчезла улыбка.
Он посмотрел на Матвея Саввича уже совсем иначе.

- Тогда нам придётся поговорить.

Матвей Саввич кивнул.

- Хорошо.
- Но не здесь.
- Почему?

Мужчина посмотрел на камеры наблюдения, установленные на соседнем здании.

- Потому что здесь нас уже слушают.

Матвей Саввич поднял голову. Посмотрел на камеру. Потом снова на мужчину.

- Давно?
- С того момента, как Вы приехали.

Матвей Саввич несколько секунд смотрел на объектив.

- Тогда чего мы ждём?

Мужчина открыл дверь автомобиля.

- Поехали.

Матвей Саввич не двинулся.

- Сначала имя.

Мужчина посмотрел на него.

- Виктор Ланской.
- Я знаю.

Ланской замер.
Матвей Саввич спокойно добавил:

- Теперь можете удивляться.

Ланской улыбнулся.

- Вы всё-таки остались прежним.
- А Вы слишком много разговариваете.

И впервые за всё время Ланской рассмеялся.






Глава тринадцатая
Разговор


Ланской ехал молча. Матвей Саввич сидел рядом и смотрел в окно. Несколько минут они ехали по просёлочной дороге.

- Куда? - спросил Матвей Саввич.
- В одно место.
- Очень содержательно.
- Вы хотели поговорить без свидетелей.
- Я хотел понять, куда меня везут.

Ланской посмотрел на него.

- Это разумно.
- Наконец-то вы сказали что-то полезное.

Ланской усмехнулся.
Через десять минут автомобиль свернул с дороги и остановился возле небольшого старого здания. С виду - бывшая хозяйственная постройка. Ничего примечательного.
Ланской вышел. Матвей Саввич последовал за ним.
Они вошли внутрь. Помещение оказалось неожиданно чистым. Стол. Два стула. Небольшой шкаф. Ноутбук. И никаких лишних вещей.
Матвей Саввич осмотрелся.

- Вы здесь живёте?
- Нет.
- Хорошо.
- Почему?
- Я бы тогда начал беспокоиться за Вас.

Ланской улыбнулся.

- Садитесь.

Матвей Саввич сел. Ланской остался стоять. Несколько секунд они молчали.
Потом Ланской сказал:

- Вы нашли эмблему.
- Да.
- И нашли старый проект.
- Да.
- И Ковалева.

Матвей Саввич посмотрел на него.

- Значит, Вы знаете, что я искал.
- Знаю.
- Откуда?
- За Вами наблюдали.

Матвей Саввич спокойно кивнул.

- Я догадался.
- Вы понимаете, что это опасно?
- Уже понимаю.
- Тогда почему продолжаете?

Матвей Саввич посмотрел ему прямо в глаза.

- Потому что мне не нравится, когда от меня что-нибудь прячут.

Ланской несколько секунд молчал.

- Это плохая причина.
- Для Вас.

Ланской сел напротив.

- Хорошо. Тогда начнём с простого.

Он положил на стол тонкую папку. На ней была та самая эмблема.
Матвей Саввич посмотрел на неё.

- Это не название организации, -  сказал Ланской.

- Я так и предполагал.
- Это обозначение программы.
- Какой?
- Наблюдение.

Матвей Саввич нахмурился.

- За чем?
- За изменениями биологических систем.
- Это слишком широко.
- Именно.

Матвей Саввич молчал. Ланской открыл папку. Внутри лежали фотографии. Растения. Поля. Лабораторные образцы. Карты. Графики.
Матвей Саввич быстро просмотрел несколько страниц. Потом остановился.

- Эти данные старые.
- Да.
- А эти?
- Новее.
- Насколько?
- Несколько месяцев.

Матвей Саввич поднял глаза.

- Где?

Ланской назвал несколько мест. Матвей Саввич знал два из них. Одно было совсем рядом.

- Значит, Вы тоже это видели.
- Да.
- И что это?

Ланской не ответил сразу.

- Пока мы не знаем.

Матвей Саввич усмехнулся.

- Наконец-то честный ответ.
- Но знаем другое.
- Что?

Ланской перевернул одну фотографию. На обороте была дата.
Матвей Саввич посмотрел.

- Это невозможно.
- Почему?
- Потому что этот снимок сделан до начала нынешних изменений.
- Именно.

Матвей Саввич снова посмотрел на фотографию.
Растение выглядело совершенно обычным. Но рядом стояла отметка. Та же биологическая реакция, которую он обнаружил сейчас.

- Значит, это уже происходило.
- Да.
- Где?
- В нескольких местах.
- И Вы молчали?

Ланской посмотрел на него.

- Мы пытались говорить.
- Кому?
- Всем, кому могли.
- И?

Ланской пожал плечами.

- Никому это не было нужно.

Матвей Саввич откинулся на спинку стула.
Теперь многое становилось понятнее. Но далеко не всё.

- Ковалев где?

Ланской помолчал.

- Жив.
- Это я уже понял.
- И он не исчез.

Матвей Саввич нахмурился.

- Тогда где он?

Ланской посмотрел на папку.

- Там, где должен был быть с самого начала.
- Где?
- Я пока не могу Вам сказать.

Матвей Саввич вздохнул.

- Опять.

Ланской улыбнулся.

- Что?
- Вы очень любите это выражение.
- Какое?
- «Пока не могу сказать».

Ланской рассмеялся.
Матвей Саввич тоже слегка улыбнулся. Потом его лицо снова стало серьёзным.

- Зачем вы наблюдали за мной?

Ланской перестал улыбаться.

- Потому что вы единственный человек из старого проекта, который заметил это самостоятельно.

Матвей Саввич молчал.

- И потому что, -  продолжил Ланской,  - Вы единственный, кому я доверяю.

Матвей Саввич посмотрел на него.

- Мы с Вами лет двадцать не разговаривали.
- Поэтому и доверяю.

Матвей Саввич впервые за разговор улыбнулся по-настоящему.

- Логика железная.

Ланской тоже улыбнулся.

- У меня сегодня хороший день.
- Не сглазьте.

Ланской закрыл папку.

- Есть ещё одна вещь.
- Какая?
- Люди, которые наблюдают за Вами, знают, что вы встретились со мной.

Матвей Саввич спокойно посмотрел на него.

- Ну и пусть.
- Они могут попытаться Вас остановить.
- Пусть попробуют.

Ланской покачал головой.

- Вы не понимаете.

Матвей Саввич поднялся.

- Возможно.

Он взял папку. Ланской посмотрел на него.

- Что Вы делаете?
- Беру.
- Это нельзя выносить.

Матвей Саввич положил папку обратно.

- Тогда дайте мне копию.

Ланской рассмеялся.

- Вы совсем не изменились.
- Вы уже говорили.
- Потому что это правда.

Матвей Саввич направился к двери.
Уже на выходе Ланской спросил:

- Матвей.

Он остановился.

- Что?
- Если Вам предложат забыть всё это...

Матвей Саввич обернулся.

- Я не забуду.
- Даже если станет опасно?

Пауза.

- Особенно тогда.

Он вышел.

Ланской остался один. Несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь. Потом взял телефон.

- Он всё-таки приехал.

Пауза.

- Да.

Ещё одна.

Ланской посмотрел на папку.

- Нет. Он пока ничего не знает.

Он замолчал.
И только после этого добавил:

- Но скоро узнает.






Глава четырнадцатая
Обычный вечер


Домой Матвей Саввич приехал около девяти. Ничего необычного по дороге не произошло. И это ему не понравилось. После таких разговоров обычно ждёшь чего-нибудь. А когда ничего не происходит -  начинаешь ждать ещё больше.
Он поставил машину. Прошёл в дом.  Включил свет. Тишина. Та самая тишина, к которой он давно привык.
Матвей Саввич снял куртку, положил ключи на привычное место и прошёл на кухню. Поставил чайник. Открыл холодильник. Посмотрел. Закрыл.

- Питаться надо было раньше.

Он усмехнулся самому себе. На столе лежал телефон. Никаких сообщений. Ни от Глафиры. Ни от неизвестных номеров. Ни от Ланского.
Он сделал чай. Сел. Несколько минут просто смотрел в окно. Потом взял телефон. Открыл фотографии. Последняя - та самая эмблема. Матвей Саввич увеличил изображение. Три дуги. Вертикальная черта. Теперь он знал, что это не просто знак. Это была программа. Но какая? И почему она снова появилась спустя столько лет?
Он отложил телефон. Встал. Подошёл к окну. На улице напротив стоял автомобиль. Тёмный. Обычный. Матвей Саввич посмотрел на него. Машина стояла там и вчера. Он тогда не обратил внимания. Сегодня обратил. Он запомнил номер. Отошёл от окна. Через пять минут снова посмотрел. Автомобиль всё ещё был там.
Матвей Саввич не стал подходить ближе. Просто взял телефон и сфотографировал.
Машина постояла ещё несколько минут. Потом медленно уехала.
Матвей Саввич посмотрел на часы. Записал время.
И всё. Без паники. Без звонков.

Он вернулся на кухню. Включил лаптоп. Проверил систему. Никаких подозрительных подключений. Он проверил ещё раз. Ничего.
Матвей Саввич задумался.
Потом сделал то, что сделал бы любой человек, который не любит лишних вопросов.
Позвонил Глафире.
Она ответила сразу.

- Пап?
- Привет.
- Что случилось?
- Ничего.
- Ты просто так звонишь?
- Да.

Пауза.

- Ты точно ничего не хочешь сказать?
- Точно.
- Тогда почему голос такой?

Матвей Саввич усмехнулся.

- Какой?
- Следовательский.
- Это профессиональное.
- Пап, ты же не следователь.
- Уже поздно спорить.

Она засмеялась.

- Ты где сейчас?
- Дома.
- Один?
- А кто ещё?
- Вот именно.

Матвей Саввич помолчал.

- Савишна.
- Что?
- Спасибо, что ты есть.

На другом конце повисла короткая пауза.

- Пап...
- Всё.
- Ты чего?
- Ничего. Просто сказал.
- Ты сегодня странный.
- Сегодня можно.

Она тихо рассмеялась.

- Хорошо.

Они поговорили ещё несколько минут. О самых обычных вещах. Потом попрощались.
Матвей Саввич положил телефон. Снова посмотрел в окно. Улица была пустая. Автомобиль исчез. Но ощущение осталось.
Он выключил свет. Прошёл в комнату. Перед сном открыл блокнот. На первой странице уже было много записей. Он добавил ещё одну: «Машина. 21:47.» Подумал. Ниже написал: «Следят». Потом зачеркнул. Написал: «Наблюдают».
Это слово ему нравилось больше. Оно было точнее. Он закрыл блокнот. Положил его в ящик. И вдруг заметил на столе маленький листок бумаги. Он точно его там не оставлял. Матвей Саввич поднял листок. На нём было написано от руки: «Не втягивайте дочь».
Он долго смотрел на четыре слова. Потом очень спокойно положил листок обратно на стол. Телефон он больше не трогал.
А через несколько секунд сказал в пустой комнате:

- Вот теперь вы действительно ошиблись.

И выключил свет.






Глава пятнадцатая
Савишну не трогать


Матвей Саввич почти не спал. Не из-за себя. С собой он как-нибудь разберётся. А вот упоминание Глафиры ему не понравилось. Совсем.
Утром он первым делом проверил телефон. Ничего. Потом открыл лаптоп. Ничего.
Он несколько минут сидел неподвижно.
После чего взял блокнот и написал: «Глафира». Под этим именем поставил одну короткую черту. И всё. Больше писать не стал.
Он прекрасно понимал: чем больше сведений о человеке хранится в одном месте, тем легче этим сведениям воспользоваться.
Поэтому Матвей Саввич вообще не любил записывать личное. Особенно о дочери.
Телефон он взял только после того, как окончательно решил, что скажет.
Позвонил.

- Привет, пап.
- Привет, Савишна.
- Ты чего так рано?
- Проснулся.
- А я ещё кофе не пила.
- Это плохо.
- Почему?
- День пропадёт.

Она засмеялась.

- У тебя всё просто.
- Конечно.
- Что-то случилось?

Матвей Саввич помолчал.

- Просто хотел предупредить.
- О чём?
- Если кто-нибудь незнакомый будет расспрашивать обо мне, ничего не рассказывай.

Пауза.

- Пап?
- Что?
- Это сейчас серьёзно?
- Да.

Она сразу перестала улыбаться.

- Почему?
- Не знаю.
- Тогда зачем ты меня пугаешь?
- Я тебя не пугаю.
- Ещё как пугаешь.

Матвей Саввич вздохнул.

- Хорошо. Скажу проще. Мало ли кто чего спросит. Ты ничего не знаешь и ничего не обсуждаешь.
- А если я знаю?
- Тогда тем более.

Она помолчала.

- У тебя неприятности?
- Пока нет.
- «Пока» мне особенно нравится.

Матвей Саввич усмехнулся.

- Вот за это я тебя и люблю.
- За сарказм?
- За характер.
- Он у меня от тебя.
- Соболезную.

Глафира рассмеялась. Но через секунду снова стала серьёзной.

- Пап, ты же не во что-нибудь опасное влез?
- Нет.

Это было не совсем правдой. Но другого ответа он ей дать не мог.

- Хорошо.
- И ещё.
- Что?
- Не приезжай ко мне сегодня.
- Почему?
- Просто не надо.
- Пап...
- Савишна.

Она замолчала. Она знала этот тон. Если отец говорил таким голосом, спорить было бессмысленно.

- Хорошо, - сказала она наконец.
- Вот и умница.
- Но завтра я приеду.
- Посмотрим.
- Нет. Не «посмотрим». Приеду.
- Упрямая.
- В тебя.
- Опять эта версия.
- А что, неправда?
- К сожалению, правда.

Они попрощались.
Матвей Саввич положил телефон. Несколько секунд сидел молча. Потом встал. Он не любил вмешивать дочь в свою жизнь. Тем более в такую. Но теперь она уже была упомянута.
А значит, правила изменились.


В полдень он снова поехал к старому объекту. На этот раз один. Не потому, что хотел что-то выяснить. Он хотел проверить другое. Место, где была припаркована машина. Территорию вокруг. Следы. Камеры. Он остановился в стороне и долго наблюдал. Ничего. Тишина.
Матвей Саввич вышел из машины. Прошёл несколько десятков метров. Остановился. И увидел на земле маленький кусок бумаги. Поднял. На нём был написан адрес. Он посмотрел. Адрес был ему знаком. Очень знаком.
Это был адрес дома, где жила Глафира.
Матвей Саввич несколько секунд смотрел на бумагу. Потом медленно сжал её в кулаке. Всё.
Теперь это уже перестало быть игрой. Он достал телефон. Позвонил Ланскому.

Тот ответил после второго гудка.

- Да.
- Это я.
- Что случилось?
- Они знают адрес моей дочери.

На другом конце наступила тишина.

- Матвей...
- Не надо.
- Я хотел сказать...
- Мне всё равно, что ты хотел сказать.

Ланской замолчал.

- Теперь говори, -  сказал Матвей Саввич.
- Что?
- Кто они?

Долгая пауза.

- Я не знаю.
- Врёшь.
- Нет.
- Тогда ты знаешь меньше, чем я думал.
- Возможно.

Матвей Саввич посмотрел на бумажку.

- У меня одно условие.
- Какое?
- Глафиру не трогать.
- Я понял.
- Нет.

Голос Матвея Саввича стал жёстче.

- Ты не понял.

Он сделал паузу.

- Это единственный человек, которого я никому не позволю использовать.

Ланской молчал.

- Ясно?
- Ясно.
- Хорошо.

Матвей Саввич отключился. Несколько секунд стоял неподвижно. Потом выбросил бумажку в урну.
Он посмотрел на старое здание.

- Ну что же.

В его голосе не было злости. Только холодное спокойствие.

- Теперь моя очередь.






Глава шестнадцатая
Без лишних слов


Матвей Саввич вернулся домой ближе к вечеру. Он не стал никому звонить. Не стал писать Ланскому. Не стал снова проверять старые документы. Сначала нужно было подумать.
Он поставил чайник. Потом выключил. Передумал. Открыл холодильник. Посмотрел. Закрыл.

- Вот и весь ужин.

Он усмехнулся. Настроение было отвратительным. Но не настолько, чтобы устраивать из этого трагедию.
Матвей Саввич сел за стол. Перед ним лежал блокнот.Он открыл первую страницу. Эмблема. Проект. Ковалев. Ланской. Наблюдение. Глафира. Он долго смотрел на последнее слово.
Потом перечеркнул его. И написал рядом: «Не трогать».
Это было не расследование. Это было правило. Он закрыл блокнот.
Потом достал старый внешний диск.
На нём хранились материалы ещё с тех времён, когда Матвей Саввич работал с тем проектом.
Большинство файлов давно не открывалось. Он начал восстанавливать архив. Через несколько минут появился старый каталог. Название было почти стёрто. Но он его узнал. Внутри оказалось несколько папок. «Общие». «Полевые». «Лаборатория». «Протоколы». И одна папка без названия.
Матвей Саввич открыл её.
Внутри было три файла. Первый - повреждён. Второй -  пустой. Третий открылся. На экране появилась таблица. Дата. Место. Наблюдение. Ответственный.
Матвей Саввич пролистал несколько страниц. Потом остановился.
В графе «ответственный» стояла фамилия Ковалева.
Он продолжил. Через несколько страниц фамилия исчезла. Вместо неё появился код. Матвей Саввич нахмурился. Он видел этот код раньше. На эмблеме. Три символа. Он записал его. Потом открыл старую карту. Код соответствовал одному из объектов. Матвей Саввич увеличил карту. Объект находился не во Фландрии. Он был в другой стране. Но рядом с границей.
Матвей Саввич долго смотрел на экран. Потом открыл список сотрудников. Нашёл одну фамилию. Не Ковалев. Не Ланской. Другую.
Он почти не помнил этого человека. Но фамилия была знакомой. И вдруг понял почему.
Несколько лет назад он видел её в совершенно другом документе. Не научном. Административном.
Матвей Саввич откинулся на спинку стула.

- Так вот оно что.

Он взял телефон. Набрал номер. Не Ланского. Другой. Долго никто не отвечал.
Наконец раздался женский голос:

- Да?
- Елена Сергеевна?

Пауза.

- Кто это?
- Матвей Коробейников.

На том конце стало тихо. Очень тихо. Потом женщина сказала:

- Господи...
- Я Вас не слышал много лет.
- Я тоже надеялась, что больше не услышу.

Матвей Саввич посмотрел на экран компьютера.

- Мне нужен один ответ.
- Какой?
- Кто продолжил работу после Ковалева?

Долгая пауза.

- Матвей, Вы не понимаете...
- Понимаю достаточно.
- Нет.
- Тогда объясните.

Женщина тяжело вздохнула.

-  После Ковалева никто ничего не продолжал.

Матвей Саввич нахмурился.

- В документах продолжали.
- Это были документы.
- А работа?

Пауза.

- Работа тоже продолжалась.
- Кто?

Женщина ничего не ответила.

Матвей Саввич ждал. Он мог ждать долго.
Наконец она сказала:

- Вы действительно хотите это знать?
- Да.
- Тогда приезжайте.
- Куда?

Она назвала адрес. Матвей Саввич записал.
- Когда?
- Завтра.
- Хорошо.

Он уже хотел отключиться, когда женщина добавила:

- И Матвей...
- Да?
- Приезжайте один.

Он ничего не ответил.
Связь оборвалась. Матвей Саввич положил телефон. Посмотрел на адрес. Потом на экран. Потом снова на блокнот. Он написал всего два слова: «Елена Сергеевна». Ниже: «Завтра». И закрыл его.
В комнате было тихо.
Матвей Саввич подошёл к окну. На улице никого не было. Никакой машины. Никаких людей. Только обычный вечер.
Он постоял немного. Потом сказал сам себе:

- Ну и хорошо.

И впервые за последние несколько дней спокойно лёг спать.







Глава семнадцатая
Намюр



Утром Матвей Саввич ещё раз посмотрел на адрес. Намюр. Он знал этот город. Был там несколько раз, но давно.
Французскую часть Бельгии он никогда особенно не любил. Не потому, что не нравилась сама Валлония. Просто французского он не знал. А изучать его в шестьдесят с лишним лет особого желания не имел.

- И не собираюсь, — сказал он сам себе.

Елена Сергеевна жила в Намюре уже много лет. Он вспомнил её ещё по старым временам. Русская. Учёная. Человек с характером. Именно поэтому они когда-то неплохо ладили. Потом жизнь развела их в разные стороны.
Матвей Саввич не стал звонить ей перед поездкой.
Она сама сказала: завтра. Значит, завтра. Он выехал около девяти.
Дорога заняла чуть больше часа.
Чем ближе он подъезжал к Намюру, тем чаще видел французские вывески. Он посмотрел на одну из них. Потом на другую.

- Всё понятно.

Он говорил хорошо по-нидерландски. Французский для него оставался чем-то вроде декоративного элемента бельгийской жизни.
Навигатор привёл его в тихий район.
Небольшой дом. Сад. Старое дерево у ворот. Матвей Саввич остановил машину. Несколько секунд сидел неподвижно. Потом вышел.
Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла женщина лет шестидесяти с небольшим.
Она внимательно посмотрела на него.

- Матвей?
- Елена Сергеевна?

Она улыбнулась.

- Больше некому.
- Это хорошо.
- Ты совсем не изменился.
- Это мне сегодня уже второй раз говорят. Начинаю подозревать, что люди сговорились.
- Значит, правда.
- Или люди просто плохо запоминают.

Она рассмеялась.

- Заходи.

Матвей Саввич вошёл.

В доме было тихо. На стенах -  фотографии. Книги. Несколько старых научных публикаций в рамках.
Он остановился перед одной.
Елена Сергеевна заметила.

- Помнишь?
- Конечно.

На фотографии стояли люди. Молодые. Серьёзные. Уверенные в себе. Матвей Саввич посмотрел на снимок. Ковалев. Ланской. Елена Сергеевна. И он сам.
Он долго молчал.

- Я думал, эту фотографию давно выбросили.
- Я тоже так думала.
- Почему оставили?

Она посмотрела на снимок.

- Некоторые вещи не получается выбросить.

Матвей Саввич кивнул.

- Понятно.

Они прошли в комнату.
На столе уже стоял чай.

- Ты ведь понимаешь, почему я тебя позвала?
- Примерно.
- Нет.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

- Ты не понимаешь.

Матвей Саввич сел.

- Тогда рассказывайте.

Елена Сергеевна тоже села напротив. Несколько секунд молчала. Потом сказала:

- Ковалев не был руководителем проекта.

Матвей Саввич нахмурился.

- А кто был?

Она посмотрела на дверь. Потом снова на него.

- Вот этого я тебе пока не скажу.
- Почему?
- Потому что сначала ты должен понять одну вещь.
- Какую?

Елена Сергеевна наклонилась ближе.

- То, что ты сейчас ищешь, началось не в лаборатории.

Матвей Саввич молчал.

- А где?
- Здесь.

Она коснулась пальцем фотографии.

- В Бельгии.

Матвей Саввич посмотрел на старый снимок.

- Когда?

Елена Сергеевна ответила не сразу.

- До того, как ты сюда приехал.

Он поднял глаза.

- Насколько до?

Она тихо сказала:

- На несколько лет.

В комнате стало совершенно тихо.
Матвей Саввич медленно откинулся на спинку стула.
Теперь он понял главное. Он всё это время считал, что приехал в Бельгию и начал здесь новую жизнь. А оказалось, что часть его прошлого уже была здесь до него.
И кто-то очень не хотел, чтобы он это вспомнил.






Глава восемнадцатая
До приезда



- То есть ты хочешь сказать, что всё это началось здесь? -  спросил Матвей Саввич.
- Не совсем.
- Уже интереснее.

Елена Сергеевна вздохнула.

- Началось раньше. Но именно здесь получило продолжение.
- А я?
- Ты оказался здесь позже.
- В 2000 году.
- Да.

Матвей Саввич посмотрел на фотографию.

- Тогда я вообще ничего об этом не знал.
- И не должен был знать.

Он повернул голову.

- Почему?

Елена Сергеевна некоторое время молчала.

- Потому что ты к тому времени уже вышел из проекта.

- Я из него не выходил.
- Формально -  вышел.
- А фактически?
- Фактически ты перестал получать информацию.

Матвей Саввич усмехнулся.

- Это разные вещи.
- Я знаю.

Он снова посмотрел на фотографию.

- Ковалев?
- Ковалев знал больше.
- Ланской?
- Ланской знал ещё больше.
- А ты?

Елена Сергеевна посмотрела ему прямо в глаза.

- Достаточно.
- Очень содержательно.
- Ты всё такой же.
- А Вы всё так же отвечаете вопросом на вопрос.

Она улыбнулась.

-Наверное, поэтому мы и встретились.

Матвей Саввич замолчал.
Елена Сергеевна встала, подошла к шкафу и достала тонкую папку. Положила её на стол.

- Здесь то, что осталось у меня.

Матвей Саввич не стал сразу открывать.

- Почему отдаёте?
- Потому что дальше без тебя нельзя.

Он поднял глаза.

- Почему?
- Потому что ты единственный из тех, кто был тогда, кто сейчас находится здесь и способен посмотреть на всё это без старых обязательств.
- У меня нет обязательств.
- Именно.

Он открыл папку. Внутри лежали несколько листов. Старые. Пожелтевшие. Одна фотография. Несколько карт. И короткая записка.
Матвей Саввич взял фотографию. На ней был знакомый объект. Только выглядел он совершенно иначе.

- Это где?
- В Бельгии.
- Я понял.
- Нет. Ты не понял.

Елена Сергеевна взяла фотографию и перевернула. На обороте был написан адрес. Матвей Саввич прочитал. Несколько секунд молчал.

- Я знаю это место.
- Я знаю.
- Откуда?
- Ты мне сам когда-то его называл.

Матвей Саввич нахмурился. Он действительно помнил. Очень смутно. Когда-то, ещё в России, он рассказывал коллегам о бельгийском исследовательском центре, где проводились работы по сходной тематике. Тогда это казалось просто интересным профессиональным фактом.
Он приехал в Бельгию. Прошли годы. Жизнь пошла своим чередом. А теперь этот адрес снова лежал перед ним.

- Подожди, -  сказал Матвей Саввич.

Он посмотрел на Елену Сергеевну.

- Когда я приехал в Бельгию, ты уже здесь была?
- Да.
- И знала, что я приеду?
-  Знала.
- Откуда?

Она не ответила.
Матвей Саввич несколько секунд смотрел на неё. Потом закрыл папку.

- Значит, вот где собака зарыта.

Елена Сергеевна неожиданно рассмеялась.

- Я ждала, когда ты это скажешь.
- А что ещё мне говорить?
- Ничего.
- Тогда я правильно приехал.

Она перестала смеяться.

- Матвей.
- Что?
- Ты должен понимать одну вещь.
- Какую?
- Не все люди, которые были связаны с проектом, хотели его продолжения.
- А кто хотел?

Елена Сергеевна посмотрела на него.

- Вот этого я тебе пока не скажу.
- Опять «пока».
- Да.
- Вы с Ланским сговорились?

Она улыбнулась.

- Возможно.

Матвей Саввич покачал головой.

- Два заговорщика.

Он снова открыл папку. На одной из карт была отмечена точка. Он провёл пальцем по ней.

- Что здесь?

Елена Сергеевна ничего не ответила.

- Елена Сергеевна.
- Там был первый объект наблюдения.

Матвей Саввич посмотрел на неё.

- Первый?
- Да.
- И что с ним стало?

Она помолчала.

- Его больше нет.
- Закрыли?
- Нет.
- Уничтожили?

Елена Сергеевна отвела взгляд.

- Нет.

Матвей Саввич медленно положил карту на стол.

- Тогда что значит «его больше нет»?

Она ответила совсем тихо:

- Он исчез.

Матвей Саввич не улыбнулся. Не пошутил. Только посмотрел на карту. Теперь перед ним была не старая научная история. И не воспоминание. А место, которого не должно было не существовать.
И человек, который знал об этом слишком много.








Глава девятнадцатая
Савишна



Глафира приехала в субботу утром.
Матвей Саввич услышал машину ещё до того, как она подъехала к дому.Он посмотрел в окно. Ситроен С3.

- Упрямая.

Через минуту раздался стук.

- Открыто.
- Ты когда-нибудь научишься запирать дверь?
- Научусь, когда перестану доверять людям.
- То есть никогда.
- Не факт.

Глафира вошла. В одной руке сумка, в другой - пакет.

- Привезла продукты.
- Зачем?
- Потому что у тебя холодильник выглядит как музей.
- Там есть продукты.
- Где?
- Посмотри внимательно.

Она открыла холодильник. Постояла. Закрыла.

- Пап.
- Что?
- Там огурец.
- Вот.
- Один.
- Значит, остальные съел.
- Когда?
- Не помню.

Она засмеялась.

- Ты невозможный человек.
- Зато стабильный.

Глафира прошла на кухню и начала раскладывать продукты.
Матвей Саввич наблюдал за ней.

- Савишна.
- Что?
- Ты чего приехала?

Она повернулась.

- К отцу приехала.
- Просто так?
- Просто так нельзя?
- Можно.

Она посмотрела на него внимательнее.

- А ты чего такой?
- Какой?
- Не знаю.
- Значит, никакой.
- Вот это как раз и подозрительно.

Матвей Саввич усмехнулся.

- Ты слишком много от меня набралась.
- Это ты от меня набрался.
- Не надо клеветать на человека.

Она поставила на стол пакет.

- Я тебе звонила вчера.
- Был занят.
- Знаю.
- Откуда?
- Потому что ты не ответил.

Матвей Саввич посмотрел на неё.

- Железная логика.
- Спасибо.

Она села напротив. Некоторое время они молчали.
Потом Глафира спросила:

- Пап, а ты действительно думаешь, что всё это связано с той жарой?

Матвей Саввич поднял глаза.

- С какой именно?
- С этой ненормальной.

Он ничего не ответил.

- Значит, думаешь.
- Я пока наблюдаю.
- Ты же сам всегда говоришь: не путать наблюдение с выводом.

Матвей Саввич улыбнулся.

- Видишь, не зря я тебя воспитывал.
- Я тебя слушала только выборочно.
- Это тоже семейная черта.

Она посмотрела на него серьёзно.

- А если ты ошибаешься?

Матвей Саввич пожал плечами.

- Ошибусь -  исправлю.
- А если не получится?

Он ответил не сразу.

- Тогда будем решать следующую задачу.

Глафира покачала головой.

- Ты иногда говоришь так, будто жизнь -  это таблица.
- Было бы удобно.
- А чувства?
- Они тоже есть.
- Где?

Матвей Саввич положил руку на грудь.

- Здесь.
- А почему ты их никому не показываешь?
- Показываю.
- Кому?

Он посмотрел на неё.

- Тебе.

Глафира ничего не сказала. Только улыбнулась. Потом спросила:

- Ты с батюшкой говорил?

Матвей Саввич кивнул.

- Говорил.
- И что он сказал?
- Чтобы я не принимал поспешных решений.
- А ты послушаешь?
- Постараюсь.
- Уже хорошо.

Матвей Саввич встал.

- Пойдём.
- Куда?
- В Храм.
- Сейчас?
- Сейчас.

Она посмотрела на часы.

- А ты чего вдруг?
- Просто хочу.

Глафира поднялась.

- Хорошо.

Они вышли.


В Храме было прохладнее, чем на улице. Матвей Саввич остановился у входа. Несколько секунд постоял молча. Потом перекрестился. Глафира ничего не сказала. Они прошли внутрь.
После службы Матвей Саввич подошёл к батюшке.
Разговор был коротким.
Глафира ждала в стороне.
Когда отец вернулся, она спросила:

- Ну?
- Благословил.
- На что?

Матвей Саввич посмотрел на неё.

- На то, чтобы не дурить.

Она рассмеялась.

- Очень конкретно.
- Зато понятно.

Они вышли из Храма.
На улице снова было жарко. Матвей Саввич остановился. Посмотрел на небо. Потом на термометр возле аптеки. Цифры были почти невероятными для этого времени года.
Глафира заметила его взгляд.

- Опять наблюдение?
- Да.
- И какой вывод?

Матвей Саввич несколько секунд молчал.

- Пока никакого.

Они пошли к машине.
Но через несколько шагов он остановился.

- Савишна.
- Что?
- Поезжай домой другим маршрутом.
- Почему?
- Просто сделай.

Она посмотрела на него.

- Хорошо.
- И если кто-нибудь будет тебя останавливать или спрашивать обо мне — не разговаривай.
- Пап...
- Не спорь.

Она кивнула. Матвей Саввич посмотрел ей вслед. Только когда её машина скрылась за поворотом, он достал телефон. На экране было новое сообщение. Номер неизвестный.
Всего одна строка: «Вы уже слишком близко».
Матвей Саввич прочитал. Убрал телефон. Посмотрел на небо. И впервые за всё время произнёс не вслух, а про себя:

- Господи, вразуми меня и не дай сделать то, чего делать не следует.

Потом перекрестился.
И пошёл к своей машине.
Жара стояла такая, что воздух над асфальтом дрожал. Матвей Саввич посмотрел на дорогу.

- Ну вот, - сказал он тихо. - Теперь будем разбираться.






 Глава двадцатая
Первая ошибка


На следующий день Матвей Саввич снова открыл свои записи. Перед ним лежали три листа. Температура. Влажность. Наблюдения за растительностью. Он смотрел на цифры уже несколько минут. Что-то не сходилось. Не в самих показаниях. В последовательности.
Матвей Саввич взял карандаш. Провёл линию между датами. Потом ещё одну. И вдруг остановился.

- Вот же.

Он открыл данные по другим районам. Сравнил. Затем снова вернулся к первой таблице. Всё повторялось. Но с одной особенностью. Изменение температуры происходило не одновременно. Сначала в одной зоне. Потом через несколько дней -  в другой. Потом ещё дальше. Не хаотично. Последовательно.
Матвей Саввич откинулся на спинку стула.
Если бы это была обычная жара, такого порядка быть не должно. Погодные системы двигались бы иначе. Он открыл метеорологические карты. Снова посмотрел.
Потом взял старую карту из папки Елены Сергеевны. Положил рядом. Точки совпадали. Не все. Но слишком многие.
Матвей Саввич молчал. Потом достал телефон.

- Позвонил Ланскому.

Тот ответил быстро.

- Да.
- Я понял последовательность.

На другом конце несколько секунд молчали.

- Какую?
- Температурную.
- И?
- Она идёт по маршруту.

Ланской ничего не сказал.

- Вы знали?
- Мы предполагали.
- Нет.
- Что?
- Вы знали.

Ланской вздохнул.

- Матвей...
- Не надо.
- Мы не были уверены.
- Теперь я тоже не уверен.
- В чём?

Матвей Саввич посмотрел на карту.

- Что это вообще погода.

Долгая пауза.

- Поэтому я и не хотел, чтобы Вы продолжали.
- Почему?
- Потому что следующий участок уже определён.

Матвей Саввич поднял глаза.

-Где?

Ланской назвал место.
Матвей Саввич посмотрел на карту. И замолчал.

- Что? -  спросил Ланской.
- Ничего.
- Матвей?
- Следующий участок находится рядом со мной.
- Что значит «рядом»?
- Очень рядом.

Он отключился. Несколько секунд сидел неподвижно. Потом снова посмотрел на карту. Всё становилось слишком ясным. Жара двигалась. Не как фронт. Не как обычная погодная система. Она появлялась в определённых точках. И каждая следующая точка была заранее определена.
Матвей Саввич встал. Подошёл к окну. На улице было безлюдно.
Он вспомнил слова старого документа: «Повторное появление аналогичных биологических реакций вне зоны первоначального наблюдения...»
Он понял, почему в документе было написано именно «повторное».
Первый раз они не знали, что происходит. Второй раз уже наблюдали. А сейчас кто-то повторял процесс сознательно.
Матвей Саввич вернулся к столу. Открыл файл с картой. Начал отмечать точки. Одна. Вторая. Третья. Четвёртая.
Линия получалась почти идеальной.
Он остановился.
В самом конце линии находилась точка, которую он сначала принял за ошибку данных. Теперь он понял. Это не была ошибка. Ошибка была в другом. Он всё это время считал, что наблюдает последствия. А на самом деле наблюдал сам процесс.
Матвей Саввич медленно сел. И впервые позволил себе произнести вслух:

- Значит, жару включают.

Он помолчал.

- А кто выключает?

Ответа не было. Телефон снова завибрировал. Сообщение от Ланского. «Теперь вы понимаете, почему мы боялись».
Матвей Саввич посмотрел на экран. Потом написал: «Нет».
Через несколько секунд добавил: «Теперь я начинаю понимать, почему бояться надо не того».
Он отправил сообщение. И положил телефон.
За окном воздух дрожал над асфальтом. Где-то далеко гудела машина. Обычный летний день. Только теперь Матвей Саввич знал: это был не просто летний день.
Кто-то действительно управлял жарой.
И следующая точка уже была выбрана.







Глава двадцать первая
Следующая точка


Матвей Саввич ещё раз проверил расчёт. Потом проверил его другим способом. Результат не изменился. Следующая точка находилась совсем близко. Не в соседней стране. Не за сотни километров. Практически рядом.
Он посмотрел на карту. Потом на часы. До предполагаемого изменения оставалось меньше суток.
Матвей Саввич не любил спешить. Но ещё больше он не любил опаздывать.
Он открыл старые метеорологические данные. Сравнил их с нынешними. Потом с картами, которые дала ему Елена Сергеевна.
Снова совпадение. Слишком точное.

Он позвонил Ланскому.

- Я нашёл следующую точку.
- Где?

Матвей назвал место.

Ланской помолчал.

- Ты уверен?
- Нет.
- Тогда почему говоришь так уверенно?
- Потому что если я ошибся, вы все ошибались вместе со мной двадцать лет.

На другом конце стало тихо.

- Когда?
- Завтра.
- Точное время?

Матвей Саввич посмотрел на таблицу.

- Пока нет.
- Это важно.
- Знаю.
- Если точка активируется, у нас будет несколько часов.
- До чего?
- До следующей.

Матвей Саввич нахмурился.

- Значит, они идут не по одной.
- Нет.
- Сколько?

Ланской не ответил.

- Виктор.
- Что?
- Сколько?

Пауза.

- Мы не знаем.

Матвей Саввич усмехнулся.

- Опять честный ответ.
- Я серьёзно.
- Я тоже.

Он отключился. Несколько минут сидел молча. Потом открыл карту. Поставил следующую точку. Потом предположил ещё одну. И ещё. Получилась цепочка.
Но в ней было что-то неправильное. Матвей Саввич увеличил масштаб. Одна точка выбивалась из общего направления. Он стёр её. Поставил снова.
Снова не сходилось.

- Нет.

Он задумался. Потом посмотрел на старые записи. И понял. Точки не двигались по прямой. Они двигались по границе определённой зоны.
Он провёл линию. Теперь всё совпало.
Матвей Саввич откинулся на спинку стула.

- Вот зачем.

Он наконец понял, зачем нужны были старые наблюдения. Не для того, чтобы изучать последствия. Они собирали карту. Карту поведения системы.
И если карта была правильной, следующий этап должен был произойти там, где граница зоны пересекалась с другим участком.
Матвей Саввич быстро отметил координаты. Потом посмотрел на название места. Он знал его. Там находился старый объект.
Тот самый, который они уже видели.

Матвей Саввич медленно встал. Он понял, почему его пытались отговорить. Почему за ним наблюдали. Почему упоминали Глафиру. Потому что он оказался слишком близко.
Но теперь возник другой вопрос. Почему именно он?
Он подошёл к окну. Снаружи было тихо. Солнце стояло высоко. Воздух дрожал.

Матвей Саввич смотрел на улицу и вдруг почувствовал странное спокойствие.
Он не боялся. Страх сейчас был бы бесполезен. Нужно было просто сделать то, что он умел делать лучше всего. Наблюдать. Проверять. Не делать вывод раньше времени.
Он вернулся к столу. Открыл новый файл.
Написал: «Наблюдение № 1. Предполагаемая следующая точка».
Подумал.
Добавил: «Время начала неизвестно».
Потом ещё одну строку: «Причина неизвестна».
И последнюю: «Намерение неизвестно».
Он посмотрел на написанное. Улыбнулся.

- Не путать наблюдение с выводом.

Фраза, которую он когда-то сам себе записал, теперь звучала совсем иначе.
Он закрыл файл. И в этот момент телефон зазвонил. Номер был незнакомый.
Матвей Саввич ответил.

- Да?

Несколько секунд никто не говорил.
Потом мужской голос произнёс:

- Вы нашли следующую точку.

Матвей Саввич ничего не ответил.

-  Матвей Саввич?
- Слушаю.
- Тогда Вы должны знать ещё кое-что.
- Говорите.
- Следующая точка - не последняя.
- Я знаю.

На другом конце повисла пауза.

- Нет.

Голос стал тише.

- Вы не понимаете.

Матвей Саввич нахмурился.

- Что именно?
- После неё следующей точки уже не будет.
- Почему?
- Потому что дальше начнётся то, ради чего всё это делалось.

Связь оборвалась.
Матвей Саввич несколько секунд смотрел на телефон. Потом медленно положил его на стол.
Он снова посмотрел на карту. На следующую точку. И впервые за всё время ему стало по-настоящему не по себе. Не за себя.
За всех.








Глава двадцать вторая
Ошибка в расчёте


Матвей Саввич не спал почти до трёх часов ночи. Он снова и снова возвращался к карте. Следующая точка.
Старая зона. Граница. Последовательность. Всё выглядело логично. Слишком логично. А это Матвею Саввичу никогда не нравилось.
Когда всё складывается слишком хорошо, обычно где-нибудь лежит грабля.
Он открыл исходные данные. Сначала просмотрел их без всяких расчётов. Потом начал сравнивать даты.
И вдруг заметил одну мелочь. Всего одну.
В старой таблице возле одной из температурных отметок стояла дата на два дня раньше, чем в архивной записи.
Матвей Саввич нахмурился.
Перепроверил. Ещё раз. Ошибка. Он открыл второй источник.
Там была правильная дата.

- Вот ты где.

Он распечатал обе страницы. Положил рядом. Сравнил. Разница составляла всего сорок восемь часов.
Для обычной статистики - почти ничто.
Для системы, которая перемещалась по времени и пространству, - огромная разница.
Матвей Саввич быстро пересчитал всю последовательность.
Линия изменилась. Следующая точка сместилась.
Он замер.

- Ни хрена себе!

Потом подумал.

- Вот тебе и наблюдение.

Он перечитал собственную запись. «Следующая точка». Теперь она была неверной. Но самое неприятное было не это. Кто-то когда-то изменил данные. Не случайно. Не по ошибке. Кто-то хотел, чтобы человек, который однажды восстановит архив, получил именно неправильную последовательность.
Матвей Саввич откинулся на стуле.
Теперь вопрос был уже не «кто управляет жарой». Вопрос был другой: кто управлял информацией о ней?
Он достал телефон. Ланскому звонить не стал. Вместо этого позвонил Елене Сергеевне.
Она ответила не сразу.

- Да?
- Это я.
- Я поняла.
- В Ваших документах есть ошибка.

Пауза.

- Какая?
- Дата.

Елена Сергеевна молчала.

- Вы знали?
- Да.

Матвей Саввич прикрыл глаза.

- Давно?
- Очень.
- Почему не сказали?
- Потому что ты должен был обнаружить её сам.
- Елена Сергеевна...
- Что?
- Не надо играть со мной в загадки.

Она вздохнула.

- Хорошо.
- Кто изменил дату?

Молчание.

- Ковалев.

Матвей Саввич ничего не сказал.

- Зачем?
- Чтобы скрыть настоящий порядок.
- От кого?
- От всех.
- Включая Вас?
- Включая меня.

Матвей Саввич встал. Подошёл к окну.

- Тогда Ковалев знал.
- Да.
- И Ланской?
- Знал часть.
- А ты?
- Тоже часть.
- А кто знал всё?

Елена Сергеевна ответила не сразу.

- Один человек.
- Кто?

Она тяжело вздохнула.

- Ты его уже видел.

Матвей Саввич замолчал.
Перед глазами снова возникло лицо человека, которого он когда-то заметил среди толпы. Того самого.
Он тогда решил, что ошибся. Оказалось - нет.

- Где он сейчас?
- Не знаю.
- А Ковалев?
- Тоже не знаю.

Матвей Саввич усмехнулся.

- У вас тут вообще кто-нибудь что-нибудь знает?

Елена Сергеевна впервые за разговор рассмеялась.

- Ты почти не изменился.
- Это мне сегодня уже третий раз говорят.
- Значит, точно не изменился.

Матвей Саввич тоже улыбнулся. Но через секунду снова стал серьёзным.

- Елена Сергеевна.
- Да?
- Почему Вы сказали мне, что следующий этап начнётся после последней точки?

Она замолчала.

- Вы ведь знаете, что произойдёт.
- Предполагаю.
- Нет.

Матвей Саввич говорил тихо.

- Вы знаете.

Долгая пауза.

- Матвей...
- Что?
- После последней точки изменится не температура.

Он ничего не ответил.

- Тогда что?

Елена Сергеевна сказала:

- Давление.

Матвей Саввич посмотрел на карту. Теперь перед ним была уже совсем другая картина. Жара была только первым этапом. Он вспомнил слова неизвестного мужчины: «Дальше начнётся то, ради чего всё это делалось».

- Значит, температура была подготовкой.
- Да.
- А к чему?

Елена Сергеевна долго молчала.

- К изменению атмосферного режима.

Матвей Саввич закрыл глаза. Теперь он понял главное. Они не создавали жару ради самой жары. Они подготавливали атмосферу. И если расчёты были правильными, следующий этап мог затронуть уже не один город.
Не одну страну.
Матвей Саввич открыл глаза.

- Елена Сергеевна.
- Да?
- Когда это началось?

Она ответила почти шёпотом:

- В тот день, когда ты впервые увидел ту эмблему.

Матвей Саввич посмотрел на экран. Три дуги. Вертикальная черта. Он вдруг понял, что всё это время смотрел на неё неправильно. Это был не знак проекта. Это была схема. Схема процесса. Он ничего не сказал.
Елена Сергеевна тоже молчала.
Первым разговор закончил Матвей Саввич.

- Я понял.
- Что именно?
- Что следующую точку искать уже бессмысленно.
- Почему?

Он посмотрел на карту.

- Потому что теперь нужно искать первую.

И отключился.








Глава двадцать третья
Встреча с Ковалёвым



Ковалёв позвонил вечером. Без предупреждения.

- Матвей Саввич?
- Слушаю.
- Это Ковалёв.

Матвей Саввич молчал несколько секунд.

- Я догадался.
- Нам надо встретиться.
- Где?
- Там, где всё началось.
- Это где?
- Ты знаешь.

Матвей Саввич посмотрел на лежавшую перед ним карту.

- Знаю.
- Завтра. В десять.
- Хорошо.
- И один.
- Я всегда один.
- Нет, Матвей. В этот раз действительно один.

Связь оборвалась.

На следующий день Ковалёв уже ждал его. Старый человек. Седой. Худой. Всё тот же взгляд, который Матвей помнил ещё по тем временам, когда они работали вместе.

- Стареем, -  сказал Ковалёв.
- Не все одинаково.

Ковалёв усмехнулся.

- Ты совсем не изменился.

Матвей Саввич пожал плечами.

- Это мне уже сегодня третий раз говорят.
- Значит, правда.

Они вошли внутрь. Помещение давно не использовалось. Пыль. Старые приборы. Пустые шкафы. На стене ещё оставалась выцветшая табличка.
Ковалёв остановился.

- Здесь мы впервые увидели это.
- Что именно?
- Не жару.

Матвей посмотрел на него.

- А что?
- Реакцию растений.

Ковалёв подошёл к старому столу.

- Тогда мы думали, что это обычный стресс.
- И ошиблись.
- Да.
- Когда поняли?
- Не сразу.

Ковалёв достал из папки несколько фотографий. Разложил их перед Матвеем.Те же симптомы. Побурение. Некроз. Скручивание. Хлороз. Но фотографии были сделаны много лет назад.
Матвей Саввич долго смотрел на них.

- Где?
- Здесь.
- В каком году?

Ковалёв назвал год.
Матвей Саввич нахмурился.

- Но тогда никаких аномальных температур ещё не было.
- Именно.

Матвей поднял голову.
Ковалёв смотрел на него.

- Растения отреагировали раньше.
- На что?
- Вот этого мы и не знали.

Матвей снова посмотрел на фотографии. Теперь он рассматривал их уже как биолог. Не как человек, которому показали старые снимки.
Расположение некротических зон. Состояние жилок. Молодые ткани. Края листьев.
Он молчал. Потом сказал:

- Это не похоже на обычный перегрев.
- Мы тоже так решили.
- Тогда почему мне всё это время говорили о температуре?

Ковалёв сел.

- Потому что температура была только одним из параметров.

Матвей Саввич нахмурился.

- Каких ещё?

Ковалёв посмотрел на него.

- Вот здесь всё и начинается.

Он достал ещё один лист. На нём были графики. Температура. Влажность. Давление. Ещё один показатель. Матвей сразу заметил его.

- Что это?

- Мы долго не могли его правильно интерпретировать.
- Название.

Ковалёв назвал термин. Матвей Саввич взял лист. Прочитал. Потом снова посмотрел на фотографии растений.

- Вот почему.
- Что?
- Растения реагировали не на жару.

Ковалёв молчал.

- Они реагировали на изменение среды раньше, чем это стало заметно человеку.
- Да.

Матвей Саввич медленно положил лист.

- Значит, растения были индикаторами.
- Одними из первых.
- А что было целью?

Ковалёв посмотрел на него.

- Ты действительно хочешь знать?
- Я сюда за этим приехал.
- Тогда слушай.

Ковалёв наклонился вперёд.

- Изначально это был проект по управлению микроклиматом.

Матвей усмехнулся.

- Уже звучит плохо.
- Вначале ничего плохого не было.
- А потом?
- Потом выяснилось, что система способна влиять не только на маленькую локальную зону.

Матвей Саввич молчал.

- Она могла создавать устойчивое изменение температурного режима.
- Искусственно?
- Да.
- На какой площади?

Ковалёв посмотрел ему прямо в глаза.

- Мы не знали предела.
- А сейчас?
- Теперь знаем.

Матвей Саввич ничего не сказал.
Ковалёв продолжил:

- Первоначально предполагалось, что система будет использоваться для сельского хозяйства. Защита растений. Управление урожайностью. Предотвращение заморозков.
- А потом кто-то понял, что этим можно управлять гораздо большим.
- Именно.
- Кто?

Ковалёв отвёл взгляд.

- Вот этого я тебе сказать не могу.

Матвей Саввич усмехнулся.

- Не можешь или не хочешь?
- Не хочу.
- Уже честнее.

Ковалёв кивнул.

- Но есть другое.
- Что?
- Ты был одним из первых, кто заметил несоответствие.

Матвей Саввич нахмурился.

- Я?
- Ты тогда задал вопрос на семинаре.
- Какой?
- Спросил, почему реакция растений начинается раньше изменения температуры.

Матвей Саввич замолчал. Он вспомнил. Действительно. Он задавал этот вопрос. И тогда ему ответили, что данные недостаточны. Он тогда не поверил. Но потом были другие вопросы. Потом спор. Потом всё закончилось. Он уехал. И больше об этом не думал.

Ковалёв посмотрел на него.

- Ты был первым, кто понял, что мы смотрим не на последствия.

Матвей Саввич тихо сказал:

- А на причину.
- Да.

Наступила тишина.

- Ковалёв.
- Что?
- Почему меня тогда выгнали?

Ковалёв посмотрел ему прямо в глаза.

- Потому что ты начал задавать вопросы, на которые некоторые люди уже знали ответы.

Матвей Саввич усмехнулся.

- Значит, всё-таки не сошлись характерами.

Ковалёв тоже улыбнулся. Но улыбка быстро исчезла.

- Матвей.
- Да?
- Ты должен кое-что понять.
- Слушаю.
- Ты думаешь, что вернулся в эту историю сейчас.

Ковалёв сделал паузу.

-Но ты из неё никогда не выходил.







Глава двадцать четвертая
Последнее наблюдение



Утро началось совершенно обычно. И именно это Матвею Саввичу не понравилось больше всего. Обычный свет. Обычная улица. Обычные люди, спешащие по своим делам.
Только прибор показывал совсем не обычные цифры. Матвей сидел в машине неподалёку от объекта.
Перед ним лежал блокнот. На коленях - ноутбук.
На экране медленно менялись показатели. Температура. Влажность. Давление. Ещё несколько параметров, которые он теперь отслеживал отдельно. Он не торопился. Торопиться было бессмысленно. Всё уже должно было произойти.
Вопрос оставался только один -  когда.
Матвей Саввич посмотрел на часы.
10:17. Ничего.
10:23. Ничего.
10:31. Он увидел первое изменение.
Совсем небольшое. Почти незаметное.
Матвей Саввич выпрямился. Проверил прибор. Потом второй. Потом посмотрел на данные с удалённой станции.
То же самое.
Он записал время. 10:34. Первое изменение.
Ещё через несколько минут изменилась температура. Всего на доли градуса. Но она изменилась именно тогда, когда должна была.
Матвей Саввич медленно выдохнул.

- Вот и всё.

Он достал фотоаппарат. Сделал несколько снимков растений возле объекта. На одном из листьев уже появлялся тот самый рисунок.
Побурение. Изменение края. Сохранённая зелёная ткань ближе к основанию.
Матвей Саввич посмотрел на него. Теперь сомнений почти не осталось. Растения действительно реагировали раньше. Не на жару. На то, что вызывало жару.
Он записал: 10:41. Изменение состояния листовой ткани.
Потом добавил: Температурная реакция началась позднее.
Он поставил точку.
Впервые за всё расследование он позволил себе не исправлять написанное. Потому что теперь это было не предположение. Это было наблюдение.
Матвей Саввич посмотрел на объект. Ничего внешне не происходило. Ни вспышки. Ни шума. Никаких признаков того, что в этот момент что-то менялось.
И именно это было самым страшным.
Система работала почти бесшумно.
В 11:06 позвонил Ланской.

- Ну?
-  Подтвердилось.
- Что именно?
- Всё.
- Ты уверен?
- Я никогда не говорю «всё», если не уверен.

Ланской помолчал.

- Что дальше?

Матвей посмотрел на экран.

- Теперь ждём.
- Чего?
- Последнего изменения.
- А потом?

Матвей Саввич не ответил. Потому что сам не знал.
В 11:43 давление начало меняться. Сначала медленно. Потом быстрее.
Матвей Саввич проверил данные. И увидел то, чего раньше не было. Изменение распространялось. Не от объекта наружу. По другой схеме. Словно система не создавала волну. Она создавала  условия для её появления.
Матвей Саввич почувствовал холод в руках.
Он записал: 11:43. Изменение давления.
Потом посмотрел на часы.
11:44.
11:45.
11:46.
Он поднял голову. Небо оставалось чистым. Солнце светило так же ярко.
Но листья на деревьях вдруг начали двигаться. Ветер появился одновременно в нескольких направлениях.
Матвей Саввич нахмурился.
Такого не должно было быть.
Он снова посмотрел на прибор. Показания менялись. Он понял. Это уже не была подготовка. Процесс перешёл в следующую фазу.
Телефон зазвонил. Глафира.
Матвей ответил.

- Да, Савишна.
- Пап, у нас тут странно.
- Что именно?
- Ветер.
- Какой?
- Не знаю. Он то есть, то нет.

Матвей посмотрел на деревья.

- Где ты?

Она назвала место.
Матвей быстро сверился с картой. Она находилась именно на границе зоны.

- Слушай меня внимательно.
- Я слушаю.
- Никуда не сворачивай. Едь домой.
- Почему?
- Просто сделай.
- Пап...
- Савишна.

Она замолчала.

- Хорошо.
- Позвони, когда приедешь.
- Хорошо.

Матвей отключил телефон.
И только тогда понял, что впервые за всё время его руки слегка дрожали. Он положил их на руль. Посмотрел на объект.
И вспомнил слова батюшки:

- «Начните с фактов».

Факт был один. Система действительно работала. Второй факт был ещё хуже. Она работала не так, как предполагали двадцать лет назад.
Матвей Саввич снова посмотрел на карту. Зона расширялась. Но теперь она двигалась не туда. Она повернула. И направилась на север.
Матвей Саввич тихо выругался.

- Вот это уже совсем хреново.

Он выключил ноутбук. Собрал бумаги. Вышел из машины. Перед тем как закрыть дверь, ещё раз посмотрел на объект.
Потом перекрестился.

- Господи, дай мне не ошибиться.

И пошёл.
Он ещё не знал, что именно в этот момент где-то далеко другой человек посмотрел на тот же самый график. И сказал:

- Он понял.

Ответ был коротким:

- Тогда начинайте следующий этап.









Глава двадцать пятая
Саввич делает вывод


Матвей Саввич вернулся домой поздно. Положил ключи на стол. Снял куртку. Включил ноутбук.
На экране снова появилась карта. Он смотрел на неё долго. Потом открыл все записи, начиная с самых первых. Не новые. Старые. Те, которые двадцать лет пролежали в папках и никому особенно не были нужны.
Матвей Саввич всегда считал, что если хочешь понять событие, надо смотреть не на его кульминацию. Надо смотреть на начало.
Он разложил документы по столу.
Первое наблюдение. Первая реакция растений. Первые изменения среды. Первые температурные отклонения.
Потом -  вторая серия. Потом третья.
Он соединил даты. Получилась последовательность. Но теперь он видел в ней то, чего не видел раньше.
Сначала менялась не температура. Менялась среда. Растения реагировали первыми. Затем происходило изменение температуры. После этого -  давления.
А уже потом система переходила в следующую зону.
Матвей Саввич откинулся на стуле.

- Вот же вы...

Он не договорил.
Теперь всё было понятно. Они не создавали жару непосредственно. Они создавали условия,  при которых атмосфера сама начинала перестраиваться нужным образом.
Жара была следствием. Давление - следующим этапом. А растения служили естественными индикаторами.
Он вспомнил первые фотографии. Тогда они казались просто странными.
Теперь Матвей понимал: растения не ошибались.
Ошибались люди.
Он открыл последний файл. Там находилась схема. Очень простая. Несколько зон. Несколько переходов. И одна большая стрелка.
Матвей Саввич провёл по ней пальцем. Она уходила далеко за пределы Бельгии. За пределы Европы.
Он закрыл глаза.
Теперь оставался последний вопрос. Зачем?
Он позвонил Ковалёву. Тот ответил не сразу.

- Да.
- Я понял.

Ковалёв ничего не сказал.

- Вы хотели изменить климат.
- Нет.
- Тогда что?

Пауза.

- Управлять им.

Матвей Саввич усмехнулся.

- Большая разница.
- Огромная.
- Объясни.

Ковалёв тяжело вздохнул.

- Изначально всё было военным проектом.

Матвей замолчал.

- Не оружие в обычном понимании, - продолжил Ковалёв. -  Никто не собирался взрывать города.
- Тогда что?
- Воздействие на условия.
- Засуха?
- Иногда.
- Жара?
- Иногда.
- Давление?
- Да.
- Урожай?
- В первую очередь.

Матвей Саввич посмотрел на свои записи.

- Значит, можно было сделать так, чтобы одна территория теряла урожай, а другая получала преимущество.
- Именно.
- А потом?
- Потом люди поняли, что на этом можно заработать.

Матвей молчал.

- Государства менялись. Люди уходили. Организации закрывались. Но технология осталась.

- И кто сейчас управляет?

Ковалёв не ответил.

- Кто?
- Уже не те, кто начинал.

Матвей Саввич медленно кивнул.

- Значит, проект стал самостоятельным.
- Можно сказать и так.
- А нынешняя жара?

Ковалёв ответил не сразу.

- Испытание.

Матвей Саввич нахмурился.

- Испытание чего?
- Полного цикла.

Матвей посмотрел на карту.

- А Европа?
- Полигон.

Несколько секунд в телефоне было тихо.

- А люди?

Ковалёв ответил тихо:

- Расходный материал.

Матвей Саввич закрыл глаза. Потом спокойно сказал:

- Всё.
- Что?
- Больше ничего не надо.
- Матвей...
- Я понял.

Он отключился. Несколько минут сидел неподвижно. Потом достал из ящика старый крестик. Положил его рядом с клавиатурой. Посмотрел на него. И вдруг подумал, что за последние недели он слишком много пытался понять сам.
Он встал. Перекрестился.

- Господи, прости. Не за то, что искал. За то, что иногда думал, будто сможет всё решить одной головой.

Телефон снова зазвонил. Глафира.

- Пап?
- Да, Савишна.
- Ты дома?
- Дома.
- Можно приехать?

Матвей Саввич улыбнулся.

- Конечно.
- Тогда скоро буду.
- Езжай осторожно.

Он положил телефон.
На экране ноутбука продолжала светиться карта. Матвей посмотрел на неё ещё раз. Теперь он знал главное. Жара была только началом. Но самое страшное было не это. Самое страшное заключалось в другом: люди действительно научились менять то, что всегда считалось неподвластным человеку.
Матвей Саввич выключил компьютер.

- Вот только Господь им этого не обещал.

И впервые за всё расследование он больше не стал ничего записывать.







Глава двадцать шестая
Лето заканчивается


К концу августа жара начала уходить. Не резко. Просто однажды утром Матвей Саввич открыл окно и почувствовал прохладный воздух. Он постоял несколько секунд. Потом посмотрел на деревья. Листья больше не скручивались.Новые побеги выглядели здоровыми. На некоторых старых листьях ещё оставались следы повреждений. Природа не умела стирать прошлое одним движением. Она просто продолжала жить.
Матвей Саввич вышел в сад.
Остановился возле одного из растений. Взял лист. Рассмотрел. Некроз остался. Но вокруг него уже появилась новая зелёная ткань.
Он усмехнулся.

- Живучие.

Глафира стояла у калитки.

- Ты с растениями разговариваешь?

Матвей Саввич обернулся.

- Иногда.
- А они тебе отвечают?
- Лучше людей.

Глафира рассмеялась.

- Пап, ты неисправим.
- Поздно исправлять.

Она подошла ближе.

- Как ты?

Матвей пожал плечами.

- Нормально.
- Врёшь.
- Немного.
- А что теперь будет?

Матвей посмотрел на неё.

- Теперь лето заканчивается.
- Я не про лето.

Он улыбнулся.

- Знаю.

Глафира замолчала. Потом спросила:

- Ты всё-таки собираешься что-нибудь менять в своей жизни?

Матвей Саввич посмотрел на неё с подозрением.

- Например?
- Ну... жизнь.
- Хорошая жизнь.
- Одна.
- Зато спокойная.
- Папа.
- Что?
- Ты невозможный человек.
- Это семейное.

Она покачала головой.

- Я серьёзно.

Матвей Саввич посмотрел куда-то за её плечо.

- Я тоже.

Глафира ещё некоторое время смотрела на него. Потом улыбнулась.

- Ладно. Посмотрим.
- Вот и посмотрим.

Она не стала продолжать. И Матвей Саввич был ей за это благодарен.



Вечером он сидел один.
На столе лежал блокнот. Последняя запись была короткой: «Процесс завершён».
Ниже: «Причина установлена».
И ещё одна строка: «Дальнейшее распространение информации нецелесообразно».
Матвей Саввич подумал и поставил точку.
Он не собирался становиться человеком, который рассказывает всему миру то, что знает. Некоторые вещи должны оставаться там, где им и положено быть.
Он закрыл блокнот.
На столе лежал телефон.
Несколько непрочитанных сообщений. Одно -  от Ковалёва. Одно -  от Ланского.
И ещё одно.
От женщины.
Матвей Саввич посмотрел на экран. Прочитал. Улыбнулся. Ответил.
Потом положил телефон экраном вниз. Через несколько минут он снова взял его. Прочитал сообщение ещё раз. Подумал. Написал несколько слов. Стер. Написал снова.
И отправил.
Что было дальше, читатель не узнает.
И не потому, что автор забыл дописать. Есть вещи, которые не являются частью расследования. Есть вещи, которые не являются частью литературы. А есть вещи, которые вообще не предназначены для чужих глаз.
Матвей Саввич никогда не путал эти три категории. Что знает человек, то знает и свинья.
На этом всё.


В тот вечер пошёл дождь. Первый настоящий дождь после долгой жары. Он шёл всю ночь. К утру воздух стал прохладным. Матвей Саввич вышел на улицу. Посмотрел на мокрые листья. Потом на небо.
И перекрестился.

- Слава Богу!

Больше он ничего не сказал.Ему и не требовалось  Лето закончилось. А вместе с ним закончилась история, которую никто никогда не должен был узнать целиком. Некоторые её части остались в архивах. Некоторые -  в памяти нескольких людей.
А некоторые...
Некоторые остались только между Матвеем Саввичем и Богом.