Шляпка

Вдоль пастбищ гордо, словно Цезарь в триумфальную арку, ступал аббат Вакх. За ним шёл его подручный монах брат Серафим. В руке у Серафима висела корзина с кьянти и бенедиктином вместе с дор-блю и хамоном, ибо у аббата был нынче трудный день, а хамон с сырком и ликёрчик с кьянти для аббата были, можно сказать, как для меня китайские чаи вроде: да-хун-пао или пу-эр. Сам аббат не представлял из себя существо человеческой расы: это был синий безносый карлик с острыми зубами. А брат Серафим представлял из себя эльфа.
Он прошёл к древнему источнику, где несколько крестьян (это уже были люди) набирали воду и поили коз. Старухи стирали и сплетничали.
Рядом была псевдо - старинная арка, которую местный ныне покойный лорд построил, как архитектурный, после поездки в Италию. И через неё древнеримскими триумфаторами вошли наши аббат и иеромонах.
Тут все бросили стирку, поклонились и начали просить благословение. Аббат начал чувствовать себя, можно сказать, маленьким Папой Римским в самой настоящей Италии.
Но его гордость длилась недолго: в лицо аббата прилетела безвкусная и очень аляповатая дамская шляпка. Уродство из соломы с кружевом, искусственными цветами и перьями.
Ужаснулись все. Аббат был в гневе. Он не мог говорить, он скалил свои клыки, его синее лицо стало малиновым. Он бы выругался нецензурным словом, да беда: статус не позволяет!
- Чьё это?, - сказал аббат своим писклявым и грозным одновременно голосом, указывая на мерзкую шапочку.
Никто не отвечал.
- Святой Николай!, - протараторил монах Серафим, - Кажется детективу быть...
- Какой уж детектив, - отвечал аббат, - преувеличил. Кто же хозяин этой греховной мерзости?!! Такое даже решать лично мне неохота!
Все в толпе мямлили и думали. Тут один из крестьян выступил:
- Это ж Миранды - дочки фермера - моего соседа. Экая курица, в детстве ещё копалася в навозе, а сегодня мнит себя етой.... как по-ихнему, по-аристокрачески... нимхвой! А ещё у ней кавалер из городу, галдит, мол мелкий дворянин, а она так его.... как ето... диферамбить, как она сама говорит! Хех! Как будто он прынц Саудский. А я-то знаю что он-то голодранец, ну Мирандин хахаль.
Лицо аббата стало уже как помидор. Он крепко сжал шляпку, смотря на неё, словно бес на кадило.
Брат Серафим промолвил:
- Ваше Преподобие! У вас же проблемы с сердцем-с! Вам нельзя гне-ваться!
Но аббат Вакх не слушался. Его Священный гнев нарастал, как дрожжи в хлебе и он начал гневную речь:
- В таком случае. Эта дрянь у меня в руках! Знаю я, кто эта Миранда! Мерзавка! Дрянная девчонка! Продавшая свою душу и тело за тряпьё из шёлка! За всякую мерзость из модных журналов, за кружева - ткань дьявола! Пусть же сгинет сия мода среди нашей молодёжи! Ибо взывал святой Павел чтобы также и жены, в приличном одеянии, со стыдливостью и целомудрием, украшали себя не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою, но добрыми делами, как прилично жёнам, посвящающим себя благочестию! А где у ней: ни одно ухо без жемчугов не обходится, одежда из Парижа выписана с кружевом и шёлком. А где добрые поступки: не уважает никого из деревни!
- Да!, - хором рявкнули крестьяне.
- А какое благочестие, когда у ней любовник!
- Да!, - снова грянуло.
- Да будет она, шлюха проклята Богом!
Крестьяне разорались:
- Разорвать! Сжечь! Растоптать шляпу!
- Но... Ваше Преподобие..., - заикался Серафим, - Не слишком ли это?
Аббат Вакх сердито взглянул на брата Серафима.
- Обоснуй, - строго наказал он.
- Неужто она не сделала сама выбор: опозорить себя! Если она - дура - что нам до неё! Не проще ли отдать?
- Пусть это станет для неё уроком, - грянул аббат и уже собирался ки-нуть шляпку в грязь и растоптать, как вдруг:
Бабка с козой остановила аббата и сказала:
- Погодь, отче! Да не Мирандино это!
- А чьё?
- Графинино!
- Какой ещё графини?
В этот момент подбежал инопланетный раб с рогами и одним глазом, облачённый в ливрею. Он сразу же представился лакеем графини Марселлы.
- Графиня Марселла?!!, - перепугано воскликнул аббат и упал в фонтан. 
- Да, - восхищённо сказал брат Серафим, - Та самая, которая после смерти брата согласилась хранить обет безбрачия, а по велению брата отдала все его деньги в наш монастырь!
- Графия изволили потерять на прогулке шляпку-с, - сказал слуга, и восхищенно указал на шляпку: Это ж она-с!
Аббат Вакх, снова покраснел, и снова от гнева. Но гнева на самого себя. Он был большим любителем поправлять спавшую подвязку чулка у мадам графини. А иногда любил бывать с ней в её гостиной целуя её воротник, ибо он был её... впрочем хватит!!! Он начал осматривать шляпку, стряхивал с ней пыль. Дул на неё. Пыхтел и потел, как из сауны. Аббат Вакх, встав из воды, поднял шляпку к небу, словно священную реликвию, и воскликнул:
- Боже продли годы Нашей Благодетельнице Госпоже Графине!
Аминь!, -пропели все, кланяясь и падая на колени.
Аббат Вакх и Брат Серафим триумфальным, даже скорее богослужебным шагом пошли к стоявшей неподалёку прогулочной карете-кабриолету.