Лес

1 глава. Рассказ.
Там, в самой чаше леса, где даже полдень не в силах разогнать вековую тьму, таилась древняя, чужая человеку жизнь. Русалки выходили сюда и утром, и днем - не плескаться в воде, а сидеть на сучтьях деревьев, словно зловещие птицы, и следить, как лешаи бесшумно  проходят мимо. У самой, в зыбком отражении, кто-то чужой разглядывал черты собственного лица - будто примерял чужую судьбу.
А с наступлением сумерек лес менялся. Тени обретали вес и плоть, и по тропам начал метаться всадник - рыцарь без головы, чьи доспехи звенели, как погребальный колокол. Его копыта выбивали из  земли  не искры, а обрывки забытых проклятей.
Чуть поодаль шёл человек, будто сотканый из стали и натянутых нервов : каждый его шаг отдавался в воздухе сухим треском. На груди тускло поблескивал металлический крест - не знак веры, а печать обреченности. Стоял сентябрь, золотой и обманчиво спокойный, но никто не знал, что для этого человека он станет последним. Да и сам он, кажется, уже не помнил зачем пришёл сюда.
Он сделал шаг вперед -и тени вокруг дрогнули, словно пробуя его на вкус. Второй шаг - и под сапогом хрустел чей-то забытый след, огромный, как у великана. На третьем шаге  русалки встали перед ним в хоровод, и их пение было не музыкой, а ножом, скользящем по коже. Он попытался отступить на четвёртый шаг, но они не дали - сомкнули круг, и стоило ему открыть рот, чтобы закричать, как водоросли, живые и холодные, метнулись ему к нему, затыкая крик.
Высоко на ветке висело яблоко - не золотое и не алое, а живое ,пульсирующее  в такт дыханию леса, почти сливалось с тьмой. Человек сорвал его, и в этом движении было столько ярости и отчаяния, что даже деревья на миг замерли. С глухим рыком он вонзил яблоко в сучок- и лес ответил ему полной ненавистью. Русалки схватили его, потащили к воде, и в их глазах он увидел не злобу, а древнее, равнодушное знание : он был лишь звеном в цепи, которую плели задолго до его рождения.

-Вот так и погиб твой отец, сынок, - произнесла мама, мерно покачивая мою люльку. Её гоос звучал ровно, будто она рассказала не о смерти, а о чем-то будничном, и тот этого по моей спине пробегам липкий холодок.
- Да как страшно... - прошептал я и натянув одеяло до самого подбородка, оставив лишь узкую щелку, чтобы видеть мамино лицо. В свете керосиновый лампы её черты казались резкими, словно вырезанными из тёмного дерева.
- А то место... оно сейчас ещё существует? - рискнул спрасить я, хотя уже знал, что лучше бы промолчать.
- Да - коротко ответила она, и в этом " да "  прозвучало столько тяжести, что воздух в комнате будто сгустился. - Но пообещай мне, что никогда не пойдешь туда. Никогда. Слышишь?
- Обещаю, мам! - выпалил я, вцепившись пальцами в край одеяла - Я не когда не нарушу это обещание, честное слово!
- Я очень рада ,что ты меня понял, - тихо сказала она и принялась собирать разбросанные по столу вещи, избегая смотреть мне в глаза. Её движения были торопливыми, неестественно резкими.
- Мам, но... - начал было я, пытаясь выдавить из себя хоть слово, спросить, что же том случилось, потому отец не вернулся.
- Все, хватит. Закрыли тему, - оборвала она строго, и её голосе проскознуло что-то чужое, ледяное. Мама резко отвернулась, погрузив комнату в полумрак, и я заметил, как на мгновение её тень на стене изогнулась, будто у неё столь слишком много рук. Я зажмурился, а когда открыл глаза, тень снова была обычной .
Она потушила лампу, и темнота накрыла комнату плотным покрывалом. Я лежал, прислушиваясь к каждому шороху, и мне казалось, что за тонкой стенкой кто-то тихо скребется, будто пытается пробрался внуторь. " Это просто ветер " - шептал я себе, но сердце колотилось так громко, что заглушило все остальные звуки.