Еще раз о русском национальном характере

   Фёдор Михайлович Достоевский писал: «В русском характере замечается резкое отличие от европейского, резкая особенность, что в нём по преимуществу выступает способность высокосинтетическая, способность всепримиримости, всечеловечности. В русском человеке нет европейской угловатости, непроницаемости, неподатливости. Он со всеми уживается и во всё вживается. Он сочувствует всему человеческому, вне различия национальности, крови и почвы. Он находит и мгновенно допускает разумность во всём, в чём хоть сколько-нибудь есть общечеловеческого интереса. У него инстинкт общечеловечности». Что мы можем сказать по поводу прочитанного в наше время? Можем ли мы согласиться с Достоевским во мнении на русский характер, сохранилось ли это качество сегодня, и было ли оно на самом деле ярко выражено в период жизни писателя. Если было, как оно отразилось на последующих событиях истории нашей страны.
Мне хочется назвать этот инстинкт общечеловечности жаждой справедливости, о чём также говорил писатель, как отличительной черте нашего народа. Он ее увидел даже среди заключенных в остроге.   Николай Бердяев впоследствии писал, что в нашу революцию вошли знакомые черты — жажда справедливости и презрение к капиталистическому труду.  Меня прежде всего интересует вопрос, как по прошествии времени трансформировалось сознание моего народа, сохранилась ли в нём всепримиримость, всечеловечность, жажда справедливости и неприятие капиталистического труда, как не соответствующего его представлениям о добре? Или народ смирился с несправедливостью как данностью, покорился потребительскому капитализму, ему не до всечеловечности. И не в этом ли состояла задача насаждения дикого капитализма в нашей стране и развала Советского Союза? Как бы и что о нём ни говорили, но в период моего осознанного существования политика государства была направлена на всепримиримость и всечеловечность, даже зачастую в ущерб русскому народу. Мы и не думали тогда об ущербе, верили, может быть, наивно, в дружбу народов как в Советском Союзе, так и в пределах стран СЭВ и Варшавского договора.
Я помню, что в школе и в институте мы изучали принцип мирного сосуществования государств с различным общественным строем. В этом, спустя годы, также вижу стремление к общечеловечности. Нашу социалистическую революцию представляю как стремление повернуть историю вспять и построить в общепланетарном масштабе более справедливое и гуманное общество. Почему не получилось, это отдельный вопрос, не менее важный.
Закономерен вопрос: жажда справедливости, всечеловечность, доверчивость и прочие качества нашего народа в этой цепочке есть ли благо для нас, да и всего человечества, которое мы так хотели осчастливить? Наверное, найдутся те, кто скажут, что Ф. М. Достоевский предвидел будущее, приведут в пример его роман «Бесы» и слезу ребенка. Тогда выходит, надо глушить в себе это чувство, принять всё как есть и только подстраиваться под реальность, в том числе и на милость победителя. Что же делать: смириться с несправедливостью, или бороться с ней.
А что предлагал Достоевский Ф. М. - скорее смириться, чем бороться, внутренне совершенствоваться. К тому же призывал и Л. Н. Толстой и он шел по этому сверхсложному для человека пути, боролся как мог со своими пороками и недостатками. Но это отдельные и редкие случаи, а в целом, много ли мы сегодня отыщем желающих внутренне совершенствоваться, красота мир не спасает. Этот вопрос продолжает быть открытым.
Возвращаясь к вопросу о русском национальном характере, хочется отметить, что всечеловечность и стремление к правде еще живо в нашем народе, к сожалению, в основном у лиц пожилого возраста, коих презрительно называют «совками». Не раз, в том числе и здесь, доводилось слышать, что уйдут, а некоторые говорят «вымрут», «совки» и тогда Россия станет нормальной страной, под нормальностью понимается слияние с Западным миром, фактически со всеми его условиями. Это как окончательная капитуляция. Утрата национальных черт ведет и к утрате независимости страны, к поглощению ее чуждыми  ценностями.