Баня

Хмурые тучи с китайской земли по непонятным причинам обходили городские окраины Хабаровска стороной, сливая несущий груз дождём где-то в ближайшей Еврейской автономной области, там, где Сунгари заносит свои воды в Амур.

Неполные тридцать лет Ленинские очистные сооружения стоят на страже качества китайской речной воды, мало, ли, какую гадость сбросят пока ещё враги номер один советской военной доктрины.

Для двух сотен срочников вторник с утра и до позднего вечера всегда загружался банно-прачечными делами. 

Старшина старший прапорщик Поддубский Николай Алексеевич крутился, «как белка в колесе», всех помыть, кого постричь, выдать чистое нательное и постельное бельё, отвезти стирать грязное в ближайший банно-прачечный комбинат посёлка имени Максима Горького.

Из открытого окна командирского кабинета звучала любимая песня командира отдельного центра радиоразведки майора Голобородько Леонида Александровича в исполнении Владимира Высоцкого «Бермудский треугольник»:
Тех, кто был особо боек,
Прикрутили к спинкам коек –
Бился в пене параноик,
Как ведьмак на шабаше:
«Развяжите полотенцы,
Иноверы, изуверцы, -
Нам бермуторно на сердце
И бермудно на душе!»

На этот раз гостей прибавилось, неожиданно появилась страшная тема под грифом государственной важности!

Ничего не менялось, молдавский коньяк разливал Сашка Соколов, за гостем с большим почтением мелитопольского говора ухаживал Виктор Андреевич Лопатюк, как-никак, кажется вчера, а прошло по Дюма, здесь служили вместе, старший сержант и лейтенант из «пиджаков».

Изобилие на командирском столе дальневосточных рыбных деликатесов никоим образом не смущало гостя из разряда «пиджаков», тут жизнь совсем другая, более открытая и дружелюбная, без какой-либо затаившейся злобы.

- Так ты говоришь, рвануло 26 апреля, в субботу? По времени у нас было утро, 27 число, - командир Голобородько понимал значение трагедии, - пока в эфире тишина. Наши слухачи ничего не зафиксировали. Лезть к соседям «комитетчикам» будет неправильно с нашей стороны. А как ты узнал?

- По заводу дали предупреждение о возможной эвакуации. Мы с женой Галей, на месяц раньше намеченного срока, оформили командировку в Хабаровск, смежный с нами радиозавод, генеральный дал добро, поездом до Москвы, а там прямой рейс, - «пиджак» Алексей Петрович Грабов рассказывал спокойно, не обращая внимания на заботу своего, когда-то подчинённого старшего сержанта Лопатюка, - остановились в гостинице Амур. Командировка продлится два месяца. Так что, разместились за государственный счёт хорошо. Работы много, космос, однако. Будем ждать рождение второго внука. Совместим полезные дела с приятными делами.

Третью рюмку пили, не чокаясь, «за тех, кого с нами нет».

Традиция!

Закусывали, молча, каждый думал о своем, под скрип давно заигранной неумолкающей кассеты:
Мы сыграли с Талем десять партий –
В преферанс, в очко и на бильярде.
Таль сказал: «Такой не подведёт!»
Ох, рельеф мускулатуры!
Дельтовидные – сильны!
Ой вы, лёгкие фигуры,
Ой вы, кони да слоны!
И в буфете, для других закрытом,
Повар успокоил: «Не робей!
Ты, с таким прекрасным аппетитом
Враз проглотишь всех его коней!»

Старший Грабов не хотел дальше развивать чернобыльскую тему, о чём-то вспомнил, замешкался, неуклюже полез в портфель, достал свёрток.

- Леонид Александрович! От нас подарок! Здесь, на этих кассетах, все песни Владимира Высоцкого! В двух экземплярах!

Собака Хвойка со своими повзрослевшими щенками, услышав громкое троекратное ура, как по тревоге, вскочили и, спросонья во всю глотку стали вторить басом, не понимая, что, где, почему, с опаской оглядываясь по сторонам.

По давно установившейся, в таких случаях, традиции, лейтенант Грабов сразу принял командование воинской частью радиоразведчиков на себя, провёл инструктаж по мерам безопасности в бане с командирами подразделений.

«Баня! Как много в этом звуке слов, - про себя думал Вадим Грабов, неожиданный приезд родителей немного разгрузил домашние заботы, - жаль, на территории нет бани с парилкой, только душевые. Приходится возить, благо не так и далеко. Есть что вспомнить. Общественная городская баня в детстве. Особенно, деревенская баня деда Захарки. Восемь лет прошло, как-будто вчера. Да, дела! В шестнадцать лет! Кто бы мог подумать!»

- Ты чего, «стоишь, как вкопанный»? Не узнал?

Из предбанника в парилку с берёзовым веником зашла голая девушка и, стала с интересом рассматривать резко поднявшееся юношеское достоинство, подошла, как пружину оттянула, отпустила, послышался лёгкий телесный стук о живот ниже пупка.

- Маруся?

- Узнал?

- Теперь узнал. А ты что здесь делаешь?

Маруся удивлёнными глазами непонимания стала смотреть прямо в глаза своему шестнадцатилетнему ровеснику.

- Здесь живут дедушка Захар и бабушка Маруся. Я их внучка по линии мамы. Ты что, не знал? Или забыл?

- Теперь понятно. Они в отъезде на две недели. Дед Захарка договорился со мной, чтобы я каждый вечер топил его новую баню, привёл в рабочее состояние. У него через месяц юбилей, семьдесят лет исполнится. Заодно, и, мне польза, после моих футбольных тренировок, парюсь. Готовлюсь к соревнованиям. А ты чем занимаешься?

На правах хозяйки, Маруся вышла в предбанник, доложила в печку пять небольших берёзовых поленьев, посмотрела на градусник, набрала в таз горячей воды, окунула в него берёзовый веник.

- Полезай на полати. Ложись на живот, буду тебя лупить берёзовым веником, - Вадим залез на вторую снизу, чтобы Марусе было удобно махать веником, - парить в русской бане. Чем занимаюсь? Помощник комбайнёра, работаем вдвоём с отцом. В прошлом году после восьми классов выучилась на механизатора, получила документы. Теперь вот работаем, скоро уборка пшеницы.

С полным знанием банного дела, Маруся хлестала веником от шеи до пяток, сверху вниз, потом снизу вверх, иногда было больно, Вадим терпел.

- А ты чего так внимательно смотрела на меня ниже пояса?

- Да, так. Вспомнила смешную историю.

- Рассказывай, посмеёмся.

Маруся задумалась. Рассказывать, или, перевести разговор в другое русло. Решила поделиться своими, девичьими радостями и горестями.

- Тогда слушай.

- Слушаю.

- Подхожу к маме, и показываю вот на это место, говорю, что ощущаю какие-то непонятные позывы. Мама посмотрела на меня, недолго думая, сказала, что мне пора замуж и рожать детей. Выросла!

- Вот это да!

- А ты что думал! У дедушки Захара и бабушки Маруси восемь детей, по четыре каждого роду. Моя мама у них старшая. Тут мама посоветовала найти парня, старше годика на два.

- Нашла?

- Встречались. Как-то целовались. Я и решила потрогать, что там у него между ног. А там мокрое место. Потекло! Да, мама говорила, что так быть не должно.

- И?

- Стала встречаться с другим парнем. У него дома разделась догола. Он зашёл в комнату, увидел меня, голую.

- Когда смеяться?

- У него, как у тебя, резко поднялся. И, потекло. Мне напомнило случай, когда накануне варила из крыжовника варенье, от кипения кастрюля наполнилась, и, за её борта, медленно так, пенка стала переваливаться.

- Ещё знакомилась?

- Три раза, результат тот же. Плюнула на всё. Терпела.

Наступили пауза, Вадим не знал, надо смеяться над этими парнями, или, лучше промолчать. Маруся сменила веник, продолжила хлестать, чередуя с поглаживаниями.

- И какой выход нашла?

- Тут дело вот в чём. Мама подсказала. Вот у тебя на животе кубики, примерно, навскидку, их шестнадцать, может восемнадцать. Это и есть то, благодаря чему клапан и держит то содержимое, чтобы не выливалось. Спортом надо заниматься!

- Это понятно. А ты что решила?

Маруся улыбнулась, и, решила, на её взгляд, рассказать смешную историю.

- Что решила? Что решила? Заладил, как попугай. Решила! Чтобы ездить на работу, отец купил себе новый мотоцикл «Иж Планета» с люлькой. А «Ковровец» решил продать. Но я попробовала на нём прокатиться, у меня получилось.

- И при чём здесь твой «Ковровец»?

- Слушай дальше, не перебивай. Еду я как-то с «купела», ну, ты знаешь, это место, где тракторная бригада расположена, сразу за фруктовым садом. И, у меня, вот в этих местах так заныло, думала, мне капец. Остановилась возле яблоньки «белый налив», теперь я всегда возле неё останавливаюсь.

- Остановилась. И что?

- Мотор работает, ноги поставила на землю. А тут! Вибрация жуткая! Да ещё седушка, как у велосипеда, выгнутая вверх! Чувствую, какой-то прилив непонятный, чего и с чем, в промежности, в глазах туман, круги появилась, ноги подкашиваются, я возьми, да и газани. И тут, снизу вверх, по всему тему пошли приятные, до того неведомые ощущения. Потом всё стихло и, так хорошо стало, ты не представляешь.

- А маме ты рассказывала о своём «Ковровце»?

- Нет. Но она у меня как-то спросила, кто из парней мне нравится. Я сказала, что Вадим Грабов. То есть, ты.

- И что?

- Мама сказала, что бабушка Маруся мой выбор не одобрит, по роду ненадёжный человек. Дело вот в чём. Твой дедушка Филипп и моя бабушка Маруся готовились к свадьбе. Но у твоего деда получилась нежданная связь с твоей бабушкой Марфой, забеременела и, ему пришлось жениться на бабушке Марфе, так как ей было всего шестнадцать лет, несовершеннолетняя, как и мне сейчас. А моя бабушка Маруся тут же вышла замуж за дедушку Захара.

Вадим не знал, что и ответить Марусе, так откровенно о наболевшем никто с ним ещё не говорил, не делился своими невзгодами.

- А тебе до сих пор нравится Наташка Василенко? Твоя партнёрша по бальным танцам? Ау! Ты меня слышишь?

- Не знаю. Просто её с тех пор ни разу и не встречал. Три года прошло.

- Ладно, переворачивайся на спину, похлещу живот дубовым веничком, твои кубики, заодно и посчитаем.

Пока Вадим с трудом переворачивался на полатях, Маруся взяла свежий дубовый веник.

- Ух, ты! Так он у тебя не упал, и, не потёк! Вот, что значит, кубики на животе!

- Не обращай внимания. Маши веником.

- Слушай! У меня идея! Недалеко от нас живёт девушка, старше меня, от колхоза она учится на врача. Про «Ковровец» я рассказала ей. Ну, это так. Зато она мне рассказала про циклы, женские, чтобы правильно рассчитать наступление беременности. Вот я хочу родить много детей, стать матерью-героиней!

- Похвально.

- Ты знаешь, я ещё ни разу не пробовала. А ты?

- Откуда?

Маруся отбросила веник в сторону, согнувшись, залезла сверху Вадима, соединилась.

- Ты, главное, лежи тихо, ни о чём плохом не думай. Я попробую получить прилив и отлив.

- Как на «Ковровце»?

- Ладно, тебе прикалываться. Следи за этим, как его, клапаном. У меня три дня, как закончилось, так что можно. Ух, как хорошо, а-а-а-о-о-о!

- Ты сильно не ори.

- Хорошо стало. Давай ещё раз. Класс!

- Давай, слезай, раздавишь! Не дай Бог, кто узнает! В шестнадцать лет!

- Не узнают.

Слезать пришлось осторожно, чтобы не сломать живое существо. Взяла свежий веник, ошпарила кипятком.

- Держи веник. Меняемся местами. Теперь ты будешь парить меня. Хотя, подожди. Давай сделаем так. Залезай на эти полати, поверх меня. Соединяй «папа-мама», как в электричестве.

- Ты где таких слов набралась?

- В инструкциях, на комбайне, так и записано. Вот, получилось. Делай размашисто, туда-сюда, в темпе, только держись на руках, на меня не наваливайся.

- А это откуда знаешь?

- У неё в конспектах рисунки. Она в городскую библиотеку ходит, в читальный зал, такие книги только там есть, на руки не дают. Только читать. В зале. Рисунки и все записи делала по памяти.

- Тогда понятно.

- Начинай. Если клапан откроется, ничего страшного, витамины. Хорошо! Твои кубики в работе. Пузыристые. Быстрее! Ещё быстрее! А-а-а! Хорошо! Руки не болят?

- Терпимо.

- Подожди. То, что сверху, понятно. Что-то цепляет в глубине, не пойму. Прижмись сильнее. Не достаёт. А теперь прижмись и, напрягай мышцы живота. Так, понятно. Надо завершить этот процесс.

Вадим слез вниз, Маруся перебралась на первую полати, стала на колени.

- Возьми решётку под ноги, посмотри, достанешь? Если достаешь, соединяйся. Надо срочно определить, что есть что. Возьми за бочки, сильно прижми к себе и сжимай, разжимай мышцами. Туда-сюда не надо. Сильней прижимай, делай чаще. Ещё! Ещё! Ух! Что это было? По всему телу прошло. Так вот, оно, где спрятано «женское счастье». Глубоко! Дай, прилягу. Сердце стучит. Пульс, наверное, за сотню.

- С тобой, точно, всё отвалится. И руки, и ноги.

- Так, Ещё не упал? Дай ладошку, правой руки. Приложи средний палец к основанию. Так, вот вершина. По её записям, это и есть длина. Значит, если тут примерно двадцатка, то мне, надо чуть больше. Приложи свою ладошку к моей ладони. Так они одинаковые по размеру!

Маруся вдруг заметила что-то такое, о чём вряд ли кто когда-либо замечал.

- Ха-ха-ха! Как же я сразу не догадалась! У нас ладони одинаковые, пальцы одинаковые, ногти.

- Точно.

- Смотрим ноги. Щелей между ногами от верха к низу нет, арки нет, ступни одинаковые, с подъёмом. Колени одинаковые!

- И что из этого?

- Ты что, не понял? Моя мама и твоя мама, родные сёстры по общему отцу, твоему дедушке Филиппу, безвести пропавшему на войне. Сёстры!

- Интересно.

- Получается, сначала родилась моя мама, потом у бабушки Марфы тут же родился сынок. То есть, кто там, старший по возрасту?

- Дядя Кирилл. Моя мама Галя родилась через шесть лет после дяди Кирилла.

- Так что мы, Вадим Грабов, родственники! Общих детей у нас быть не может. Родятся больные уроды. У меня голова бабушки Маруси, как и мамы, а ноги и руки, твоего деда Филиппа. У тебя всё от деда Филиппа, как и у твоей мамы. Математика. Теорема. Аксиома.

- И что будем делать?

- Ладно, Вадик, не парься, завтра решим.
- Вот тебе, Маруся, и банный день!