Райзер. Реверсия смерти. Глава 1

Глава 1. Нелюдимые повадки

Трубы теплотрасс прорвало неделю назад, и теперь весь район тонул в рыжем мареве, позволяя густому пару клубиться из трещин в асфальте и оседать ржавыми каплями на облупившихся стенах. Райзер шагал по лужам с перекошенными отражениями уличных вывесок. Единственное название, которое еще можно было разобрать, «Голем-Бар», мертвенно тлело на остатках электричества. Витрины магазинов были разнесены вдребезги, внутри валялись пустые коробки от протезов и шприцы. Он перешагнул через спящего бомжа, укрытого полиэтиленовым пакетом с полустертой надписью: «”МежТэк” — завтра уже сегодня».

— Эй, мужик, подкинешь на шунт? — донеслось с парковки.

Вокруг растерзанного автомобиля копошились подростки. Один из них, с заметно трясущимися руками, яростно долбил отверткой по приборной панели, пытаясь выдрать последние ценные детали.

— Не бей по плате, идиот, — бросила девчонка с выбритым виском, шлепнув сообщника по уху. — Там чип памяти, его срезать надо, а не глушить.

Райзер даже не повернул голову, и о нем тут же забыли. Его ботинки хрустели по битому стеклу у пустого автомата, в котором когда-то продавалось синтезированное мясо. Экран устройства, почти целиком выгоревший, все еще пытался показывать адвертайз, но из-за повреждений картинка распадалась, превращая улыбающееся лицо в ломаную гримасу.

Свернув в узкий переулок между двумя облезлыми домами, Райзер сморщился от резкого запаха перегоревшей проводки, смешанного с вонью старого фритюра. По стенам змейками вились оголенные провода, местами искрящие и дергающиеся. Один из них, совсем расплавившийся, свисал словно черная сосулька.

Райзер подошел к стене захудалого дома, обложенной тяжеловесными панелями, и морзянкой выстучал по одной из них свое имя. Вход в «Трущобу» был не таким простым, как могло показаться с виду — только одна из панелей вместо металлического лязга отзывалась глухими толчками, которые можно было уловить лишь вблизи, и Райзер прекрасно знал, какая именно. Но в этот раз он не получил ответной реакции, поэтому постучал еще раз, гораздо менее осторожно.

— Не долби так, косцы тебя дери! — донеслось откуда-то сверху с помехами. — Для кого сказано, что сегодня вход через ограды?

Небрежно оглядевшись, Райзер увидел вбитый кол с повязанной тряпкой, действительно пропущенный из-за излишнего автоматизма. Он молча стукнул еще пару раз в знак принятого приглашения и направился к тесному ходу в противоположной стороне, который выглядел таким заброшенным, будто даже ветер его уже не продувал. Обходной путь занял значительно больше времени, чем Райзер планировал, поскольку приходилось заново продираться сквозь лабиринт одинаковых стен и хитрых архитектурных соединений. Его дыхание стало раздраженно прерывистым, когда голос из потаенного динамика направил его по верному пути. В нос ударил запах плесени и прогорклого масла — сигнал правильного направления.

Из тесных каменных переплетений он попал в высокий колодец с грубо снесенными потолками. Вся «Трущоба» просматривалась снизу вверх, несмотря на почерневшие пластиковые пластины между этажами. На каждом уровне громоздились закопченные стеллажи с коробками и хламом, о содержимом которых Райзер предпочитал не знать, а стены были обнесены подобием экзоскелета, не позволявшим бетону обрушиться.

За прилавком, развалившись на стуле, сидел хозяин — необъятный мужчина лет пятидесяти в застиранной футболке с едва различимым логотипом энергетика. Его левая рука представляла собой грубый прототез — клешню, явно дешевую модель без тактильной обратной связи. Она взметнулась в воздух, когда Райзер вышел из темного прохода.

— Трезвонит так, что все нулевики подымаются! Еще и опоздал на день! — закричал мужчина. — Уж думал, тебя голуби склевали.

Райзер молча достал из внутреннего кармана тряпичный, перетянутый проволокой сверток и бросил его на прилавок. Клешня поддела ткань, обнажив три маленьких пластиковых цилиндра, заляпанных пальцами. Шунты.

— Тихие, — констатировал владелец, вертя один цилиндрик в пальцах. — С тем же фирменным штрихом: просыпаешься от кислородного голода.

— Зато без меток. Дешевле корпоративных.

— И дешевле гробов, — хмыкнул хозяин и нырнул под прилавок.

Послышался стук банок, шелест упаковок. На прилавок, прямо поверх маслянистых следов от шунтов, упал мешочек с крупой, две липкие консервные банки без этикеток и шесть пакетов с мутной вязкой жидкостью.

— Рис, как обычно, с жучками, консервы аккуратно запаяны обратно, концентрат воняет, но не отравишься.

— Срок годности?

— Да какая разница, — клешня неряшливо клацнула. — Если не вскрывать, сгниет позже тебя.

Райзер застыл перед набором пайков, просчитывая в голове варианты дальнейшего обмена. Он пододвинул крупу, одну банку и два пакета к себе.

— Нужен комлинк. Вот так справедливо.

— Скорее вот так, — под смешок клешня загребла все припасы обратно. — И еще должен будешь. — Райзер молчал. — Это больше не примитивный приемник, а целая система подпольной связи. Полная свобода в ловле каналов, выжженные частоты работают как миленькие. Знаешь, чем я особенно горжусь? Он не сгорает после одного вызова!

— Тогда он точно мне нужен.

— Для чего? Ты же отшельник, Раз, все заказы тащишь в одиночку, за стоящие дела не берешься, подслушивать тебе не за кем. Поешь хотя бы свеженькой синтятины.

— Внести в лист, Флекс.

Их взгляды впервые встретились. Флекс показательно прищурился, намеренно выдерживая драматическую паузу.

— Ладно, гуляем! — он дважды клацнул клешней, и откуда-то подлетел неказистый аппарат, напоминающий испуганную черепаху. — Третий ярус, отсек списанной рухляди, принеси дяденьке игрушку и не урони по дороге, понял?

Несколько секунд аппарат провисел в воздухе и тронулся к центральной полой трубе, откуда можно перемещаться между уровнями «Трущобы», только после легкого тычка клешни по корпусу. Он не летел свободно, как умели даже самые простые подручные дроны, а словно переваливался по невидимой лестнице, которая представала то винтовой, то пологой, то вовсе круто уходила вверх, теряя промежуточные ступени.

— И аккуратно! — рявкнул Флекс вдогонку. — Без самодеятельности!

Райзер и Флекс смирно наблюдали за черепахой. Она проползла по воздуху до середины трубы и там замерла, прикидывая, не пора ли повернуть назад, но после очередного визга продолжила перебирать невидимыми лапками к цели. Спустя пару неверных поворотов и опрокинутую коробку с хакнутыми конечностями к полукруглому брюху все-таки примагнитился крошечный модуль коммуникативной линковки. Флекс нажал одну из десятков кнопок чуть выше головы и скомандовал:

— Ну все, теперь залетай в шахту.

После этих слов черепаха скрылась в отделении экзоскелета и мгновенно оказалась перед Райзером, тыча в лицо с боем добытым устройством. Единственным признаком удивления стало дернувшееся левое веко.

— Дело сделано! И кстати, про дела. Как поживает твой ведроподобный охранник?

— Говорил же, Брик не охранник. Застревает на ровном месте, путается в прежних маршрутах. Надо обновить координирующий мостик. Есть?

— Есть-то есть, ты лучше скажи, как или чем отдавать будешь. Не думай, что я спущу тебе все должочки из греймаркетской вежливости, — последовала пауза, которую Райзер не спешил нарушать, поскольку знал, что продуктивно вести дела с Флексом помогает игнорирование. — А, черт с тобой, мистер я-презираю-смол-токи. Есть сочная халтурка, припас специально для тебя. «МежТэк» запускает терминалы в районе Возрождения, нужно проверить, сразу сдохнут или опосля, — Флекс прихрюкнул и безуспешно попытался уловить движение хоть одного мускула на лице Райзера. — Сам знаешь, экономят на своих же маячках, лишь бы протянуть вездесущие ниточки подальше. Но нам с тобой какая разница? Контракты с совестью давно переподписаны, так что предлагаю поработать чуть больше, чем ты привык.

— Отобьет комлинк и мостик?

— Еще как отобьет. Может, подкину тебе даже сверх того, допустим, стеклянку свежепереработанного протеинового концентрата.

— Идет.

— Знаешь... люблю я с тобой общаться, Раз, сразу настроение появляется. Завалялась у меня тут одна подгнивающая штука, забери-ка себе.

— Инертный гель для регенерации контактов нейроинтерфейсов, — констатировал Райзер, взяв в руку контейнер. — Только тараканов травить.

— А то в твоей халупе соседей нет? Если не возьмешь, даю бессовестное слово греймаркетщика, будешь только к немощным бабкам захаживать пылесосы калибровать.

Райзер положил неприятно теплый гель во внутренний карман, забрал комлинк и деталь для Брика и по привычке направился к парадному выходу.

— Не-а, — клешня резко лязгнула. — Внеплановые облавы мне тут не нужны, живо вышел как зашел.

Губы Райзера сжались, и это было первое внешнее проявление эмоции за последние дни.

За какие-то полчаса, проведенные в «Трущобе», туман окутал улицы от разрушенных вершин высоток до проржавевших гильз в стоках. Видимость была не дальше вытянутой руки: дорога под ногами походила на минное поле и расклад снарядов менялся ежесекундно. Невесомая вязь лезла в глаза, оседая химическими хлопьями на ресницах, от которых предстояло как следует отмыться. И все же в расплывчатом свете район серых торговцев обмельчал до очертаний и стал по крайней мере терпимым. К тому же биометрические сенсоры были неспособны пробить этот щит техногенной ошибки, а воздушные патрули на время сложили свои крылья, поэтому навигационное чутье обострилось и безошибочно вело к убежищу. Он продирался сквозь затуманенные кварталы, становившиеся абстрактными галлюцинациями света и теней, и плотные облака городского яда, с каждым новым шагом все больше напоминавшие закупоренный болотный парник, пока вдруг не уперся в тугое сопротивление голографической иллюзии. Кожу охватил пронизывающий холодок, и под ногами возник плавный спуск, уходящий под фундамент огромного дата-центра.

Остаток дня Райзер провел в полузабытье. Как пробрался через технические тоннели, смыл городскую интоксикацию, заменил мостик Брика — все события тут же вылетели из головы, освобождая ресурсы организма для самоисцеления.

Ему приснился сон о том, что дата-центр когда-то дышал, и дыхание это отдавало специфическим запахом озона и перегретой пластмассы. Стройные шеренги серверных стоек простирались в бесконечность, их мерцающие индикаторы отсчитывали такт невидимой симфонии данных, трубки охлаждения шипели, окутывая оборудование голубоватым туманом, обслуживатели скользили между рядами и методично сканировали каждый чип, каждый разъем, словно хирурги, проверяющие жизненные показатели пациента. Теперь одни только сбоящие вентиляторы да потухшие дисплеи напоминали о былом величии этого цифрового храма, превратившегося в руины, где кислая пыль из чего-то некогда инородного, что уже давно стало частью этого места, разносилась по помещениям.

Райзер открыл глаза за тринадцать минут до того, как нейроинтерфейс запустил бы утренний цикл. Его взгляд блуждал по дыре в потолке, монотонно перебирая клубок гниющих проводов. Бетон вокруг дыры был испещрен трещинами, похожими на карту полузабытого города. Одна из них, самая длинная, каждый день становилась чуть заметнее и сегодня прошла еще на миллиметр дальше — Райзер отметил это для внесения в еженедельный отчет о состоянии убежища. Левое веко дернулось коротким разрядом, что он сразу же внес в ментальный лог: «Тик участился втрое за последнюю неделю. Вероятная причина — перегрузка зрительного нерва во время ночных мониторингов». Райзер любил маленькие формальности.

Его убежище — бывший дата-центр «МежТэка», списанный за год до официального перехода корпорации на облачные хранилища. Один из первых объектов компании, которая скорее терпела необходимость располагаться в отродье брутализма с торчащими в разные стороны кубами. По подсчетам Райзера, в лучшие дни было задействовано около сорока процентов здания, остальные шестьдесят простаивали десятилетиями. Бетонную коробку бросили гнить на городском пустыре, как нежеланного ребенка, и такое опустелое место, наспех вычеркнутое из всех документов, идеально подошло нелюдимым повадкам Райзера, занявшего небольшую серверную секцию. Одним из немногих признаков обитания в дата-центре оставались периодические переливы аварийных ламп, будто выражавших тоску по утраченной полужизни.

Очередной запуск сигнальных огней остановила безжалостная рука, перезагрузившая систему поворотом ключа. Наступила абсолютная тишина. Дыра в самой реальности — Райзер знал это на уровне спинного мозга. Его пальцы непроизвольно сжались, когда внутреннее ухо начало улавливать то, чего не должно было быть слышно: сокращение мышц и сухожилий, давление в черепе, глухой стук сердца. В этой тишине мир распадался на части.

— Фантомный гул, стандарт.

Хлынула синтезированная запись «живого» дата-центра. Кровь, вливающаяся в умирающее тело. Фоновый шум заполнил пустоту, залатал дыру, вернул реальности ее привычные очертания. Но где-то на границе восприятия тишина продолжала шептаться. Лампы слабо мерцали в такт, находясь в процессе перезапуска, будто пытались что-то сказать.

Но Райзер уже не слушал, его внимание переключилось на более важный ритуал. Тело инструмент, а каждый инструмент требует калибровки: он глубоко вдохнул, проверяя объем легких, затем стянул футболку и уменьшился визуально в два раза. Он начал с виса и подтягиваний на вентиляционной трубе, перешел к статическим удержаниям у стены, во время которых мышцы кора горели ровным информативным пламенем, закончил тягой импровизированных грузов в виде металлических стоек. Ровно столько, чтобы тело оставалось функциональным, способным выдержать полевую нагрузку, но без перерасхода ресурсов. Веко дергалось, пот стекал по спине строгими дорожками — каждый сигнал фиксировался автоматически, служа данными для еще одного отчета.

Он подошел к рабочей станции, встроенной в стену там, где раньше находился серверный шлюз. Экран ожил при первом прикосновении.

— Полная диагностика. Приоритет — сетевые аномалии.

Система начала работу, когда снизу раздался металлический лязг.

— Хозя-а-аин! — с пронзительным дребезжащим голосом из-под стойки выкатился корпус, некогда оранжевый, а теперь выцветший до грязно-желтого. Его украшала глубокая царапина, на месте одного из сенсоров зияла дыра, заклеенная изолентой. Дисплей мигал прыгающими символами, обозначавшими радость.

Райзер опустил взгляд.

— Обнаружен враг! — запищал Брик, тычась в пол. Между трещинами в бетоне лежала скрепка.

— Это не враг, — сказал Райзер, держа руки в приготовленном положении над клавишами.

— Но он блестит! — Брик подпрыгнул на месте, его колеса скрипнули от резкого движения. — Все блестящее — мусор! Весь мусор должен быть убран!

— Это не мусор, — вздохнул Райзер. Он знал, чем это закончится.

Брик разогнался: «Активирован режим пожирателя!». Его корпус дрожал от возбуждения, вентилятор внутри завыл, как крошечный реактивный двигатель. С характерным хрустом скрепка исчезла в недрах устройства. Раздался звук, словно кто-то бросил горсть гаек в блендер. Брик дернулся, его дисплей погас, а потом замигал красным и показал два крестика.

— Ка-та-стро-фа... — голос растянулся, замедлился, проигрываясь через поврежденный динамик.

Райзер снова вздохнул — это был третий инцидент за неделю. Он перевернул пылесос, поддел скрепку, аккуратно встряхнул корпус. Из Брика звонко выпал согнутый инопланетный иероглиф.

— Ты мусор, — констатировал Райзер.

Станция тем временем завершила процедуру. В воздухе замерцали строки кода, схемы маршрутизации, графики нагрузки.

— Сканировать скрытые сокеты. Глубина проверки максимальная.

Компьютер задумался на несколько секунд. Где-то в глубине системы зажужжали вентиляторы. Наконец на экране появился отчет: ВНЕШНИХ СОЕДИНЕНИЙ НЕ ОБНАРУЖЕНО; ЛАЗЕЕК В МЕЖСЕГМЕНТНОЙ МАРШРУТИЗАЦИИ НЕТ; ЦЕЛОСТНОСТЬ СИСТЕМЫ: 98%.

Система чиста. Никаких следов вторжения, никаких цифровых тараканов в вентиляции его сети. Райзер уже собирался завершить сеанс, когда экран дрогнул.

НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЙ ОБЪЕКТ В КЭШЕ УРОВНЯ 3. РАЗМЕР: 12,7 МБ. ВРЕМЯ СОЗДАНИЯ: 02:17:31

Пальцы провалились в клавиатуру. В два ночи Райзер спал.