Мучительный поиск Истины С. А. Есениным 4

«Мучительный поиск Истины Сергеем Александровичем Есениным».
       Глава четвёртая «Отчаяние и примирение с совестью»
Сразу хочу оговориться: это стихотворение самое «отчаянное» из приведённых в статье  - и уже прозвучавших, и тех, что будут ещё звучать. Просто тема обязывает, а иначе придётся в бездонную пропасть погрузиться и шанса «вынырнуть» скорее всего не будет.
Итак…
  Мне осталась одна забава:
Пальцы в рот и веселый свист.
Прокатилась дурная слава,
Что похабник я и скандалист.
Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в Бога верил.
Горько мне, что не верю теперь…
 Прежде всего год написания – 1923, стихотворение из  цикла «Москва кабацкая»,                что комментариев уже, явно, не требует. Прежде, чем возвратиться  к самому произведению, скажем вот о чём: вырос поэт в селе, недалеко от монастыря – называлось село Спас-Клепики  –  в музыкальной семье.  И вдруг в одночасье всё сметено революцией, да кроме того,  попадает поэт в Столицу – в кабак, который всегда «дном»  жизни считался – вспомнить хотя бы Ф.М.Достоевского. (См. «Об и истинной нравственности, Христом дарованной»).
И вдруг признаётся поэт – о лирическом герое как-то неуместно говорить, особенно                в связи с названием цикла – что стыдится, веры в Бога! И о том, что испытывает горечь от неверия. А главное о том, что путь потерян и вряд ли когда-нибудь найдётся.
Видимо, это  - одно из самых запутанных произведений, когда пытаются поэта утопить,                а он «всплывает», причём, в самый последний миг и продолжает говорить о себе, словно оправдываясь.
 Золотые, далекие дали!
Все сжигает житейская мреть.
И похабничал я и скандалил
Для того, чтобы ярче гореть.
 Словно слепой котёнок или щенок «тыкается» поэт во  все углы, находя очень сомнительное оправдание. С. А. Есенин – поэт, довольно известный, а сколько истинно русских крестьян, веками привыкших, как говорил писатель предыдущего поколения И.С.Шмелёв, к «вековечному ритму труда и молитвы», оказались выброшенными,                подобно сору! (Цитата про «вековечный ритм» труда и молитвы России принадлежит мыслителю И.А. Ильину, но саму повесть «Лето Господне» написал И.С.Шмелёв)
И, кажется, невозможно представить истинный масштаб трагедии села, стоящего                без Храма. По душам тысяч, миллионов крестьян словно танком проехали. Неслучайно изрёк поэт пророческую мысль о том, что мужик «захлебнётся лихой самогонкой». Комментировать незачем…
Но мы, кажется, в сторону ушли?!   
Итак…
 Дар поэта — ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.
Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились —
Значит, ангелы жили в ней.
 Сложно сказать, доказывает поэт что-то себе сам или другим – в принципе одно другого не исключает, но он словно «трезвеет», если угодно. Если в самом начале он почти заговаривается, то здесь словно пелена спадает с глаз.
И вот вполне «логический» вывод, к которому приходит С.А.Есенин…
 Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной,—
Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.
  Кажется, если не вернулся окончательно поэт, то уже на «правильном» пути – вернее, на пути к примирению с собственной совестью.
 В «край иной» по-другому в «мир иной» – но темы времени и пространства уже касались  – главное же в последней просьбе поэта. Да, ещё, кажется, не до конца примирился он с Создателем и в благодать ещё, кажется, не поверил или не до конца поверил, но две последние строки словно последний лучик надежды, что блеснул в «адских» лабиринтах. А значит, есть надежда выйти из "ада" на свет.
И давайте всё-таки вспомним, что за С.А.Есенина молится Церковь, а Церковь                за самоубийц не молится…
А про Образ Христа в следующей главе  побеседуем…
(Продолжение следует)