Мы и есть память. Глава 22

Глава 22. Луксорская деревня.
- А что ты ешь? — спросила Карима: - Что тебе приготовить?
- Карима, хабибти, мне все равно, только  не мясо.
- Кура? It;s means chicken.
- Ты знаешь русский? По-русски тоже говорят «кура». Кура — тоже нет, это же мясо.
- Нет, я по-русски не говорю, - засмеялась Карима, по-арабски тоже так же. По крайней мере, тут мы так говорим. А рыбу ешь?
- Да, ем.
- Тамам, зуруна бокра эс-собх.
- Тамам, маасаляма.
   Распрощавшись с Мухаммедом и Каримой, мы пошли купить что-то  чтобы взять с собой завтра.  Лавки с фруктами и сладостями работают до глубокой ночи, но не работают с утра Вообще утро у них тут начинается ближе к обеду.  За это я тоже люблю луксорскую жизнь, никакой суеты, в ***атарифе с утра тишина, кому нужно тихо уехал на работу, остальные в спокойном медитативном состоянии, магазины работать начинают ближе к аср- то есть к часам к четырем вечера и допоздна. Нормально, учитываю жару.
   Мы купили разных фруктов и нарядную круглую коробку конфет.
   Мы пришли к ним в гости часам к десяти утра. У Каримы уже все было готово. Нас сразу усадили за стол, вернее конечно же, на пол. Карима много наготовила и испекла хлеб. Вот умеют они здесь печь вкуснейший хлеб. Она очень легко порхала от кухни к «столу». Последним штрихом в сервировке была рыба, запеченная в духовке с овощами. С пылу с жару в огромной форме для запекания. Меня она усадила чётенько к этому блюду.
   Мы принялись есть и общаться. Беседа текла непринужденно, все друг друга понимали, несмотря на языковой салат, на котором мы общались. Рыба была великолепна. Карима специально для меня пошла ни свет ни заря на базар и купила свежей рыбы, привозимой рано утром из Хургады. Можно было, конечно и нильской купить, но она предпочла выбрать для меня морскую.  Меня растрогала эта забота. Я бы поступила точно так же, но о египтянке, на тот момент мало знакомой, это говорило о многом.  У нас ней были похожие характеры, не зря же меня тут Каримой называли. Так мы и подружились две Каримы — египтянка и европейская «египтянка».
   После завтрака-обеда Карима показала  мне свой  дом. Вернее это была часть дома, пристроенная к дому родителей Мухаммеда, причем из гостиной была дверь в дом свекрови. На половине молодых было две спальни, гостиная и кухня. В комнатах было минимум мебели, но в кухне и спальне было всё необходимое. В спальне красивая мебель и кондиционер. В кухне, помимо мебели, имелась вся кухонная техника. Меня это уже не удивляло, когда внешне неказистый, иногда откровенно старый, даже древний, дом внутри оказывался вполне приличным современным жильем. Это всегда был контраст египетской деревни. А Луксор для меня, особенно Вэст Бэнк, всегда был деревней. И в этом тоже было свое противоречие: древние Фивы с грандиозной историей и величественными храмами спокойно уживаются с новыми и старинными деревенскими постройками и бытом фелахов
- Ты фелахили хадари? Только не обижайся, спросила я как-то у одного человека из семьи.
- Все египтяне — фелахи! Даже, если живут в городах. - Он это сказал с такой гордостью, что я сразу поняла суть того, что он имел ввиду.  Они очень любят свою землю, свою родину. Египтянин не может долго находиться вдали от дома. Они все хотят куда-нибудь уехать. Но как только уедут сразу мечтают вернуться домой.
    На десерт Карима подала фрукты, пахлаву и мои шоколадные конфеты, которые я привезла из Киева. А те, что мы купли в лавке стояли рядом, как  нарядный дэкор. Ребята уплетали киевский шоколад, хвалили:
- Хочешь попробовать египетский шоколад? — спросила, смеясь Карима. Ахмед с Мухаммедом тоже заржали. И кто-то из них открыл коробку. Я взяла конфетку в «золоте», развернула, а там шоколадка времен Кулюбатры. Сладкий камень.
- Эти конфеты все всем постоянно дарят, но никто не может съесть.  Многие так и носят их из гостей в гости, как букет искусственных цветов, объяснил Мухаммед.
- Я тебе говорил, что конфеты — это лишнее, но ты же захотела что-то красивое. Засмеялся Ахмед.
    Ну да, над упаковкой потрудились. Креативная.
   Открылась дверь и вошла мама Мухаммеда с корзинкой, наполненной кока-колой, спрайтом и фантой.
- Выпьете чай или каркадэ,- спросила Карима, легко вспорхнув из позы «по-турецки»,   с вертикальным взлетом. Они  слегка обнялись и поцеловали трижды друг друга в щеку, по египетской традиции. Карима пошла в кухню, а Фатма села возле меня, так же легко, как Карима отсюда взлетела: Каркадэ, прокричала она ей вслед. Это здесь нормально кричать на расстоянии. Поначалу никто при мне не перекрикивался, но теперь я - своя и можно не скромничать. Это они так общаются с братьями-сестрами, подругами-друзьями. Но с родителями или муж с женой и жена с мужем — только тихим ласковым голосом. Причем женщины часто тонким, даже писклявым «детским» голосом, что не мешает им этим голосом сказать мужу иногда какую-нибудь обидную гадость.
    Карима принесла поднос с чаем и каркадэ, раздала всем, села возле свекрови и подвинула к ней  коробку с дорогими, но несъедобными конфетами: - Итфаддаль, йа уми Фатма.
Фатма засмеялась, она вообще смешливая женщина: - Халяуа лильхама;. Она хочет, чтобы я сломала зубы  язык, - смеясь повернулась она ко мне. - Я возьму побольше, завтра пойду к своей свекрови, подмигнула она мне.
    Мы обсудили семейные «традиции» у нас и у них. Оказалось все тоже самое. 
Карима на кухне мне сказала, что Фатма, хорошая вообще-то, но ее очень много.
   Карима очень быстро и грациозно убрала все с пола и все переместились на дэки, стоящие под стенами гостиной по периметру, возле каждого как-то сам собой  возник подносик с напитком. Рядом со мной, конечно, с кофе.
    Потом Фатма провела нас на свою половину. Я как всегда не сразу поняла -  это уже квартира или еще двор. Меня снова всем представили. Из присутствующих я опознала только брата Мухаммеда и бабушку Ахмеда, она оказалась тут кому-то  тоже бабушкой , а кому-то сестрой. Я не старалась разобраться в орнаменте их генеалогических древ и кустов, давно приняв, что тут все родственники. И их генеалогия выглядит, как пальма — все с одного ствола, есть те кто листья — эти подальше, а есть кто гроздья фиников. В общем много их.
- Как же их много, - подумала я, по дороге домой: - надеюсь мы завтра не пойдем никуда.
- Завтра пойдем к Мудаммеду на алебастровую фабрику и в Долину Цариц. Это одна дорога и рядом.
                Продолжение следует...