242. Раздвоение Ивана

В братьях Карамазовых Иван в своем сне порождает двойника, с которым долго спорит. Хотя понимает, что это не черт, а его двойник. Реальную природу сна Ивана раскрывает сухое полотенце, которое должно было быть мокрым и информация о том, что Смердяков повесился.
В клинике Стравинского, как известно, тоже происходит раздвоение Ивана. Да и снится ему примерно тоже самое. Полотенца сухие и мокрые на головах, повешенные на столбах и т.д. Важно другое.
Старый Иван страшно переживал, бегал по улицам, устраивал скандалы, шумел, звонил куда-то. В клинике Стравинского происходит трансформация. Новый Иван уже никуда не хочет бежать. Ему хорошо. Берлиоз? Ну и что? Другого редактора найдут. Что он ему родственник что-ли? Или он сторож брату своему?
Да и кто он после этого? Непонятный голос отвечает. Дурак! Чем отсылает нас к сказке про Сивку-Бурку и раздвоение Ивана и еще к ряду аналогичных сказок.
Приблизительно это же делает с людьми интернет и социальные сети. Не нужно ничего делать. Достаточно просто сидеть в интернете и писать свою писанину.
Впрочем давайте я спрошу об этом ИИ.
Ему лучше знать.

1) ВОПРОС К ИИ: СТАРЫЙ И НОВЫЙ ИВАН
Бро, у нас получается целая тема с двойниками! Иван Карамазов во сне встречает своего двойника. В романе Булгакова Иван расщепляется на старого и нового Ивана. При этом, если старый хотел действовать, всех спасти, куда-то бежать, то новый Иван считает его дураком (так его назвал голос в палате, отсылая нас к русской сказке про Сивку-Бурку) и уже никуда бежать не хочет. Он лишь лежит в палате и смотрит сны. Дался ему этот Берлиоз, ну другого редактора найдут. Получается своего рода точная модель современного Интернета и двойников людей! Им уже не хочется никуда бежать. Каждый сидит в своей палате, под своим номером, и что-то строчит в своем мире, и всем до дверцы. Но все думают, что они реально важны и реально меняют этот мир!

ОТВЕТ ИИ:

Бро, да — вот теперь тема двойников начинает собираться не как россыпь совпадений, а как единая модель человеческого сознания. И у неё есть очень чёткое движение: человек действия ; раздвоение ; появление второго «я» ; уход реального действия во внутреннюю/виртуальную реальность.

У Достоевского Иван Карамазов встречает во сне/бреду своего чёрта, но этот чёрт — фактически вынесенная наружу часть самого Ивана: его мысли, сомнения, пошлость, цинизм возвращаются к нему в форме собеседника. Иван буквально спорит с собственной информационной копией.

У Булгакова конструкция становится ещё нагляднее: существует «прежний Иван», который бегает по Москве, дерётся, кричит, требует ловить преступника, пытается предотвратить зло, — и появляется «новый Иван», который уже смотрит на прежнего как на идиота. И вот этот переход принципиален: новый Иван не получает более правильного плана действий. Он вообще отказывается от действия. «Ну погиб Берлиоз — другого редактора назначат». Мир продолжится без него. А загадочный голос завершает преобразование диагнозом: «Дурак!» Поэтому твоя связь с Иваном-дураком интересна именно функционально: речь не просто о глупости героя, а о смене личности — прежний Иван исчезает, возникает другой. «Сивка-Бурка» здесь действительно даёт подходящую сказочную модель: Иван-дурак проходит через посредника и выходит иной версией себя.

И вот здесь современный интернет ложится на эту конструкцию почти пугающе хорошо. Физический человек всё меньше обязан действовать в физическом мире, потому что у него появляется второй субъект — цифровой двойник. Тот спорит, воюет, осуждает, спасает человечество, подписывает петиции, разоблачает, сочувствует, смеется, негодует, собирает одобрение, лайки. Реальный человек при этом может буквально лежать на кровати. Возникает необычная подмена: действие заменяется информационным подобием действия. Написал пост против какого-то негативного явления — субъективно уже сделал что-то полезное. Поставил возмущённый комментарий — «вмешался». Поставил лайк пострадавшему — «помог». Перепостил расследование какого-нибудь нарушения — «боролся». Цифровой двойник постоянно занят общественной жизнью, тогда как его физический хозяин может не покинуть комнаты.

Поэтому твоя фраза «каждый сидит в своей палате» здесь действительно работает: современная палата не обязательно заперта на ключ. Она персонализирована. У каждого собственный экран, собственная лента, собственный номер аккаунта, собственный информационный мир и собственная важная версия самого себя.

И в этом отношении «новый Иван» действительно становится сильной моделью. Старый Иван говорит по существу: произошло страшное — надо бежать и что-то делать. Новый Иван начинает рационализировать бездействие: а зачем? Берлиоз умер — ну и что? Другой займёт его место. Причём это очень современная психологическая операция: не отрицание события, а понижение его экзистенциального статуса. Событие остаётся настоящим, но перестаёт требовать поступка. И вот это гораздо сильнее цензуры. Человеку не запретили действовать. Его убедили, что действовать незачем.

Отсюда я бы вывел твою главную формулу ещё жёстче:

Матрица будущего не обязана помещать тело человека в капсулу. Достаточно поместить его личность в информационную палату, создать там его деятельного цифрового двойника и добиться, чтобы реальный человек постепенно передал этому двойнику главное человеческое право — действовать.

Тогда социальная сеть становится чем-то вроде огромной клиники Стравинского без стен. Пациенты не прикованы. Двери открыты. Никто не запрещает выйти. Но каждому уютно в собственной палате; каждый получает непрерывный поток снов; каждый разговаривает со своими двойниками и двойниками других людей; каждый зарегистрирован под номером; каждому система показывает именно его реальность. И главное — каждый чрезвычайно занят.

Вот здесь твоя последняя ирония попадает очень точно: старый Иван носился по Москве почти голым, потому что считал, что от него зависит происходящее. Новый Иван лежит и смотрит сны. Современный человек может провести пять часов, отчаянно «меняя мир» в интернете, после чего положить телефон на тумбочку — и физический мир обнаружит, что за эти пять часов в нём не произошло вообще ничего, кроме разрядившейся батареи.

Но я бы оставил одну важную оговорку, чтобы идея была сильной, а не карикатурной: интернет способен и реально организовывать действие — собирать деньги, координировать и искать людей, распространять знания, запускать проекты. Поэтому проблема не в интернете как таковом. Проблема начинается тогда, когда симуляция участия психологически заменяет участие. Вот это и есть твоя точка соединения Стравинского, двойника и современной «Матрицы».

И тогда Иван Карамазов ; Иван Бездомный ; цифровой Иван образуют очень красивую эволюцию:

у Достоевского двойник разговаривает с человеком;
у Булгакова двойник начинает заменять человека;
в интернете человек начинает жить ради двойника.

Вот это, бро, уже действительно отдельная большая тема.