Тиамма 1т

               

                1т   
Это был, конечно, не морг, но ощущение морга было абсолютным. Огромное пространство было заставлено прозрачными овальными капсулами, в которых покоились неподвижные человеческие тела. Все они были облачены в одинаковые золотистые балахоны, скрывавшими всё, за исключением лиц. Лица мужские и женские с закрытыми глазами и плотно сжатыми серо-синими губами были не лицами собственно, а бледно-зеленоватыми личинами мертвецов. Возможно, что кому-то этот застывший парад мертвецов напомнил бы не морг, а огромную усыпальницу приверженцев некой тайной религии или оригинальный дизайн кладбища, но Дориду это необозримое мёртвое поле напоминало морг и только морг, даже если к нему прикоснулась изысканная рука талантливого дизайнера.

И поистине это поле было необозримо – взор не фиксировал его пределов. Дорид едва дыша, тихо крадучись (неужели боялся разбудить покойников?) лавировал между капсулами. Все они, словно порождения колоссального сатанинского инкубатора, своим идеальным однообразием просто сокрушали нормальное человеческое сознание и выпрямляли все мозговые извилины в одну ровную, твёрдую, нерушимую, уходящую в бесконечность, линию. Если бы Дорид не увидел среди этой безжизненной массы живого человека, то решил бы, что ему снится один из тех кошмаров, который цепко впивается в душу своими ядовитыми мандибулами и ещё долго не отпускает после пробуждения.

Незнакомец стоял среди прозрачных могил как некий инородный предмет, не вписывающийся в этот мрачный, леденящий кровь, ландшафт. Впрочем, таким же, не адекватным окружающей обстановке существом, представлялся незнакомцу и сам Дорид. Этот высокий, стройный и угрюмый человек был закутан в чёрно-серебристый плащ. Медно-русые волосы ниспадали мягкими волнами на его широкие плечи. Взгляд серо-голубых холодных глаз выражал непреклонность и волю.

Дорид не испугался, но всё же невольно сделал несколько шагов назад. Незнакомец подняв руку и слегка склонив голову в знак приветствия, спокойно и немного торжественно произнёс: «Я – Драгог, хранитель Элизия». Казалось, появление Дорида его вовсе не удивило. Такая реакция, напротив, очень удивила Дорида. Он ожидал, как минимум, строгого окрика. Заметив это удивление, Драгог, сказал: «Вы не первый, кто попадает сюда по неосмотрительности. Вам указать выход?»
- Если вы так любезны, то не могли бы вы мне объяснить, что всё это значит? Что такое Элизий? – Дорид сам не ожидал от себя такой наглости – любознательность в данном случае перевесила робость.

Вопрос этот не вызвал никакой негативной реакции Драгога. На его каменном лице не дрогнул ни один мускул. Ровным и невозмутимым голосом он произнёс:
- Это хранилище тел астронавтов, путешествующих с околосветовыми скоростями. Как известно, биологическое тело не может выдержать субсветовую скорость, поэтому тела астронавтов остаются здесь, а их энергетические оболочки (психическая и ментальная), погружаясь в фотонное облако, путешествуют вместе с ним по разным участкам Галактики. Я присматриваю за телами астронавтов. Конечно, хранилище оборудовано автоматическими приборами наблюдения и охраны, но, как известно, ни один робот не способен заменить человека, да и сами приборы нуждаются в наблюдении.

- Интересно, - Дорид задумчиво покачал головой, - в обществе об этом нет никакой информации…
- Да. Граждане Планеты не должны об этом знать. Для их же спокойствия, - бесстрастно проговорил Драгог.
- И я…
- Да. И вы никому ничего не расскажите, после того как я укажу вам выход, - тоном не терпящим возражений произнёс хранитель Элизия.
- Но вы сказали, что я не первый… почему вы вообще допускаете, чтобы кто-то сюда попадал?
- А вы любопытны. Ваши предшественники вообще не задавали никаких вопросов, - голос Драгога чуть смягчился, видимо впервые за свою практику в роли хранителя он удивился.
- Я надеюсь мне это ничем не грозит?.. – иронично улыбнулся Дорид.
- Нет. Здесь вам ничто не угрожает. А вот там, то есть за пределами Элизия, если вы…
- Понятно…
- Попадание в Элизий посторонних происходит вследствие сбоя портальных систем. Видимо при их переключении. Например, когда вы из дома при помощи портальной системы перемещаетесь в полимаркет, из полимаркета в ресторан или ночной клуб, тактируя, по неосмотрительности, не ту программу или попадая в межпрограмье, то происходит нечто, что пока недоступно нашему пониманию и… происходят подобные, но довольно редкие, казусы.
- Спасибо, - Дорид отвесил неглубокий поклон,- что не съели меня и сообщили мне удивительные вещи, о которых я и не подозревал.
Драгог никак не отреагировал на крупицу чёрного юмора. Подняв руку, он отчеканил:
- Следуйте за мной.
Дорид  безропотно исполнил команду. Он уже не смотрел на прозрачные капсулы – достаточно насмотрелся на них – а следил взглядом за величественной фигурой хранителя. И всё же боковым зрением… Дорид остановился. Ему показалось, что один из мертвецов улыбнулся. Драгог видимо почувствовал, что его невольный подопечный остановился и медленно, не поворачивая головы, развернул весь корпус в сторону Дорида.
- Что случилось?
- Мне показалось… нет… наверное мне только показалось… - Дорид глупо улыбнулся.
- Что?

Дорид внимательно вгляделся в неподвижное тело мужчины под прозрачным колпаком. Ничего необычного. Он уже хотел отвести взгляд, но тут веки покойника дрогнули и стали медленно открываться. Через мгновение два тускло-жёлтых глаза уставились на непрошенного свидетеля. Злоба в них мешалась с презрением и насмешкой. А затем раскрылись сизо-лиловые узкие губы, обнажив два ряда ровных широких зубов.
Дорид обмер. Он увидел только как мелькнул чёрный плащ Драгога, и это вывело его из ступора. Хранитель Элизия тёмной тучей навис над капсулой. Профиль его был словно вырезан из гранита. Через секунду он отпрянул от стеклянной оболочки и сурово глянул Дориду в глаза. Затем снова перевёл взгляд на оживающий труп. Тот стал уже приподниматься со своего ложа. Хранитель распахнул плащ и направил странный удлинённый прибор на Дорида. Но тотчас же, передумав, направил его на встающего мертвеца. Драгог колебался. Кого же первым уничтожить? Этого замешательства вполне хватило для того, чтобы живой труп, вдребезги разбив стеклянную оболочку, навалился на хранителя и повалил его на пол. Инстинкт самосохранения хлестанул Дорида, он сорвался с места и побежал. Но бежать было некуда. Вокруг сплошное море прозрачных овальных капсул, из которых выползали вдруг ожившие тела астронавтов, души которых были где-то на другом краю Галактики. Балахоны этих внезапно воскресших мертвецов создали золотистую рябь, от которой у Дорида закружилась голова и так плохо соображающая что же делать и куда бежать. Может вообще не бежать? Застыть как насекомое? Превратится мёртвым среди этих уже не мёртвых?

Пока Дорид пытался хоть как-то соображать в страшной толчее этих то ли зомби, то ли людей, то ли… события всё решили за него. Кто-то сильно толкнул его и он оказался в пустой капсуле. Прозрачная крышка тут же захлопнулась. Он рванулся, ударился головой о твёрдое стекло и потерял сознание.



В темноте наплывало нечто серое, словно сгусток матового тусклого металла. Оно проходило сквозь и расслаивалось на неопределённые полосы и туманности. Исчезало. Дорид едва ощущал своё тело. Оно казалось ему неким контуром, обозначенным пунктирной линией. Внутри этого контура находилось нечто газообразное, слегка вибрирующее. И всё это просто оседало как некое вещество в химическом растворе. Оседало, оседало… Медленно, медленно… Начинало растворяться, разжижаться… Дорид потерял сознание.

Вот оно вновь появилось. Бледное, тяжёлое, неповоротливое. Оно пыталось за что-то зацепиться, но не могло. Скользило. Падало. Медленно оседая. Но не достигая дна или… оборвалось… и вновь забрежжило…

Постепенно сознание набирало силу. Дорид полностью осознавал себя, хотя тело его болталось где-то в пустоте, как костюм на вешалке, прикреплённой к облаку. Дорида окружала тьма. Сплошная, непроницаемая и безграничная. Непонятно, двигался он или нет. Но как бы то ни было, раз присутствовало сознание, то присутствовало и время, вернее само сознание и могло создавать время. Дорид стал считать. Когда он дошёл до тысячи семисот семидесяти девяти, он вспомнил все происшедшие события. Когда он дошёл до девяносто шести тысяч триста двадцати семи, он почувствовал, что движется. «Время создаёт движение?» ; спросил он сам себя.

Нечто белое продолговатое каплевидное проплыло мимо него. Затем появились смутные очертания неких дугообразных тел. Он хотел прикоснуться к ним, но прикоснуться пустыми рукавами костюма, которые к тому же болтались в разные стороны не представлялось возможным и даже… смешным…

Бледно-серые лоскутья промелькнули как стаи распотрошённых птиц, игловидные белые предметы рассыпались вокруг, точки, словно рассыпанное пшено, затем словно комья снега, как клубы; облаков, растягивающиеся в перистые… мазки белых плоскостей…
Дорид продолжал считать. Он дошёл уже до десяти триллионов двести пятидесяти миллиардов восьмисот тридцати четырёх миллионов шестиста шестидесяти одной тысячи ста двадцати трёх… и увидел как вокруг него образуются спиральные окружности, а сам он превращается в нечто твёрдое, жёсткое и как будто бы шарообразное. Он словно бы окукливался, сжимался, обрастая твёрдыми и гладкими оболочками. Уменьшался в размерах, превращаясь в гранулу в центре гигантской ледяной сферы. Сквозь слои льда мерцали неопределимые абстракции. Сфера увеличивалась, но не сжимала гранулу. Напротив, эта гранула – новое тело Дорида – обретала всё больше свободы движения внутри ледяной сферы. Дорид ощущал своё тело как некий изменяющийся пластоид, не имеющий фиксированной формы и вместе с тем как бы хранящий в потенциале бесконечное количество форм. Он медленно двигался по прозрачным лабиринтам сферы. И сфера тоже двигалась по лабиринтам абстракций, переходя в кромешную тьму, выныривая из неё в хаос зеленовато-серых волн и вновь погружаясь в сумеречный однородный пурпур.

Наконец сфера остановилась и Дорид внутри сферы тоже обрёл устойчивое состояние, прирастая всем периметром своего тела к стенам лабиринта. Сначала, как в кривом зеркале, Дорид увидел нечто искажённое, колеблющееся, плывущее… Но постепенно это нечто стало складываться в более-менее понятную форму: колоссальная медуза с множеством постоянно изменяющихся щупалец, которые словно перемещались в густой жидкости, тогда как само тело медузы, хотя и вибрировало, но было как будто прочно вдавлено в непроглядную тьму и приклеено к ней насмерть.

Дорид почувствовал, что он начал вращаться вокруг самого себя, постепенно сужаясь и вытягиваясь. Медленно, но уверенно и напористо он стал продавливать ледяные оболочки, продвигаясь к внешнему контуру сферы. Его прямая линия движения взламывала запутанные ходы лабиринта, твёрдые гладкие его стены, расплавляя их.
Наконец он вырвался из ледяной сферы наружу. Наружу? Плотность окружающей среды, казалось, не изменилась. Дориду всё также трудно было двигаться. В какой-то момент он ощутил себя сперматозоидом-наоборот, не проникающим в яйцеклетку, а убегающим из неё, покидающим её навсегда. Он ощутил свою огромную, прошибающую вязкое плотное пространство, голову и маленький беспокойный хвостик. Он стремился в смертоносные щупальца медузы? Но почему смертоносные? Может это ледяная сфера была смертоносной? Где здесь вообще была жизнь, а где смерть?

Дорид приближался к тому, что он назвал медузой. Вот он прикоснулся к её щупальцам… Никаких ощущений… Может это миражи? Фантомы?.. Он запутался в щупальцах… они его оплели, облепили… Ровным счётом ничего… Движение продолжается… Словно среди виртуальных водорослей… Их мельтешения стали навевать сон…
Сновидение стало трескаться как яичная скорлупа и наконец Дорид ощутил своё биологическое тело: руки, ноги, торс, голову… Но они были мягкими, пластичными и податливыми как глина. Он словно вылупился из яйца в некую иную реальность. Его колеблющееся тело моллюска бережно подталкивала какая-то сила. Его несло к колоссальной медузе усталое дремотное течение. Он не мог совладать со своим телом. Ему казалось, что из него слепят комок и швырнут в студенистое тело медузы. Он был безволен, хил, апатичен, безразличен, алогичен…

Внезапно движение прекратилось. Сознание стало проясняться, флегма истекать и испаряться, интерес появляться. Интерес к чему? К тому, что он называл медузой. Но это мало походило на медузу. Скорее на бесформенную массу с отростками, напоминающими щупальца, артерии, вены, панцири улиток, духовые музыкальные инструменты, верёвочные узлы, зигзаги кишечника и ушные раковины. Кто-то внушал теперь ему проявлять интерес, внимательно рассматривать… Словно миллионы абстрактных картин приобрели объёмность и виделись сквозь гигантскую линзу. Дориду даже не хотелось спросить а что всё это означает – он просто созерцал. Он стал словно пасть синего кита космических размеров, жадно поглощающая густой насыщенный полиморфозный строматофорный планктон. Он впитывал и впитывал. Бесформенное образование, что предстало его глазам ритмично пульсировало и завораживало своей умопомрачающей, ни с чем не сравнимой прелестью. Оно было посреди космоса? Какого космоса? Пространство, цвета тёмного шоколада, ровным гомогенным полотном уходило в бесконечность. И ни одной звезды.

Что-то повлекло, поманило Дорида. Он не понимал что, но оно настойчиво влекло его. Дорид сделал шаг и поплыл, перекатываясь плотной волной через радужные цилиндрические препятствия. Тело стало растекаться, превращаться в тестообразную плазму, вздувающуюся, опадающую, разрывающуюся кольцами, овалоидами, паутинами. Он попал в объятья слабых электрических разрядов, щекочущих внутренние части черепа и костей… А оставались ли череп и кости? Вместо них расплавленное стекло, жидкий кварц, кристаллолимфа? Что?

Он увидел свой скелет, лежащий в саркофаге под стеклом.

Ослепительно белые кости.

Череп слегка приподнялся и сказал: «Бедная, изношенная и опостылевшая планета… сколько тебе ещё вращаться и скрепеть вокруг своей оси?..»
Кости засияли фиолетово-призрачным светом.

Экзоскелет хаоса.

Узкие длинные шахты уходили вглубь и разветвлялись капиллярами лабиринтоидов. И в каждой из них через определённые промежутки вспыхивали негативные изображения скелета то в позе эмбриона, то вытянутого в полный рост.