Ступень IV Зависимость. 1

"Нет ничего более постоянного, чем временное".

--------------

 В последние годы мнение, что фрустрация полезна, по непонятным причинам стало особенно популярным. Один мой знакомый остряк даже заявил мне как-то: "Фрустрация – это процесс превращения овоща во фрукт". Даже не представляю, каким фруктом надо стать, чтобы выпутаться из ситуации, в которую я умудрился влипнуть.
  После того, как Макс в сопровождении зеленоглазой девушки скрылся из поля моего зрения, я собирался просто пойти домой, но... Через полчаса обнаружил себя в паре километров в совершенно противоположной от него стороне – на одном железнодорожном полустанке, затерявшемся чуть позади стареньких, никогда не знавших ремонта хрущовок. Далеко не лучшее место, где стоит оказываться наедине с собственными страхами ночью. Я перешёл по виадуку на другую сторону, спустился по крошащимся бетонным ступенькам и сел на одинокую некрашеную лавочку. Сигнальные огни железнодорожных путей ни на грамм не разгоняли плотный мрак, в который уходили слабо мерцающие в их отблесках рельсы. Единственный фонарь-прожектор освещал отвратительным белесым светом тропинку от сломанного шлагбаума до бетонных плит, прикидывающихся пешеходным переходом.
  Если б курил – наверное, успел бы прикончить полпачки, пока пытался поймать и привести в порядок мысли, скачущие от "на хрена я сюда припёрся?" до "что, мать его, со всем этим дурдомом делать-то?"
  Ненавижу неопределённость. Имею дурацкую привычку впадать от неё в ступор. Какой бы отвратительной ни была ситуация – любой, даже самый идиотский план действий всегда делает её хоть чуточку лучше.
  Проблема в том, что у меня не было не просто плана – даже намёка на план.
  Внутренний голос тихонько философствовал о том, что стоит принять всё происходящее как данность, смириться с вероятностью погибнуть в лапах какой-нибудь жуткой твари так же, как другие мирятся с вероятностью поймать однажды темечком кирпич, летящий с крыши, и просто жить. И этот тихий философствующий голос мне хотелось выколотить из собственного мозга хоть бы тем же кирпичом, лишь бы он заткнулся. "Принять и смириться" совершенно не ложилось на моё текущее эмоциональное состояние.
  Я воевал с собой, сидя на той скамейке и тупо пялясь в темноту, глодающую рельсы, когда в кармане задребезжал телефон. Номер незнакомый. Мошенники или работа? А, собственно, без разницы.
– Да.
– Алексей?
– Кто это?
– Женя. Вы час назад с Максом возле ТЦ говорили, как раз перед нашей с ним встречей. Может, даже успели меня заметить.
– Откуда у вас мой номер?
– Можно на "ты".
  Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул, постаравшись убрать из голоса раздражение.
– Хорошо. Так откуда, Макс дал?
– Угум. Сказал, тебе помощь нужна.
  Ну прямо соцслужба для жертв нападений нелюдей. Я, кажется, давеча даже мечтал о такой.
– Прямо так и сказал?
– Почти. Насколько я понимаю, тебе требуется помощь с ... Общением со сверхъестественными существами, так сказать.
  Вот это тактичность. Аж поаплодировать захотелось.
– А взамен?
– Ты на нас работаешь – мы тебя защищаем. Суть сделки такая.
– И кто эти "мы"?
  Абонент на том конце линии с пару мгновений помолчал.
– Давай не по телефону?
  Я быстро загнал вновь вспыхнувшее раздражение поглубже и тихо выдохнул. Если я собираюсь учиться жить в их мире – от периодических встреч с вероятно очередным хищным субъектом я всё равно никуда не денусь. Просто в данную секунду единственным моим желанием было сделать так, чтоб от меня все волшебным образом отсовокупились.
– Хотя бы в общих чертах: что мне придётся для вас делать?
– В основном, думаю, связями со СМИ и интернетными делами заниматься. Временами выбираться в поле, когда нам будет нужен человек.
– Типа приманки что ли?
– Типа.
  Я не успел поймать себя за язык и глухо выматерился. Куда ни плюнь – все норовят на меня роль живца примерить!
  Реакция последовала незамедлительно:
– Нет, а как ты хотел? Чтоб кто-то прикрывал твою тушку просто за красивые глазки? Или освоить ОБЖ в мире нелюдей по книжкам и байкам в офисе?
  Справедливо. И да, парой часов назад я был согласен на сделку с одним черноглазым демоном на гораздо менее выгодных для себя условиях. Даже удивительно, что он не просто не забыл обо мне сразу после того, как мы разошлись, но ещё и передал мои чаяния более профильному адресату.
  Я в очередной раз вздохнул – на сей раз просто устало:
– "За красивые глазки", конечно, было бы идеально. Но раз не вариант – ...


– Ну-с, я весь внимание.
  Зеленоглазая русоволосая девушка лет двадцати с хвостиком, устроившаяся напротив меня, выпрямилась, оперлась локтями о столик и издала неопределённый звук.
– Давай начнём с начала. Прям с самого. Что ты уже знаешь о, скажем, другой стороне нашего города?
– О "другой стороне"?
– О той его части, которая выпадает из понятий "нормальный" и "естественный".
  Я набрал в лёгкие воздуха, собираясь выдать длинную и ни разу не цензурную тираду обо всей чертовщине, с которой успел столкнуться за всё это время, но запнулся. Не потому что не мог решить, с чего начать, и не от понимания, что перечислять мои кулсторис можно хоть до завтрашнего утра. Просто вдруг понял – не хочу. В голове будто материализовалась стена, наглухо отгородившая сознание и от воспоминаний об этих "встречах", и от связанных с ними эмоций. Я окинул взглядом зал, посетителей, стойку выдачи с замордованным пацаном в фирменной кепке, перевёл взгляд на собственные руки...
– Знаю Макса. Знаю, что есть такие, как он, и есть другие. Знаю, что многие из них друг с другом так или иначе знакомы. И что каждый при удобном случае с удовольствием убьёт и меня, и любого, кто узнает об их существовании. Убьёт и, скорее всего, сожрёт – в вариативной последовательности.
  Девушка – Женя – кивнула:
– В целом верно. Но всё несколько сложнее. Мы – не просто толпа разномастной нечисти, сидящей по тёмным переулкам. И мы не просто друг с другом знакомы. Существуют стаи, семьи, ковены, банды. В зависимости от уровня интеллекта, личных сил и способностей, возраста и других особенностей членов разные группировки имеют разную степень самоорганизации. Кому-то достаточно иметь номинального вожака, а кому-то подавай сложную вертикаль иерархии с целой системой традиций и ритуалов.
– А ваша "группировка"?
– А наша – отряд.
– О как, – я приподнял бровь. – Типа "отряд приматы"?
  Страх за свою шкуру и вызванное им перманентное раздражение при свете дня давили на мозг не так сильно, и странные шуточки уже не виделись мне смертельно опасными. По крайней мере в разговоре с моей нынешней собеседницей. Несмотря на то, что я отчётливо понимал, что имею дело с очередным нечеловеком, внешне, если не считать зелёных с лёгкой желтизной по центру глаз, ничего в ней не говорило ни про опасность, ни про хищничество – ни намёка на агрессию или угрозу. Девчонка как девчонка.
– Типа отряд нацгвардии, – состроив ироничную мину, пояснила та. – Только без гвардии. И без нации. Можно сказать, группа нелюдей, объединивших силы в деле сдерживания некоторых прочих от беспредельного треша, угара и содомии.
– А, – я помолчал, обдумывая услышанное. – То есть, это благодаря вам у нас людей не жрут прямо посредь бела дня на улице. И кто же вас назначил блюсти закон и порядок? И от кого эти "закон и порядок" исходят?
– Мы сами себя назначили, – девушка коротко дёрнула плечами. – Ну, конечно, не без одобрения глав парочки-другой крупных семей и кое-каких полезных знакомств в других городах.
– Так у вас по отряду в каждом городе?
– Почти. Но каждый такой отряд автономен. Нет единого руководства. Только общий кодекс, так сказать, с некоторыми нюансами.
  Я откинулся на спинку своего стула:
 – О-хре-неть. Самоназначенная полиция мира нечисти. Клыкастые рыцари в белых плащах, твою мать...
– Зря иронизируешь, – невозмутимо повела бровью девушка. – Если б ты знал, сколько дряни мы успеваем ликвидировать до того, как дело примет масштабы, заметные для человеческого мира...
– ...а, ну вот он, ваш истинный мотив, – покивал я, перебивая. – Вам лишнее внимание к себе привлечь страшно.
– Нам – не страшно. Нам лень потом разбираться с его последствиями. Они, знаешь ли, как правило весьма мозговыносящие, энергозатратные и убийственно длительные. А вот тонне тварей, не связанных с миром людей так же плотно, как мы, совершенно побоку, кто там где и о чём узнает, и суету эта тонна наводит без малейшей оглядки, морали и угрызений совести. Они, тащемта, и слов-то таких часто не знают.
  Я собрался было отпустить очередной саркастичный комментарий, но вдруг споткнулся о собственную, вспыхнувшую электрической искрой в голове догадку:
– Стоп. Погоди-погоди, ты же... – я прищурился, внимательнее всматриваясь в черты собеседницы.
  Женя вопросительно нахмурилась – и я готов был поклясться под любой присягой, что в этот момент выражение её зеленоватых глаз стало в точности таким же, как у одной виденной мной намедни четвероногой зубастой зверюги!
  Я невнятно замычал и замахал руками, изображая то вытянутую морду с волчьим шнобелем, то острые уши, то полную пасть зубов, то когти... Девушка, с пару минут наблюдавшая за мной как за городским сумасшедшим, наконец беззвучно изобразила понимающее "а-а-а!", затем с ухмылкой подмигнула мне:
– Вуф!
  Я замер, не донеся руки до физиономии для очередного перформанса. Знаете то чувство, когда не ждал не гадал, а паззл сам взял да сложился в цельную картинку?  Парочка непечатных междометий сорвалась с моего языка, минуя внутреннего цензора, требовавшего быть паинькой при даме.
– А чего сразу не сказала?!
  Моя собеседница иронично изогнула бровь:
– Ага. "Привет. Я – оборотень Женя". Оригинальное приветствие.
– Если б все так оригинально здоровались, я бы сберёг километры нервов, – пробурчал я, впрочем, прекрасно сознавая абсурдность собственного замечания.
– А здоровающиеся – тонны бабла на диетологах, – тут же съязвила девушка.
– Или рекламных бюджетах, – парировал я. – Толпы фанатов всякой ванильной чертовщины были бы просто счастливы, если б для того, чтобы отыскать вашего брата, требовалось бы просто ходить и здороваться со всеми подряд, пока не наткнёшься на нужный субъект.
– "Фанатов ванильной нечисти"? Это те, которые от "тинвулфа" и "дневников вампира" пищат?
– И по погостам и заброшкам, насмотревшись "заклятья", шарахаются.
  Женя сморщилась:
– Этим костыли для того, чтобы найти себе приключений, не нужны. Потом ещё и не знают, в какой угол от них щемиться.
– Знаю одного такого придурка… – пробормотал я в пространство. Кто б меня предупредил заранее, чем обернутся мои долбанутые "сыскные мероприятия". Хотя не факт, что всё сложилось бы иначе, даже будь я предупреждён.
  Моя собеседница помолчала.
– Слушай. Не обещаю, что всё будет легко и просто. Макс обрисовал в общих чертах, с чем ты уже успел столкнуться, и лично я вижу для тебя только два варианта. Либо забиться в какую-нибудь особо глухую глушь и прикидываться ветошью до конца жизни, надеясь, что тебя никто не схарчит, просто проходя мимо, либо взять себя в руки и учиться выживать. Обрастать полезными знакомствами, набивать опыт и шишки в том самом "поле"…
– С моим текущим "опытом" меня в вашем "поле" сожрут в первую же пару минут.
– Если будешь один, – Женя ткнула пальцем в столешницу. – А если за спиной тебя будет страховать опытная команда – …
– …то в первые пять минут.
  Девушка хмыкнула, пожимая плечами:
– Если просто сидеть и ждать, когда оно само всё как-нибудь решится – оно, конечно, решится, но далеко не в твою пользу. Предлагаю всё же попытаться. Так уж совпало, что нам сейчас как раз нужен человек со стороны на одно давно назревшее дело. Прям "человек"-человек.
– Приманкой?
  Женя кивнула:
– Надо заставить парочку ушлых шакалов высунуть свои наглые морды из нор.
  Я пожевал губами, прикидывая свои шансы.
– Ну, и какие гарантии, что я останусь жив?
– Почти стопроцентные, – моя собеседница впервые за вечер поднесла картонный стаканчик с кофе к губам, сделала глоток и довольно прищурилась. – Внутри бара, куда ты пойдёшь, тебя точно не тронут, ибо народу слишком дофига, а снаружи будем мы. Справишься – возьмём на испытательный, затем в штат, – она поднялась из-за стола. – Получишь полноценный статус "нашего человека" – и каждая, как ты выражаешься, зубастая тварь сто раз подумает, стоит ли на тебя даже коситься. Думай. Только не слишком долго.
  Я проводил её взглядом и почти на автопилоте потянулся за телефоном: надо бы забить номер в "телефонную книгу". При всей широте обрисованных девушкой вариантов моих дальнейших действий, если хотя бы перед собой душой не кривить, на деле вариант, в котором я имел хотя бы какой-то шанс выжить, был лишь один. А значит…