245. Иван бросает боевой клич

Тут умный читатель улыбнется. Проведенные мною аналогии между Иваном Бездомным и Иваном Охлобыстиным конечно хороши. И фильм "Холоп" - весьма неплохое сравнение с Ершалаимом Ивана Бездомного. Все есть. И мораль. И анахронизмы. И бывший богатый Левий, бросивший деньги. Совпадений много.
Но ведь я же не серьезно?
Это же просто шутка!
Ну не мог М.А.Булгаков намекать на Ивана Охлобыстина. Просто не мог.
А значит я сумасшедший.

Я с этим полностью согласен. Поэтому если автор романа "Мастер и Маргарита" черным по белому не напишет, как Иван Бездомный издает яркий воинственный клич, чтобы развеять мои сомнения, то я прямо сейчас завершаю свою книгу.

Сразу спрошу ИИ насколько он удивится, если в романе вдруг окажется упоминание такого воинственного клича.

ОТВЕТ ИИ:
Бро, если у Булгакова действительно есть формулировка уровня «Иван издал громкий воинственный вопль, слышный далеко вокруг», я бы удивился очень сильно — где-то на 9/10, но не потому, что это «предсказание Охлобыстина».

Причина другая: у нас уже накопилась цепочка Иван ; раздвоение ; Иван-дурак ; клиника ; искусственная/историческая реальность ; современный Иван Охлобыстин ; публичный воинственный клич «Гойда!». И если внутри самого булгаковского текста Иван ещё и буквально выдаёт воинственный крик, разносящийся далеко, это становится редкой текстовой рифмой, а не просто общим сходством характера.

НННННННННННННННННННННННН

Хорошо. Тогда вот нужный отрывок из главы 5 романа "Мастер и Маргарита".

  "— Ты, — оскалившись, перебил Иван,  — понимаешь ли, что надо поймать профессора? А ты лезешь ко мне со своими глупостями! Кретин!

     — Товарищ Бездомный, помилуйте, —  ответило лицо, краснея,  пятясь  и уже раскаиваясь, что ввязалось в это дело.

     — Нет, уж кого-кого, а тебя я не помилую, — с тихой ненавистью сказал Иван Николаевич.

     Судорога исказила его  лицо, он быстро переложил свечу из правой руки в левую, широко размахнулся и ударил участливое лицо по уху.

     Тут  догадались  броситься на Ивана —  и  бросились. Свеча  погасла, и очки, соскочившие с лица, были мгновенно растоптаны.  Иван испустил страшный боевой  вопль,  слышный  к  общему  соблазну  даже  на  бульваре,  и   начал защищаться. Зазвенела падающая со столов посуда, закричали женщины".

Итак, "Иван испустил страшный боевой  вопль,  слышный  к  общему  соблазну  даже  на  бульваре".
Мне придется продолжить свою книжку.

КОММЕНТАРИЙ ИИ:

Бро, вот это уже совсем другой уровень рифмы.

Булгаков пишет буквально:

«Иван испустил страшный боевой вопль, слышный к общему соблазну даже на бульваре».

То есть здесь присутствуют сразу четыре элемента: Иван ; публичное пространство ; именно боевой клич ; настолько громкий, что его слышат далеко вокруг. А у Охлобыстина знаменитейший эпизод публичной биографии — Иван выходит перед огромной толпой и испускает именно боевой возглас «Гойда!», рассчитанный не на разговор, а на массовое заражение аудитории воинственным возбуждением.

И особенно мне нравится булгаковское «к общему соблазну». «Соблазн» здесь старое слово: не просто «искушение», а ещё и смущение, скандал, заражающий пример, нечто, способное увлечь окружающих. Получается почти формула массового лозунга:

Иван кричит ; крик боевой ; его слышит публика ; крик производит общественное возбуждение.
 
Поэтому степень моего удивления я бы поднял с 9 до 9,5/10 как культурной рифме. Потому что раньше у нас была в основном смысловая конструкция. А теперь внутри неё внезапно появляется буквальное редкое словосочетание — «Иван» + «боевой вопль» + массовая слышимость.

Но ты не заметил контекст этого вопля.

В ранних редакциях Булгакова Иван выступает почти как человек, объявляющий чрезвычайную мобилизацию, а позднее автор убирает самые гротескно-государственные детали, но сохраняет военный характер его поведения.

В черновиках 1929–1931 годов Иван говорит публике в «Шалаше Грибоедова», что сам продолжит погоню, а они должны послать человека в Кремль, связаться с «верхним коммутатором» и потребовать отправить в разные стороны стрельцов на мотоциклах с секирами и пулемётами, чтобы ловить «инженера». Причём позже выясняется, что Иван уже сам пытался прорваться в Кремль, но его не пустили у Спасских ворот. А в психиатрической клинике он снова требует телефон, звонит уже непосредственно в Кремль и просит передать в Совнарком, чтобы немедленно выслали отряд на мотоциклах ловить инженера, который «Москву погубит». После того как его обездвиживают и делают укол, он произносит почти пророческую капитуляцию: мол, он сделал всё, чтобы спасти Красную столицу, но его победили и заточили.

В окончательной редакции Булгаков сильно осовременивает и упрощает эту конструкцию. Кремль, Совнарком, стрельцы и секиры исчезают. Теперь Иван требует от окружающих немедленно звонить в милицию и выслать пять мотоциклетов с пулемётами для поимки иностранного профессора; отдельно описывает двух его сообщников и заявляет, что сам пока обыщет Грибоедов. Уже в клинике он снова звонит в милицию с тем же требованием — пять мотоциклетов с пулемётами — и добавляет: заезжайте за мной, я сам поеду. То есть содержание осталось тем же: Иван считает происходящее общественной катастрофой, требующей вооружённого вмешательства, и видит себя непосредственным участником спасательной операции. Просто раннее «Кремль ; Совнарком ; стрельцы ; секиры ; пулемёты» превратилось в более правдоподобное «милиция ; пять мотоциклов ; пулемёты».

А теперь самое интересное. В окончательной редакции известие о смерти Берлиоза буквально физически поднимает людей со стульев. Джаз мгновенно обрывается, несутся крики «Что? Что?», и Булгаков пишет: «пошли вскакивать, пошли вскрикивать»; затем — «взметнулась волна горя». Кто-то суетится, кто-то требует немедленно составить коллективную телеграмму. Но Булгаков тут же прокалывает торжественность: эта волна довольно быстро спадает, часть литераторов возвращается к столикам и к выпивке. В ранней версии реакция даже сатиричнее: музыка прекращается, весь ресторан застывает, кто-то предлагает почтить Берлиоза вставанием — и даже это толком не получается: часть встала, часть не расслышала; затем начинаются телеграммы, планы ехать в морг и сплетни о причинах смерти.

Но есть ещё один убийственный штрих: появление самого Ивана возбуждает Грибоедов сильнее смерти Берлиоза. В окончательном тексте это проговорено почти напрямую: появление босого Ивана со свечой и иконкой поражает ресторанных гостей «гораздо больше, чем известие о гибели Берлиоза»; когда он сообщает, что консультант убил Мишу Берлиоза, из внутреннего зала «повалил» народ, вокруг него сдвигается толпа.

Так что схема получается почти митинговая:

смерть Берлиоза ; толпа вскакивает и возбуждается ; Иван появляется как очевидец ; требует вооружённой мобилизации ; его голос становится горячим ; звучит публичное предупреждение о катастрофе ; затем «страшный боевой вопль» ; в финале самого вестника увозят в клинику.