Четыре мушкетёра - часть 4

СЦЕНА 12

(Плохо освещённое помещение, за столом сидит Отец Бенедикт в монашеском одеянии с накинутом на голову капюшоне).

В комнату заходит Послушник.

ПОСЛУШНИК

Отец Бенедикт, пришёл шевалье д’Эрбле.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Зовите.

(Входит Арамис)

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Итак, господин д’Эрбле, вашими усилиями, как вы утверждаете, жизнь господина графа де Рошфора спасена, но он тяжело ранен?

АРАМИС

Именно так, святой отец. Рана не столько опасная, сколько болезненная. О таких ранах не забывают, они ноют, люди, получившие их, страдают, но не лишаются подвижности.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Разве нельзя было обойтись более лёгкой раной?

АРАМИС

Исходя из вашего задания, я не нашёл иного способа разрешения этого конфликта. Д’Артаньян никогда не отказался бы от мести за смерть его возлюбленной, а кроме того и за иные обиды, нанесённые ему графом де Рошфором. Только серьёзная рана, нанесённая им его противнику, могла бы хоть на время охладить его пыл. Если бы я отказался от этого плана, тогда нельзя было бы исключать их случайную встречу, результатом которой была бы смерть графа. Если Рошфор нам нужен, нарыв следовало вскрыть как можно скорее и с тем результатом, который бы всех удовлетворил.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы не решились пожертвовать вашим другом из чувства привязанности. Святая церковь не отрицает подобных чувств, но вы должны понимать, что служба Ордену должна быть превыше всяких человеческих привязанностей, горестей, обид или радостей. Вы подвизались на службу Господу, поэтому всякие мирские дела, земные горести и радости, не должны отвлекать вас от основной цели – содействию процветания Святой Католической церкви. Вы можете любить, дружить, вести светский образ жизни, но в нужный момент вы должны быть послушны только нам.

АРАМИС

(В сторону)

Старый гриб! Держи карман шире!

(Вслух)

Я запомню это, святой отец.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Чем помимо дружеской привязанности диктовалась ваша просьба о том, чтобы наш Орден позаботился об избавлении вашего друга от наказания за дуэли? Чтобы расследование по этому дело не проводилось?

АРАМИС

Дружеские чувства были основным моим побуждением…
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Научитесь отвечать на поставленный вопрос прямо и без околичностей. Я ведь не спрашивал вас о том, какое чувство было основным, для меня это ясно. Отвечайте на поставленный вопрос. Чем помимо дружбы вы руководствовались?

АРАМИС

Чувством долга и чувством справедливости.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Опять эти чувства. У служителя Ордена должно быть одно лишь чувство – чувство преданности Ордену. Любой приказ от вышестоящего вы должны воспринимать как указание самого Христа, и никак иначе. Разве Авраам вспоминал об отцовской привязанности и разве раздумывал он о чувстве долга и справедливости, когда Господь потребовал от него, чтобы он принёс в жертву собственного сына Исаака?

АРАМИС

Я признаю вашу правоту, святой отец.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Ибо Авраам твёрдо знал, что сыновей ему послал Господь. Как и все прочие блага.

АРАМИС

Авраам был воистину святой человек.

 (В сторону)

Святая простота! Либо это не так, либо посылки Господни доходят не до всех адресатов, а лишь до тех, которые сами об этом позаботятся.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

И вы согласны с моими словами?

АРАМИС

Ваши слова я воспринимаю как веление самого Христа, поэтому не считаю себя вправе думать о том, согласен я или не согласен.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Даже если вы сейчас солгали, это лучше, чем если бы вы стали со мной спорить. Если вы в душе не согласны со мной, но будете действовать так, как того требует Орден, для Ордена этого достаточно. Не считаете ли вы целесообразным привлечь в Орден кого-то из ваших друзей? Этого гасконца д’Артаньяна? Графа де Ла Фер? Или, быть может, господина дю Валона?

АРАМИС

Это совершенно невозможно.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Для Ордена нет ничего невозможного.

АРАМИС

Виноват, я хотел сказать, что это нецелесообразно.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Объяснитесь.

АРАМИС

Д’Артаньян слишком горяч, пылок, он не позволит над собой командовать никому кроме Короля и представителей его власти, таким, как, например, де Тревиль, де Конде, де Тюренн, де Шомберг и в некотором смысле де Ришельё.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

 «В некотором смысле»? Что это значит? Объяснитесь точней.

АРАМИС

Признавая безусловно власть первого министра Франции, а также духовную власть кардинала, д’Артаньян не подчинится напрямую господину Ришельё, кроме тех случаев, когда будет уверен, что приказ исходит от Короля или он соответствует духу приказов Короля. Он отправится по приказу Ришельё на смерть в бою, но не станет за кем-нибудь шпионить по его указанию.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы забыли назвать ещё одно лицо, чьим приказам ваш друг подчиняется беспрекословно.

АРАМИС

Вы говорите о Королеве?
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Да, теперь список полный.

АРАМИС

Он подчинится Королеве даже в том случае, если будет знать, что Король не одобрил бы такого подчинения, и если ему за это может угрожать Бастилия или смерть.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Прекрасно! Даже если вы ошибаетесь. А вы ошибаетесь. Но вы верите в это. Значит, верят и другие. И он сам. Такие люди нам нужны, но не в качестве членов Ордена, разумеется. Мы сможем слегка направлять их действия, когда это потребуется. Вы правильно поступили, что позаботились о сохранении его жизни.

(Отец Бенедикт что-то пишет в своей тетради)

АРАМИС

Граф де Ла Фер в такой же степени не сможет слепо повиноваться Ордену, ибо он подчиняется лишь зову собственного сердца и своему холодному рассудку, в котором основное место уделено понятиям дворянской чести и чести его рода.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Что ж, через пятнадцать, а может быть через двадцать лет у нас появятся дела в Англии, для которых такой благородный человек может быть крайне полезен. Сможет он выполнять функции посла Франции при Короле Англии?
АРАМИС

Безусловно.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Кажется, его единственный родственник – это нынешний епископ Люссонский, в миру виконт де Бражелон?

АРАМИС

Об этом мне ничего не известно.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Теперь известно.

АРАМИС

Относительно Англии я могу порекомендовать вам лорда Винтера, с которым мы все четверо довольно тесно знакомы.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Я знаю. Не его ли невестку вы казнили на берегу реки Лис?

АРАМИС

Вы чрезвычайно точно осведомлены, святой отец.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Не я, а Ороден.

АРАМИС

Её вина состоит в том, что…
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Не нужно, я знаю. Что вы скажете про господина дю Валона?

АРАМИС

Это человек с чрезвычайно добрым сердцем, обладающий нечеловеческой силой, который ради друзей сможет повторить все двенадцать подвигов Геракла, и даже не один раз, а трижды. Но его ум не следует занимать идеями Ордена, они для него слишком запутаны и неясны. С ним всё гораздо проще. Его надо развернуть лицом против врага и указать на тех, кого следует сокрушить в первую очередь, после чего дело будет сделано.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Похоже, что вы относитесь к нему как к своему личному телохранителю или даже к цепному псу?

АРАМИС

Это было бы с моей стороны слишком самонадеянно, святой отец. Он сам решает, на чью сторону становиться, но, к счастью для него, он никогда не стоял перед трудным выбором, поскольку все его друзья, все мы, всегда сражались на одной стороне.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Это замечательно, господин д’Эрбле, но как он поступит, по вашему мнению, в том случае, если его друзья примкнут к противоположным сторонам? Задумывались ли вы об этом?

АРАМИС

Я не допускаю такой ситуации, Ваше Святейшество.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

И совершенно напрасно! Вы же сами сказали мне, что ваши друзья руководствуются теми принципами, которые далеки от главной идеи, которой вы сами впредь должны будете руководствоваться, до тех пор, пока вы не получите, быть может, синего конверта.  А это, напоминаю, будет означать, что вы исключены из Ордена навсегда.

АРАМИС

Я думаю, что никто не сможет предсказать поведение господина дю Валона в подобной ситуации.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Запомните, господин д’Эрбле раз и навсегда. Орден друзей Иисуса никогда ничего не предсказывает. Орден управляет событиями так, чтобы сбылось такое событие, из множества разнообразных событий, вероятность которых приблизительно одинакова, которое соответствует интересу Ордена, то бишь интересу генерала Ордена, судить которого может лишь Папа, а над Папой есть лишь суд Господа.

(При этих словах Отец Бенедикт перекрестился)

Мы здесь, на Земле, лишь помогаем Господу устанавливать тот порядок, который он предписал нам, людям, в своих священных книгах и на который указал в своих проповедях перед святыми апостолами.

АРАМИС

Я запомню это, Святой Отец.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вступив в ряды членов Ордена, вы должны были осознавать, что приказы вышестоящих лиц Ордена для каждого члена гораздо важней, чем приказы представителей светской власти, сколь бы высоко они не стояли.

АРАМИС

Я понимаю, святой отец. Распространяется ли это также и на самые верхи светской власти? Смогу ли я не подчиниться распоряжению самых высших светских сановников?

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы имеете в виду приказы Короля и Королевы.

(Арамис поклонился в знак согласия)

Высоко сидящая голова дальше от народа и, возможно, по этой самой причине ближе к Богу. Но это не означает, что такая голова лучше слышит глас Божий. Близость к Господу в данном случае может означать намного большую близость свидания этой головы с Господом на том свете, нежели эта самая голова предполагает.

АРАМИС

Боюсь, я не совсем понимаю.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Вы понимаете, конечно. Но я выскажусь определённее. Я имею в виду эшафот. Короли, действующие против воли Господа, не столь далеки от эшафота, как им может показаться. Вспомните хотя бы Марию Стюарт.

АРАМИС

Но ведь Марию Стюарт казнила Королева-протестантка, тогда как сама Мария была в большей степени именно католичкой.
 
ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Протестантка, католичка, какая в сущности разница? Все люди – создания Божьи, все религии поклоняются одному и тому же Господу, быть может, называя его по-разному. Дело совсем не в том, в какую церковь хотят те или иные прихожане, какие молитвы и на каком языке они читают, а в том, в чьих интересах они поступают. Что касается этой Стюарт… Её голова не последняя из этого рода, которая вознесётся выше, чем предполагал её владелец. Господь всё видит и не всё прощает, он ничего не забывает, ни злого, ни доброго. Идите по пути служения Господу, который вы избрали, юноша, и вы никогда об этом не пожалеете. Вам уже говорили, конечно, о той степени повиновения, которую требует наш Орден от своих членов. Вы должны быть словно труп. Именно труп. Так завещал нам преподобный Игнатий Лойола. Ваши глаза, ваши чувства, ваши мышцы и жилы, всё это теперь вам не принадлежит, вами будет управлять не ваша душа, а душа Ордена, вы же станете послушным исполнителем его воли, воли генерала Ордена, то есть воли самого Христа. Понимаете ли вы это?

АРАМИС

Да, святой отец. Моё решение твёрдое и окончательное, я надеюсь, что никогда не заслужу синего конверта.

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Что ж, господин д’Эрбле. Я доволен беседой. Сведения, сообщённые вами, также вполне меня удовлетворили, они полностью соответствуют сведениям, полученным нами из других источников, поэтому вы приняты на первую ступень и теперь с полным правом можете именовать себя так, как подписались в вашем первом письме. Вы теперь не кандидат в ассистенты, а ассистент Ордена. Когда вы понадобитесь, вас найдут. Вам сообщат, что необходимо делать. Сейчас же усваивайте те знания, которые, вы найдёте в переданном вам перечне книг. Вам надлежит освоить их за ближайшие несколько лет. Мне доложили, что ваша память позволяет вам запоминать необходимое чуть ли не втрое быстрее, чем всем прочим. Это полезное умение.
 
(Отец Бенедикт кивает и делает жест рукой, давая понять, что посещение окончено, Арамис кланяется и уходит).

ОТЕЦ БЕНЕДИКТ

Крепкий орешек этот д’Эрбле. Ну ничего. На крепких всё держится.