Глава 9. Слом

Переступив порог своего номера, старый сыщик на мгновение замер посреди комнаты, оценивая взглядом скромную обстановку. Извлекая из под куртки папку-компромат он суетливо подошел к старому платяному шкафу, стоявшему в углу, отодвинул тяжелую нижнюю панель у самого плинтуса - там, в глухой строительной нише между половицами, московский архив лег идеально. Панель встала на место с сухим щелчком. Теперь, даже если в его отсутствии комнату перевернут вверх дном, до документов не доберутся.

Палыч бросил беглый взгляд в зеркало, поправил воротник куртки и вышел в коридор. Его лицо оставалось маской, но внутри уже включился тот самый холодный оперский азарт, который вел его всю жизнь.

В жилом корпусе вовсю кипела жизнь. Вспыхнувшие под потолком люстры заливали коридоры ровным светом, а из столовой на первом этаже доносился гул сытых голосов и звон посуды. Постояльцы, истосковавшиеся за двое суток по нормальной цивилизации, бурно праздновали подачу электричества. Сыщик спустился по широкой лестнице и вошел в обеденный зал. Большие хрустальные люстры сияли на полную мощность, на столах дымились тарелки с горячими щами и котлетами. Люди улыбались, громко разговаривали, обсуждая скорую расчистку завала. Ни один человек в этом зале даже близко не подозревал, что в санатории - два трупа... Замкнутый мир этого санатория продолжал жить своей безмятежной, фальшивой жизнью.

Директор санатория восседал во главе длинного центрального стола. Его жирная, лоснящаяся физиономия так и лучилась самодовольством. Он вальяжно откидывался на спинку стула, что-то весело рассказывал сидевшему рядом коммерсанту, то и дело прикладывался к высокому бокалу с морсом. Рядом, чуть поодаль, сидела Вера Николаевна. Палыч мгновенно отыскал ее глазами. Главврач сидела неподвижно, уставившись мертвым взглядом в нетронутую тарелку. Ее бледные пальцы нервно сжимали край салфетки, а на лице застыла маска ледяного, отрешенного оцепенения. Она держала удар из последних сил, как он ей и приказал, но Палыч видел - женщина балансирует на грани нервного срыва.

Сыщик бесшумно прошел между рядами столов. Отдыхающие не обращали на пожилого мужчину в штормовке никакого внимания. Сыщик мягко, без единого лишнего звука вырос прямо за спиной Артура. Наклонившись к самому уху директора, так, чтобы его не слышал никто из соседей. Палыч произнес всего несколько слов:

- Артур, в котельной ЧП. Насос сдает сбой, Глеб просил вас срочно прийти. Проводка горит. Без вас он не разберется.

Директор осекся на полуслове. Его толстая шея дернулась, он недовольно повернул голову, собираясь наорать на наглого пенсионера, прервавшего его триумф, но наткнулся на свинцовый, холодный взгляд старого сыщика из МУРа. Что-то в выражении лица Палыча заставило Артура быстро проглотить все бранные слова. Он истошно сглотнул, натужно улыбнулся своему собеседнику и медленно поднялся со стула, шумно отодвинув его назад.

- Извините, рабочие моменты, - фальшиво хохотнул директор, вытирая салфеткой пот со лба. - Автоматика после шторма барахлит. Я быстро.

Они вышли из душной, шумной столовой в коридор административного крыла. Директор шел впереди, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, но как только дверь зала закрылась, его напускная уверенность потихоньку начала сыпаться.

Сыщик не повел его в кочегарку. Вместо этого он жестко перехватил директора за локоть и толкнул дверь первой попавшейся закрытой комнаты - служебной бельевой, где вдоль стен тянулись полки со свежими простынями. Здесь было тихо, пахло стиральным порошком и прелью.

- Э, Петр Павлович, ты чего себе позволяешь? - Артур пытался включить хозяина, выдергивая локоть и багровея от злости. - Зачем ты меня сюда притащил, и из столовой выдернул, старый? Совсем берега попутал?

- Заткнись, Артурчик, - тихо и так весомо произнес бывший следователь, что директор от неожиданности даже сделал шаг назад, упершись спиной в стеллаж. - Время на вежливые разговоры у нас закончилось. Дорожные службы за лесом заканчивают расчистку. Здесь, вот-вот появится опергруппа из города, и разговаривать они будут с тобой совершенно по-другому.

- Да пускай приезжают! - директор попытался сорваться на крик, но голос предательски сорвался на хрип. - Мне-то что? Я директор санатория! У меня все документы в порядке, шторм переждали, свет дали! Ну, умер судья московский - так сердце не выдержало, главврач инфаркт оформила! Я то здесь, с какого боку?!

- А при том, Артур, что примерно, два часа назад в твоем кабинете задушили секретаря Марка, - Палыч шагнул вплотную, глядя на директора в упор. - Тело лежит прямо под твоим рабочем столом. Кабинет опечатан. А тот, кто его убрал, обыскивал там каждый угол, потому что искал одну очень важную вещь. Архив санатория за три года...

Лицо директора сразу стало серого цвета. Жирные щеки безвольно обвисли, а рот приоткрылся, напоминая выброшенную на берег рыбу. Он пошатнулся, и несколько аккуратно сложенных простыней со стеллажа с тихим шорохом упали ему под ноги.

- У меня в кабинете труп? - хрипло, едва слышно выдавил директор. - Марк... мертв... Его же водитель-телохранитель искал... Николай. И я тоже...

- Артур, все твои левые счета, махинации с закупками медицинских препаратов для санатория и кража бюджетных денег... я тоже в курсе, - бросил сыщик, удерживая жесткий психологический пресс.

- Клянусь, Петр Павлович! Не убивал! - Артур вдруг сломался... его чиновничья спесь разлетелась в прах, из глаз брызнули искры панического страха, он схватил Палыча за рукав куртки, мелко трясясь всем телом.

- Да, я деньги кутил... Да, счета подписывал, которые мне сверху спускали! Мне главврач все эти схемы приносила!

- Рассказывай все, - холодным тоном приказал опер, убирая его руку со своего рукава. - Жду!

- Вера Николаевна все замутила! - директор панически зашептал, оглядываясь на закрытую дверь бельевой, словно убийца мог стоять прямо за ней. - Эта женщина всем заправляла в медицинском блоке! Судья Астахов приехал сюда не отдыхать, он ее прижать хотел! Он все знал! Меня обещал уничтожить... А Марк был ее человеком, он из ее архива документы таскал! Главврач последние полгода колола отдыхающим в лечебном корпусе, не всем, конечно, только богатеньким, спецрастворы, которые ей из Москвы присылали! Что за спецрастворы, не знаю. Особый тонометр! После которого сердце останавливается мгновенно, а на вскрытии - чистая аритмия, комар носа не подточит! Я только подписи на финансирование ставил, мне деваться было некуда, меня из Москвы сам прокурор контролировал! Я готов показания дать, подписать все, если вам надо!

- А где архив санатория за три года, которые ты так и не передал судье? - Палыч тяжело уставился на директора.

- Уничтожил в своем кабинете, в камине сжег... - глухо пробурчал Артур. - Но Астахова я не убивал!

- Сжег, чтобы прикрыть... свои махинации. Ясно, - сухо подытожил сыщик.

Палыч слушал этот панический поток признаний, и в его голове напрочь закрывался последний узел. Артур был трусливой, вороватой пешкой, но он только что сдал ключевую зацепку, которая распутывала все это карельское дело.

За стенами здания, прорезая плотную сырость тумана, утробный рев дизелей раздался совсем близко - тяжелая техника крушила последние валуны у самых ворот санатория.