Избранные Глава 3

Умирала бабушка, в то время как она все спешила на съемки. Любимая с детства бабушка, о реальном возрасте которой Лидия даже не догадывалась и, словом, не предполагала, что все произойдет настолько быстро, и агония будет мучительной, молниеносной, сжирающей тело человека пожилого, тело, которое уже готово превратиться в тлен. Лидия красила губы, стоя у зеркала в ванной, ибо каждое утро, перед тем, как выйти из квартиры и поехать на съемки фильма, девушка считала своим долгом накрасить губы, даже если ее героиня в этот день была обычной, была бы деревенщиной в платье, пришедшей на дискотеку в сельский клуб. Гримеры и визажисты работали над лицом актрисы, превращая ее из красавицы в ничто или, напротив, из ничего в красавицу.

В то утро позвонил отец и сказал коротко и ясно: бабушки больше нет в живых. Отец всегда был крайне лаконичен, в то время как дочери хотелось кричать, что это неправда, что бабушка еще не так стара, и он ошибся, набрав, по незнанию, номер ее домашнего телефона. Но вот что удивило Лидию больше всего, так это то, что отец, казалось, вовсе не горевал о внезапной и непредвиденной смерти матери. Дочь не успела и глазом моргнуть, не сумела и слово сказать, как отец положил трубку, и она продолжала долгое время слушать гудки, такие же равнодушные, безучастные, как горсти земли, которые в скором времени, по старому христианскому обычаю, станут кидать в могилу бабушки. Отец так и не простил Лидии того, что она выучилась на артистку, в то время как они с матерью были люди «практические», и почти не верили в искусство. Они не интересовались искусством.

Лидия в какой-то туманной дымке собирала вещи в свою сумочку, когда вдруг осознала, что губы ее не накрашены, как следует. Особенность ее личности заключалась в том, что она не могла заставить себя выйти в свет с не накрашенными губами, даже в день смерти бабушки. Она вдруг вспомнила предыдущую ночь, когда с ней делил постель Василий, и вот сегодня девушка снова проснулась одна, беззащитная, будто мышь, угодившая в жестоко расставленную хозяином квартиры мышеловку. Без малейшего добавления в нее сыра! Василий был один из ее возлюбленных, коих, так или иначе, вообщем, насчитывалось двое. Еще одного парня или же состоявшегося мужчину девушка-актриса позволить себе не могла. Один был молод, красив, горяч и одновременно наивен в постели… именно его и звали Василием, и он был не старше двадцати пяти. Имя, слегка отдающее деревенщиной, компенсировала поистине голливудская внешность, - светлые волосы, гладкое тело, голубые глаза, профиль, почти идеальной формы. Горячий красавец-самец. Разве она могла устоять и разве у нее был выбор? Однако он был студент с крошечной стипендией, в то время как Лидия большую часть сознательной взрослой жизни держалась мужчин обеспеченных, способных ей презентовать не одно лишь тело, но и содержать материально. Данный денежный аспект для девушки был крайне важен. Здесь же на горизонте появился второй, мужчина за пятьдесят. Лысеющий, с пивным брюшком, маленькими глазами, неопределимым цветом волос, словом, серый и невзрачный. Продюсер. Именно он стал продюсером ее первой серьезной картины, фильма, в котором Лидия сыграла длинноногую стюардессу, панически боящуюся высоту, однако изо всех сил стремящуюся скрыть этот непозволительный для стюардесс дефект. Сценарий был дурацкий, простой, можно сказать, дешевый, однако именно благодаря этой роли Лидию вдруг стали узнавать на улице. И это в девяностые годы, когда случился кризис, крах постсоветской киноиндустрии, когда началось обесценивание всего старого, традиционного, невольно внушающего уважение. Кинопроекты банкротились один за другим. Не было средств продолжать съемки. И вот к Лидии стали подходить мальчики-подростки, когда девушка сидела в кафе и томно ела мороженое, и эти самые мальчики двенадцати-тринадцати лет целовали ей руку, воздавая должное ее красоте, и просили автограф, чувствуя себя по-настоящему влюбленными.

Все благодаря второму мужчине. Он был уродец, но он был богатый уродец, и Лидия делила постель с двумя мужиками одновременно, один из который дарил ей тело, другой – продвигал ее по карьерной лестнице. Секс со вторым был для нее омерзителен, но девушка знала, что впереди будут новые роли и свежие картины, поэтому терпела, сцепив зубы и сжав волю в кулак. Узнав о кончине бабушки, Лидия страшно расстроилась, однако понимала, что не сможет прийти на похороны, как бы этого ни хотели отец и мать, ведь она излишне загружена работой. В настоящее время девушка работала над ролью в фильме, где стареющий университетский преподаватель и, по совместительству, поэт, неожиданно влюбляется в юную студентку, которая только пришла на его курс. Ради нее он бросает работу, семью, больную внучку. Ради нее пожилой мужчина готов развестись и, как бы нелепо это ни звучало в его солидном возрасте, жениться вновь. Однако девица вертит им, как угодно ее ветреной, взбалмошной душе. Сценарий или, вернее, часть сценария, роль, принадлежавшая ей одной, заинтересовал Лидию, и она согласилась сниматься в картине.

Она вылетела за дверь, легкая грудастая птичка, она, стройная, живая, эмоциональная. В руках папочка со сценарием, накрашенные губы все в улыбке, темно-каштановые волосы слегка кудрявятся, ибо Лидия с утра пораньше сделала бигуди. Водитель произнес какую-то банальную фразу вроде «доброе утро!» и «чудесное нынче утро!», но она ничего не ответила. У нее были красивые зеленые глаза, мамины густые волосы и улыбка, как у американской кинодивы. Какая разница, что умерла бабушка, внезапно подумала Лидия. Старой женщине давным-давно пора было на покой. Она-то жива! Вечером, когда она, усталая, обесчещенная, целиком и полностью отдавшая себя работе, вернется домой, ее будет ждать Василий. Молодое, слегка агрессивное тело, и она будет гладить мышцы его рук, и вскоре он приготовит ей горячую ванну, где она будет лежать с бокалом чего-нибудь крепкого. Все будет хорошо.

Лидия немного опаздывала, но это ее не огорчало. Она знала, еще немного и фильм будет готов, затем его положат на полку, сначала посмотрят и положат на полку, потому что все они жили в то время, когда киноиндустрия пребывала в глубоком упадке. Лидия безумно любила фильмы, шедевры, которые создавала Кира Муратова, и для нее навсегда останутся сокровенной тайной, загадкой, мистикой советские фильмы «Короткие встречи» и «Долгие проводы». Должно быть, именно с этого кино и началась ее любовь к творчеству Высоцкого и, не в последнюю очередь, любовь, отчаянное, однозначно проигрышное всегдашнее влечение к Высоцкому, как к мужчине. Ей нравился «Астенический синдром», этот великолепный двухсерийный фильм, в первой части которого несчастная, раздавленная горем женщина, едва похоронившая супруга, слоняется по родному городу в надежде обрести забвение и найти утешение, во второй – средних лет школьный учитель, страдающий так называемым астеническим синдромом, копит в себе начало нового романа, однако так и не решается взяться за перо.

Она любила все это. Лидия знала, что по окончании съемочного дня она будет вынуждена пойти вместе с продюсером в ресторан, где он будет целовать ей руки и говорить, что она, однозначно, богиня и самая прелестная женщина на свете! Ее трясло и тошнило от всего этого. Лидия провела несмелым язычком по верхнее накрашенной губе. Отчего она должна мучиться и терпеть вначале смерть бабушки и, наконец, ухаживания продюсера, который ей был глубоко безразличен, как мужчина? У нее есть двухлетний сын, который в настоящее время находится на попечении у матери Лидии. Она закрыла глаза и унеслась в дамскую комнату одного из лучших и самых дорогих ресторанов столицы, но ненасытный продюсер сумел достать ее даже там. Хотя вообще-то мужчинам не полагается заходить в женский туалет в общественных местах! Однако это была одна из сцен фильма, и он целует ее в шею, губы, ключицы, груди. Бабушка умерла, но Лидия была всецело предана московским павильонам, съемным квартирам, сигаретам «Мальборо», парижским платьям, светловолосому парню-самцу, отцу и матери, малолетнему сыну и даже продюсеру. Ей уже никак не помочь, ибо она перешла в лучший мир! У актрисы есть сын, которого она почти не видит.

Лидия подходила к съемочной группе, имея ужасную, отвратительную, как будто приклеенную, фальшивую улыбочку на ухоженном и миловидном лице, когда у нее резко застучало в голове, и актриса отвернулась от своих коллег, сжав виски руками. Резко и внезапно поднялось давление? Умерла родная, любимая бабушка, а она приехала на съемки. Холодный отец горевал о смерти домашнего питомца, собаки, больше, чем о смерти матери. Лидия вернулась к шоссе и стала ловить машину такси. Ей наплевать, что сегодня она пропустит съемки, не отдастся Василию и не увидится с сыном. Она ехала в отчий дом, чтобы помочь, подготовиться к похоронам бабушки. Она просто обязана была это сделать.