Шафрановый цветок и ночь Мидгарда

И вот спустилась ночь на бархатных кошачьих лапах цвета синий бездонный глаз антрацит или чёрная ягода.
Жёлтые цветы стоят живыми инопланетными созданиями. Только в это время они словно жаждущие сердца, медовым нутром, поглощая звёзды, которые падают именно в августе и рассыпаются желанной пыльцой далёких и в то же время близких космических ощущений близости. Близости тёплой крови и исполняющихся надежд.

Живой цветок повернул свою шафрановую голову и мысленно произнёс: бери сейчас.
Сейчас, когда травы созрели и клонятся, тяжёлые от беременности солнцем.

Цикады верещат пронзительную совместную в слиянии арию оперы жаркого лета, с дождями и грозами, шиповником и розами, стрекозой-вертолётом, зависшей над сумеречной землёй.

Тени порталов бродят рядом и толкиновские эльфы вышли из своих холмов, куда их упрятал святой Патрик и всеотцы чужого пустынного бога из земли, где море солёное, как яд, и колкие смоковницы царапают босые ноги темноглазых распутниц. Бить их камнями велели в той стране, ведущей вечную войну, несмотря на то, что им подарили землю. Но имя их бога непроизносимо и пришел другой и оправдал распутницу, омывшую ему ноги.
И покатилась добродетель с мечом на херувимах древнего воинства и пошёл раскол полководцев.
И тот кто был любимчиком, сияя утренней звездой, отправился в магматические обжигающие смертельным жаром плиты-сковороды.

А посередине Мидгард и хольмград всё с той же вечной войной, и плачут красавицы, изнывающие от бремени неразродившиейся любви, где мужья оплодотворяют адреналином и тестостероном почвы.
Почвы из праха и прелой листвы, из кожистых крыльев и чёрного мёда, из семян молодильных яблок и отпечатков нежных ступней первенцев. Под кроной невидимого дерева ветвями пронзающего слоистую стратосферу и туда, в поток солнечного ветра, а корни питаются мёртвой водой расплавленного металла, на конденсате, рождая живую и пресную воду, без слёз пленённых богов, которыми за тысячелетия наполнились океаны, сторожа кладбища доблести иных героев.

И пока шафрановый цветок рассказывал всё это, внимательно глядя  фасеточной сердцевиной, я почувствовала и его аромат, пряный, горько-сладкий, с чёрными полосками слегка подтаявшего шоколада.

Спой свою песню - прожужжал невесть откуда взявшийся неспящий шмель, - твой возлюбленный придёт, только он спит сейчас в ледяной пещере и дымчатые серые бдят его болезненный сон, окуривая грязно зеленовато-охристым паром из гномьих коптилен.
Но ты не страшись, бери свой хрустальный закалённый меч, подобно ему, тому богу, и разруби цепи страшного сна.
Тогда мы будем вместе - сказала я шафрановому цветку и полуночному шмелю, и серебряные легчайшие крылья за моей спиной затрепетали.

24.08.25