Буква ё

                Подборка информационных материалов

          Если не передохнём, значит, передохнем.
            (Валентин Берестов, вариант).

В феврале-марте 1972 года мне посчастливилось побывать и, как говорится, поправить здоровье в санатории “Сенеж”, расположенном на берегу одноимённого озера под Москвой. Видимо, в тёплое время года на том курорте лечились, оздоравливались зарубежные революционеры и политэмигранты, а ближе к зиме заведение открывало свои двери для наших, советских граждан. Отличная организация быта, лечения, культурно-массовое обслуживание.
Однажды администрация пригласила для знакомства и беседы местного краеведа, который рассказал историю озера Сенеж. О том, как живший в этих местах художник Исаак Левитан написал именно здесь свою последнюю в жизни картину “Озеро. Русь”, яркое живописное полотно.
А ещё он поведал, что в древности это место фиксировалось как Гуслицкий Синёж (или ледниковое Синеж-озеро). Название произошло от невероятного, пронзительно-синего цвета глубокой воды. Но названию не повезло с буквой “Ё”, которая в русском языке всегда была «мужицкой», народной, живой. Её долго не принимали ни дворянская среда, ни академическая элита. В советское время это пренебрежительное отношение к русскому языку продолжалось. Об этом ниже.
Результат: была – синёжь, а стал сенежъ, сено, силос; похоронили голубое озеро – сделали его силосным, мутным.
Я бы сказал, что публика приняла изложенные факты без особого интереса и даже, пожалуй, равнодушно, чем несказанно обидела увлечённого молодого активиста.

А дело, вообще-то, серьёзное.

До недавнего времени все твёрдо знали, что “изобретателем” буквы “ё” был Николай Михайлович Карамзин (1766-1826). Именно так об этом написано, например, в Большой советской энциклопедии. Увы, эта ошибка просуществовала довольно долгое время.
Но фактически инициатива ввести в употребление букву ё принадлежит княгине Екатерине Романовне Дашковой (1743-1810).
А дело было так. 18 (29) ноября 1783 года в доме директора Петербургской академии наук княгини Екатерины Романовны Дашковой в присутствии выдающихся литераторов и учёных – Державина, Фонвизина, Княжнина, Лепёхина и других – обсуждался проект первого толкового словаря русского языка. Княгиня Екатерина Романовна спросила мужей науки, почему, например, в слове «iолка» один звук, причём часто употребляемый в русском языке, обозначается двумя буквами и не удобнее ли будет ввести новую букву. И тут же изобразила её на бумаге – буква е с двумя точками наверху. Возражений не последовало, поскольку научный авторитет Дашковой был очень высок. Так этот день стал днём рождения новой русской буквы.
Первым в 1795 году в одном из произведений Ивана Ивановича Дмитриева (1760-1837) с буквой ё было написано слово “всё”.
После этого Карамзин в 1797 году в своём альманахе “Аониды” с буквой ё напечатал слова: зарёю, орёл, мотылёк, слёзы, потёк.
Гавриил Романович Державин (1743-1816) употребил первую фамилию с буквой ё – Потёмкин.

Но новоизобретённую букву ё ждала долгая пора непризнания.

Во времена Пушкина «ёканье» (произношение “мёд”, “слёзы” вместо высоких “мед”, “слезы”) считалось простонародным, “мещанским” говором. Дворянский снобизм, а с ним и “высокая поэзия” требовали церковнославянского, «екающего» произношения.
“Наше всё” Александр Пушкин совсем не жаловал букву ё. В рукописи “Евгения Онегина” чётко видна строчка: «Потом Monsieur ее сменил» – с аккуратно выписанным французским словечком, а рядом – что-то вроде нелепого междометия “ее”. По результатам анализа выяснилось, что Пушкин за всю жизнь ни разу не употребил ё в своих автографах. В дворянской культуре того времени – чтоб не прослыть простолюдином, смердом каком-нибудь. Вот текстологам и редакторам академических изданий Пушкина и выпал колоссальный труд – расставлять ё везде, где этого сегодня требует живой русский язык.
При этом французский язык у поэта был безукоризненный – не зря в Лицее его прозвали Французом. Любопытно, что в лицейском табеле за французскую и российскую словесность наш гений получал высшую оценку – “отлично”, тогда как по математике стабильно хватал “слабо”.
Ах, если бы «Наше всё» Пушкин мог предвидеть судьбы и не побоялся бы нарушить правила – мы бы не отвоёвывали  букву ё сегодня с таким трудом.

Лев (или как он сам себя называл Лёв) Николаевич Толстой (1828-1910), например, своего положительного героя в романе “Анна Каренина” нарёк Лёвиным, использовав для этого уменьшительный вариант своего имени. Но типография не пожелала возиться с изготовлением литер буквы ё и превратила Лёвина в Левина. По воспоминаниям известного литератора Аполлона Григорьева, Толстой долго втолковывал работникам типографии, что «некто Левин держит аптеку в Одессе, а его Константин Лёвин – это помещик-землероб». Однако с исправлением явной ошибки ничего не вышло. Так и остаётся в романе до сих пор русский аристократ носителем еврейской фамилии. (Ничего против национальности не имею).

Фактически буква ё стала обязательной в алфавите только в советское время, благодаря сталинскому наркому просвещения РСФСР Владимиру Петровичу Потёмкину (1874-1946). Именно он в разгар Сталинградской битвы, 24 декабря 1942 года, издал исторический приказ № 1825 «О применении буквы “ё” в русском правописании». В русском алфавите стало 33 буквы.
Какая потрясающая, монументальная вера в Победу – заниматься реформой школьного алфавита в один из самых критических моментов войны!
Легенда тех лет гласит, что Сталину на подпись принесли оперативные карты, где немецкие города Кёльн и Кёнигсберг были обезличены через “е”, а фамилии генералов вовсе перепутаны. Разгневанный вождь потребовал порядка, и в школах 1940-х за пропущенные точки ученикам нещадно снижали оценки.
Букву ё тогда защищали государственным приказом.

Катастрофа для буквы пришла откуда не ждали. Так называемая “оттепель” в языковом плане обернулась форменным погромом.
Никита Хрущёв, со свойственным ему реформаторским зудом и поверхностным подходом, крушил не только сельское хозяйство – что колхозно-совхозное, что личное приусадебное. В 1956 году с его подачи вышли новые “Правила русской орфографии и пунктуации”. Чиновники и филологи-упрощенцы решили, что точки в букве “ё” перегружают текст и усложняют типографский набор.

Анализируя сложившуюся “ситуацию с буквой ё” в развитии вплоть до сегодняшнего дня, могу утверждать, что тут случилась не какая-то там ошибка, не оплошность, а нечто другое, нехорошее. Тут уж вступает в дело тезис, который выдвинул нарком путей сообщения Лазарь Моисеевич Каганович в 1935 году на совещании работников железнодорожного транспорта: «У каждой аварии есть имя, фамилия и должность». Позже, в ведомстве Берии уточняли: «У каждой ошибки есть имя, фамилия и отчество».
Оказывается, работа над единым сводом Правил русской орфографии и пунктуации велась с 1930-х по 1950-е годы Орфографической комиссией под эгидой Института языкознания АН СССР. Ведущим теоретиком и идеологом, главным рупором присвоения букве “ё” необязательного статуса был лингвист, русист Абрам Борисович Шапиро (1890-1966), профессор филфака МГУ. Именно Шапиро в 1951 году опубликовал развёрнутое научное обоснование против обязательного употребления “ё”; писал, что «последовательное», обязательное, принудительное употребление “ё” так и «не прижилось в печати», что «обосновывает её факультативность», необязательность. А с чего оно «приживётся» в печати, если не прикладывать к этому никаких усилий, а только препятствовать? Шапиро был прав механистически, но он не заметил человека в системе. Горе-лингвист, атакуя букву “ё” в 1951 году, рассуждал тривиально, как технолог механического производства: «две точки – это два лишних отрыва пера от бумаги, замедляющие скорость письма на 12-15%». Но ему неведомы были требования эргономики: система должна быть надёжной и не допускать сбоев в контуре управления. Буква “ё” убирает двусмысленность (все/всё, ведро/вёдро, передохнет/передохнёт). Попытка сэкономить миллисекунду на написании точек приводит к тому, что мозг читающего тратит секунды на расшифровку смысла из контекста. Из-за Шапиро русская орфография с 1956 года зависла в неопределённости.

Одним росчерком пера Хрущёв вместе с Шапиро сделали букву ё факультативной – то есть необязательной, превратив её в бесправный призрак. Хрущёвская эпоха, заигрывая с прогрессом, на деле несла упрощение, переходящее в культурное варварство.

Многие авторы посвящали защите буквы ё гневные статьи, заметки и эссе, справедливо замечая, что её исчезновение уродует русский язык.
  О «могильщиках» буквы
Писатель Василий Аксёнов очень болезненно относился к исчезновению точек. В своих публицистических заметках он горько иронизировал над тем, что советские чиновники и типографии «обкрадывают» язык. Аксёнов писал, что без “ё” русский текст теряет свой истинный рельеф, объём и превращается в унылое, плоское «еканье».

  О духовной слепоте
Великий прозаик Виктор Астафьев открыто возмущался пренебрежением к этой букве. Он называл отказ от “ё” проявлением «культурной тупости», духовной лени и неуважения к родному языку, из-за которого люди перестают правильно произносить русские слова.

  Защита делом
Александр Солженицын не просто писал заметки, он пошёл на открытый бой с издательствами. Писатель категорически запрещал печатать свои книги, если в них не будет проставлена буква “ё”. Он лично вычитывал гранки и возвращал их в типографию, если обнаруживал «еканье». Во всех его прижизненных многотомниках “ё” стоит на своём законном месте.

  Поэтический бунт
Поэт Андрей Вознесенский посвятил этой букве целую метафорическую оду. В своём стихотворении “Буква Ё” он написал:
    Она впотьмах кричит, как сова,
    Ей не дали буквы новой…
    Ё – буква позора и буква почёта.
    В ней слышится что-то от пулемёта.

И как финал этой борьбы звучит пророчество поэта Валентина Берестова, чьё знаменитое четверостишие входит в состав иронического цикла “Подземный переход”, написанного в 1990-е годы. Его строки – чистая математическая логика:
    День за днем горим огнем.
    Ни вздохнем, ни охнем.
    Если не передохнем,
    Значит, передохнем.
Без точек над “ё” заложенная здесь глубокая ирония рассыпается.
Без точек над “ё” фраза «Если не передохнем, / Значит, передохнем» превращается в нечитаемую абракадабру, теряя весь свой мрачный, но блестящий юмор.

Считаю, борьба за букву “ё” шла и идёт впустую. Даже не хочется вникать, разбираться в этом деле.
Пожалуй, единственный практический выхлоп наметился недавно.
Большой энтузиаст Виктор Трофимович Чумаков (1932-2012), выпускник МЭИ, гидротехник и писатель, организовал “Союз ёфикаторов России”, добился установки памятника букве “ё” в Ульяновске и, наконец, инициировал принятие МВД нормативного акта, который официально закрепил правила идентификации имён, фамилий и географических названий, содержащих букву “ё”, защитив граждан от бюрократической путаницы с документами.

Подумалось.
Быть может, если бы Дашкова придумала поставить две точки над буквой «о», история буквенного обозначения звука [йо] сложилась бы иначе и подобная буква не вызывала бы сомнений и споров относительно её употребления. Кто знает.

В айфоне виртуальная русская клавиатура – 32 буквы, разработчикам очень удобно. Какой буквы нет? Конечно, “ё”. Противно смотреть на текст моего сообщения: «Все хорошо».

Сам я ныне пишу всегда и всюду ё не стесняясь.
А единомышленников, сторонников вокруг нет. Тем более вожаков, направляющих.
Никому не сделай замечания. «Ты неправ». «Не обращай внимание на такую мелочь». 

Легче лёгкого выпустить приказ министра просвещения. Как в 1943-м. Со школы надо начинать. Потом бандитов-блогеров – штрафовать; хотя… столько возражений посыпется.


Данное произведение “Буква ё” является оформленным, самостоятельным текстовым фрагментом  подраздела 5.4 “Сенеж”,  входящего в “Часть 5. Взлёт! Моя дорога в Космос”:
http://proza.ru/2021/01/01/2
сборника моих воспоминаний “Моя дорога в Космос”.


Данная работа выполнена совместно мной и искусственным интеллектом (ИИ).



Перейти к разделам сборника “Моя дорога в Космос”:

Общее оглавление. Пролог   http://proza.ru/2020/01/01/2