Западня для Могола

               
                Александр ЗНАМЕНСКИЙ

                ЗАПАДНЯ ДЛЯ МОГОЛА

                Рассказы
 
               
                БАЛЫКИ ДЛЯ ОЛИГАРХА

     Поклёвка крупной рыбы,  сколько бы Спининнгист  ни  ждал ее, ни  надеялся,  всегда оказывалась неожиданной.  Вот и на этот  раз  зубастая  красавица  в   пятнистом   «камуфляже», позарившаяся на  вращающуюся  блесну  номер три,  игравшую в прозрачных  струях  быстроводной  речушки  с  неблагозвучным названием Моче,  словно полная жизни малявка, так рванула на глубину,  стоило ей только ощутить  в  пасти  острые  крючки тройника,   что   шпуля   спиннинговой   катушки  моментально опустела.

      Высокий рыболов  в  накинутой  на  плечи  плащ-палатке военного образца   среагировал   на   поклёвку    мгновенной подсечкой. Тогда-то  рыбина и продемонстрировала свой крутой норов,  выпрыгивая из воды  и  проделывая  в  воздухе  целый каскад метровых «свечек».

      Конечно же,  подумалось Спининнгисту,  подобным образом может сопротивляться только вольнолюбивая кумжа,  нагулявшая изрядный  вес.  Вот  точно  такая   же   красавица   здорово подпортила  мне  настроение ровно год назад на этом же самом месте,  где струи речушки разбиваются на две узкие  протоки, несущие  свои  воды  прямиком  в  Мотовский  залив Баренцева моря...

      ...Мудрая восточная  поговорка гласит:  «Сделай добро, брось в реку  -  пусть  рыба  узнает.  Рыба  не  узнает  - Всевышний узнает».

      В тот памятный день ровно год назад Спининнгист наловил целое ведро мерной форели. А потом засеклась кумжа, весившая никак не меньше пяти килограммов. Однако поймать ее помешали четверо мужиков, подобравшихся к рыболову со спины.

      - Эй,  длинный!  -  басом  пророкотал  один  из   них, отличавшийся чересчур опухшей от пьянки мордой. - А налог за «удовольствие» ты заплатил?..

      - Вряд ли!  - ответил за рыболова второй мужик, одетый в серую вязаную свитку,  испачканную спереди засохшей рыбьей слизью и чешуей.  - Всех, кто нам платит, я наизусть знаю по физиомордиям. А эту личность что-то не припомню...

      Кумжа, казалось,  только  и ждала,  когда рыболов хоть немного,  совсем чуть-чуть отвлечется  от  борьбы,  повернет голову   в   сторону   пришедших   по   его  душу.  И  тогда один-единственный рывок из-под воды решил бы борьбу в пользу хищницы.  И это, на ее счастье, произошло. Последовал мощный рывок и...  Только обрывок лески,  лопнувшей словно гитарная струна, беспомощно пропел в воздухе «Смерть клопа».

      - Эх,  мужики!..  - выкрикнул рыболов, швырнув спиннинг на берег. - Вы же мне всю лафу испоганили!

    - А нечего тут нашу рыбку красть! - истеричным голосом прокричал третий мужик с животом, как у бабы на сносях.
               
Четвертый же, видимо, главарь этих бандитов, не говоря ни слова,  подошел к ведру с форелью и ударом ноги опрокинул его в воду.

      Спиннингист было начал размахивать руками,  но  тут  же застыл  от  неожиданности,  увидев  перед  глазами  «зрачок» пистолетного дула.

      - Пойдешь с нами,  - распорядился главарь, еще раз для большей острастки   помахав  своим «тетешником».

      ...В тот же день,  примерно,  за час до вышеописанных событий на реке Моче  экипаж  пограничного  вертолета  Ка-27 обнаружил  у  мыса  Пикшуева  маломерное  судно с замазанным бортовым номером,  о чем командир экипажа капитан Сутеев тут же известил   полковника   Федотова   -   начальника   штаба пограничного отряда,  возглавлявшего   оперативную   группу, проводившую на  полуостровах  Средний  и Рыбачий специальную операцию по контролю за соблюдением  пограничного  режима  и пресечению варварского расхищения биоресурсов.

      Заметив вертолет,  браконьеры сбросили за борт мешки с отходами незаконной  промысловой  деятельности  и дали деру, пытаясь уйти от наблюдения с воздуха,  скрыться в тумане.  И надо  сказать,  им это почти удалось,  но только почти.  Уже через сорок минут полковник Федотов был в  курсе  того,  что неизвестный  катер снова оказался под наблюдением усиленного пограничного  наряда,  несшего  дозорную  службу  в   районе заброшенного поселка Мотка.

      ...Кумжа все еще не сдавалась, пытаясь во что бы то ни стало освободиться   от   крючков,  надежно  засевших  в  ее зубастой пасти. Одна только выдержка да еще немалый рыбацкий опыт помогали  человеку в длящейся уже добрых тридцать минут схватке между ним и хищной рыбиной.  Но пока борьба  эта  не увенчалась   сколько-нибудь   ощутимой   победой   одной  из противоборствующих сторон.  И  все  же  человек  видел,  что разбойница-кумжа  все  реже  делает фирменные «свечки»,  все чаще и дольше отлеживается на дне после  каждого  усилия,  а это значило, что победа не за горами.

      ...А год назад этого самого Спиннингиста,  захваченного на   берегу   Моче,  доставили  в  Мотку,  где  в  одном  из заброшенных полуразвалившихся домов  жил  во  время  «летней рыбацкой  страды»  хозяин  здешних  мест  по прозвищу Барон. Впрочем, два  малонаселенных   полуострова   в   Арктическом регионе  -  это  еще  не «капитал».  Бароном управляли другие  люди,  для  которых  он  сам   и   подчиненные   ему рыболовецкие    бригады,    больше    напоминавшие   бригады бандитские,  попросту таскали каштаны из  огня.  К  тому  же голыми руками.

     Спиннингист предполагал, что его сразу потащат на скорый и неправый  суд  к Барону,  но не тут-то было.  Сперва его закрыли в  тухлом  подвале,  куда  практически  не  проникал дневной свет.  «Пущай малость охолонётся и замаринуется»,  - произнес тот,  четвертый,  приказавший  привезти  пойманного рыболова сюда.

     Спиннингист, отыскав  более-менее  сухой угол в подвале, уселся на корточки и закрыл глаза,  пытаясь отогнать мрачные мысли  и  вспомнить что-нибудь приятное из прошлой жизни.  И вспомнились ему родное село  на  берегу  Волги  и  последняя ночь, проведенная там без сна перед окончанием отпуска.      Он хорошо  помнил,  что  та  ночь подкралась незаметно, обрушилась непроницаемой  тьмой  на  все  и  вся,  что   еще несколько часов  назад  бегало,  прыгало,  радовалось жизни, солнцу. А потом как-то сразу затих-затаился  ветер,  умолкли звуки, доносившиеся до берега реки из села,  словно вместе с непроницаемой тьмой пришли на землю вечные страхи о том, что тьма египетская  воцарилась  здесь  на  веки вечные,  что со светом исчезнет и сама жизнь,  уступив костлявой  старухе  с косой бразды правления на все времена.  Но эти мрачные мысли и предчувствия необратимого длились  ровно  одно  мгновение, пока луна  не  выглянула  из-за  туч,  омыв  своим  целебным серебряным светом лес,  речку, контуры домов за колосящимися хлебами на  полях.  И  земля  снова  возродилась к жизни,  но только к жизни  особой  -  ночной,  тайной.  Настало  время, подумалось тогда  Спиннингисту,  выбираться  из  темных углов всякой нечисти,  боявшейся яркого света.  Именно сейчас  эта нечисть в   человеческом   облике,   сторожко   озираясь  по сторонам, выходила  на  свой  промысел,  чтобы   насиловать, грабить, убивать.

     Все это Спининнгист,  сидевший на берегу, ощущал четко и ясно. А раз так,  думал он,  то рано еще ему отправляться на покой. Пока есть силенки, он не  сдастся,  продолжит  начатое дело, чтобы извести всяческую нечисть под корень...

      Барону - в миру Алексею Пантелеевичу  Язеву –  человеку болезненного склада,     подхватившему  как назло туберкулезную палочку во время третьей отсидки  «у  хозяина» –очень  не  нравилось  то,  что какой-то недоделанный Бурила, возомнивший себя олигархом,  помыкает им почем зря.  А  ведь зону этот  доморощенный  олигарх ни разу не топтал.  Правда, необходимо отдать  должное  бешеным  деньгам  и  сумасшедшим связям Бурилы как в нашей стране,  так и за рубежом. Все это так, но... Почему бы ему, Барону, не устранить олигарха и не занять его место?  В самую точку! А что для этого надо? Ничего особенного.  Ему  нужны  новые  люди,  много   людей, которых бы     именно     он,    а    не    хмырь    Бурила, облагодетельствовал,  назначив бригадирами и дав  им  хорошо заработать.

      Рослого человека в  плащ-палатке,  которого  Барон,  по старой зековской  привычке  давать  всем и каждому погоняла, тут же окрестил «Длинным»,  ввели в  хозяйские  аппартаменты бригадир  Снулый  и  моторист  с  личного  катера  Барона по прозвищу Доходяга.

      - Во,  мужика  взяли на Моче.  Дюже ловко у нас форель тибрил, - сказал Доходяга,  с восхищением оглядывая  кабинет хозяина, в  котором  только что закончили делать евроремонт. Кстати, Барон распорядился сделать  такой  ремонт  только  в одном помещении    двухэтажной    развалюхи,    отчего   его «аппартаменты» выглядели особенно роскошно.

      Снулый же,  не  отличавшийся  особой разговорчивостью, только скованно кашлянул в рукав куртки-непромокашки.

      - Кто  такой?  - поинтересовался Барон,  обходя вокруг Длинного, чтобы получше его разглядеть со всех сторон.

      - Человек,  -  ответил Спиннингист.  - Простой человек. Ловил рыбу, никого не трогал, а тут эти бандюки привязались. «Пушку» на меня наставили...

      - Кто наставлял?!  -  бешено округлив  глаза,  заорал Барон. - Какого черта?! Я же распорядился стволами почем зря не размахивать! Мне лишние неприятности с законом не нужны.

      - Да я так... - замялся Снулый. - Токмо попужать...

      - А я тебя  предупреждал,  Снулый!  Доиграешься,  твою мать! Пошел вон отсюда!  И ты,  Доходяга,  гуляй пока.  Хочу побалакать с этим Длинным один на один.

      Когда подельники   выкатились   из  «аппартаментов»  в коридор, плотно прикрыв  за  собой  дверь,  Барон,  как  ему показалось, задал  очень  хитрый вопрос,  который должен был выявить о Длинном всю подноготную:

      - Ты вообще-то кто по жизни, чем промышляешь?

      - Был военным, теперь в запасе, - ответил Спинингист.

      - Это я и сам понял, что ты военная косточка. Выправка у тебя будь-будь!.. И давно бичуешь?

      - Почему  же  «бичую»?  Просто живу,  никому не мешаю. Езжу по стране,  ловлю рыбку в мутной воде...  Много ли  мне одному надо?

      - Бичуешь,  Длинный!  Меня на мякине не проведешь.  На таких, как  ты,  брошенных государством и обиженных судьбой, у меня верный нюх.  Я ведь и сам  такой...  Век  свободы  не видать! А  раз  так,  то  не буду я с тобой базарить,  как с последним лохом.  Слушай  сюда,  Длинный!  Будешь   у   меня бригадиром вместо Снулого.  Да, да! Плачу я хорошо, особенно тем,  кто мне лично предан.  А эта  сволочь  Снулый  – не  мой человек, засланный  казачок...   А   ты   будешь   поначалу получать...  пятьсот баксов в месяц!  А? Какой я щедрый!.. И это не предел. Что скажешь, Длинный?

      Произнеся эти слова,  Барон заранее заулыбался, думая, что это предложение просто не может не понравиться новичку, и потому до него не сразу дошел смысл ответа Длинного.

      - А сколько ты заплатишь, когда узнаешь, что Бурила за твою драгоценную шкуру пообещал мне пять тысяч «зеленых»?..

      Улыбка медленно сползла с лица Барона.

      - Пять тысяч?!  Вот гад!  Я так и думал,  что он  меня заказал, потому что я не успел заказать его самого несколько раньше...

      «Ну вот! Теперь я вижу всю твою мерзкую сущность, Язь. Какой ты,  на фиг, Барон? Дохлый Язь с непомерными амбициями - вот   ты   кто,   -   подумал   Спиннингист,   с  интересом врача-психиатра разглядывая перекошенное лицо, трясущиеся от страха руки с татуированными перстнями на пальцах.  – Сейчас ты,  мозгляк,  предложишь мне  вдвое  большую  сумму,  чтобы «перевести стрелки» на твоего хозяина с погонялом Бурила...».

      - Я дам тебе пять тысяч сто!..  Кой черт? Пять пятьсот за голову Бурилы!  Слышишь? - нервно произнес Барон, понизив голос чуть ли не до шепота.  - Мы тут корячимся на  олигарха Бурилу, балыками его снабжаем,  а он,  сволочь...  Ты что же думаешь, что  Бурила  на  самом  деле   тебе   заплатит?   - неожиданно перескочил  Барон с пятого на десятое.  - Даже не надейся!  Он расплатится с тобой  «маслиной»  в  ухо.  Одной  «маслиной»,  понял?  На контрольный выстрел он разоряться не станет, попомни   мое  слово...  А  я  тебе  аванс  выплачу. Слышишь?  Прямо  здесь  и   сейчас.   Тысячу   баксов!   На!  Пользуйся!..

      Говоря это,  Барон  подошел  к  роскошному  дивану  из мебельного гарнитура   «Классический»,    украшавшего    его «аппартаменты», выхватил   финку   и  небрежно  располосовал лезвием одну из диванных подушек.

      - Пользуйся,  -  повторил  он,  бросая  на  стол целый ворох грязных помятых двадцатидолларовых купюр.  - Мое слово верное.

      - Не надо аванса,  - качнул головой Длинный.  - Я тебе верю больше,  чем  Буриле.  На  нем  уже лежит должок за мою прежнюю работу...

      - Погоди...  - озадаченно потер щетинистый  подбородок Барон. - Так это ты завалил Черного Рафика?.. Класс! Бурила сказал, что Черный Рафик без его ведома наладил производство балыка, а потом загнал крупную партию этого товара где-то  в Европе.  Большой вопрос:  куда он дел деньги от этой сделки? Ответ простой:  он открыл личный счет в  швейцарском  банке. Вот так у нас становятся миллионерами! Правда, ненадолго... Значит,  это ты его закопал? Молоток! Пожалуй, я накину тебе еще сотню-другую за голову Бурилы...

     «Ну и скряга, - подумал Спиннингист. - Такие мне еще не попадались...».

      ...Примерно, в это же время в штабе оперативной группы погранотряда стало известно,  что в поселке  Озерко  выявлен крупный цех  по производству балыка и красной икры в банках. На это   начальник   штаба  полковник  Федотов  отреагировал приказом: «Незаконную    предпринимательскую    деятельность в поселке   пресечь!»   Что   и  было  немедленно  исполнено спецгруппой  пограничников,  приданных   оперативникам   для экстренных  мероприятий.  При  этом  была  задержана бригада бомжей-браконьеров с тремястами пятьюдесятью метрами рыбацких сетей и пятьюдесятью краболовками,  сдававших в  цех  только что пойманную рыбу и крабов.

      И еще  одно донесение,  состоявшее всего из двух слов, легло на стол полковника Федотова,  к  которому  он  отнесся даже  более внимательно,  чем к первым двум:  «Двенадцатый у Язя».

      - Все!  Медлить больше нельзя,  - вставая из-за стола, рубанул воздух ребром ладони полковник Федотов. – Приступаем к  ликвидации  Язя и всего его бандитского интернационала на Мотке.  Главное теперь – не  дать  им  очухаться.  Действовать необходимо  быстро  и  решительно!

      Произнося последнюю фразу  начальник  штаба  с  особым значением   взглянул   на  начальника  оперативно-розыскного отделения  подполковника   Машукова,   который   был   также задействован в пограничной операции.

      ...Кумжа трепыхалась  на  мелководье   у   самых   ног рыболова,   но   стоило  ему  лишь  на  секунду  зазеваться, чуть-чуть  ослабить  натяжение  лески,  как  рыбина  тут  же торпедой унеслась в глубину...

      -...Я даю за голову Бурилы пять тысяч семьсот  баксов, - повторил  Барон.  -  А  кроме  этого,  я назначу тебя своим первым помощником, поскольку...

      Закончить фразу  Барону не дали.  В его «аппартаменты» ворвался Снулый с посеревшей от страха рожей.

      - Обложили! - взвыл он. - Погранцы!..

      - Теперь я разрешаю тебе стрелять, - чересчур спокойно сказал Барон.  -  Снулый,  срочно  раздай  оружие из «задней комнаты» всей братве.  Передай  им  от  меня:  держаться  до последней капли крови!..

      - Да пошел  ты!..  -  плюнул  Снулый  себе  под  ноги, демонстративно поворачиваясь спиной к хозяину.

      Однако уйти ему не удалось.  Две пули,  выпущенные  из браунинга, принадлежавшего   Барону,   угодили  бригадиру  в спину.

      «Дамский браунинг здорово подходит этому  бандюгану  с характером  истеричной бабы»,  - подумал Спиннингист,  сделав шаг в сторону Барона, медленно пятившегося к окну.

      - Не двигайся!  - всхлипнул Барон,  направив оружие на человека,  которого считал  наемный  убийцей.  -  Они  хотят поймать язя,  которого есть нельзя. А хрен им! Я сматываюсь. А ты помни, что заказ на Бурилу остается в силе...

      Разбив стекло,  Барон  выпрыгнул  в  окно,  при   этом изрядно поранившись об острые края.

      Тут-то Спиннингист и услышал выстрелы и крики  людей  в доме-развалюхе.  Но сейчас его интересовало только одно:  не дать уйти Барону.

      - Возьму  живьем!  -  вслух   сказал   Спиннингист   и, прихватив  пистолет «ТТ» у мертвеца Снулого,  бросился вслед за Бароном.

      Он настиг беглеца неожиданно быстро. И все из-за того, что Барон ввязался в перестрелку с одним из стрелков. Только зря  он  это  сделал,  поскольку огонь пограничника оказался куда более метким, чем выстрелы бандита.

     Наклонившись над  прошитым  автоматной  очередью  телом Барона, офицер-пограничник Дроздов, подписывавший шифровки и оперативные донесения    для    полковника   Федотова,   как «Двенадцатый», а так же «Спиннингист» и «Длинный», подумал:

      «И не  таких  Язей  отлавливали!  Жаль,  что не всегда удается взять их свеженькими...».

      ...В той  зубастой  хищнице  оказалось  добрых  пять с половиной килограммов живого веса.

      - С  почином!  -  услышал  Спиннингист  за своей спиной вежливый голос. - Вы будете майор Дроздов?

      - Так точно!  - ответил Спиннингист, который только что взвесил свою добычу с помощью карманного безмена.

      - Товарищ  майор,  начальник  заставы  капитан Протвин просил передать,  что  вам  необходимо  срочно  связаться  с подполковником  Машуковым,  -  произнес  младший  сержант  в зеленой фуражке.

      - Благодарю, - кивнул Спиннингист, доставая из рюкзачка видавшую виды «мотороллу».  Но прежде чем выйти на  связь  с непосредственным  начальником,  он сказал посланцу:  - А эту кумжу,  младшой,  отнеси  на   заставу.   Скажешь   старшему прапорщику Остапенко,   чтобы   приготовил   из  нее  сочный балычок, такой,  как только он умеет делать. И чтобы каждому на заставе досталось по кусочку.  Не все же нам одних только олигархов балыками кормить... Действуй, младшой!..
               


               
                БЛУЖДАЮЩИЕ ОГНИ


     Их было шестеро.  А может,  даже и больше.  Но шестерых старшина-контрактник  пограничной  службы  Святослав Никонов «срисовал» собственными   глазами,   когда   подобрался   по поросшему густым  кустарником  высокому берегу реки к самому «Дому рыболова»,  как  официально  назывался  погранпост  на правом участке заставы.

     Шестерка захватчиков пыталась  вести  себя  так,  чтобы никто даже не заподозрил об их существовании. Они прятались в хозяйственных постройках,  скрытно  передвигаясь   по   всей территории «Дома   рыболова»,  огороженной  покосившимся  от времени невысоким  тыном.  И  самое  главное:  все  они  были вооружены автоматическим оружием...

     А ведь всего каких-то два  часа  назад  на  посту  была тишь, гладь  да божья  благодать.  Напарник старшины Никонова рядовой Василий Будка - круглолицый крепыш лет двадцати двух -  прежде  чем  спрыгнуть  на  землю  из  кузова  грузовика, негромко произнес:

     - В дождь избы не кроют, а в вёдро вода и сама не каплет!

     - Это  ты  про  что,  Вася?  -  поинтересовался старший пограничного наряда  Никонов,  бережно  передавая  напарнику вещмешок с  продуктовым  запасом  на  трое  суток  -   именно столько времени должны были нести службу на самом отдаленном участке погранзаставы двое закадычных друзей, подписавших контракт в один  и  тот  же  день  и час в военкомате родного районного центра, находившегося недалеко от места впадения пограничной речки Илеш в полноводный красавец Урал.

     - Да все про этот  самый  пост  у  черта  на  куличках, который наш  начальник  заставы  лейтенант  Сурков иначе как «Дом рыболова» не называет.

     - А  что  такого?  Тут действительно когда-то находился прекрасный дом отдыха.  Помнишь,  когда мы  с  тобой  еще  в школу ходили,  сюда  на  рыбалку  все  областное  начальство приезжало. Сазаны здесь водились немеренные,  а сомы и  того больше...

     - Как же,  все помню... Да только ты сам видишь, что от того дома осталось: голые стены да покосившаяся крыша. А нам здесь трое суток куковать...

     - Эх,  Вася,  не  научили  тебя в твоем стройбате,  что военнослужащий просто обязан легко и весело  переносить  все тяготы и  лишения,  связанные с воинской службой,  - попенял другу старшина Никонов,  разминаясь  на  земле  после  почти часовой тряски в кузове грузовика,  принадлежавшего местному фермеру   по   фамилии   Кашкин,    который   часто   выручал «безлошадных» погранцов своим автотранспортом.

     - Что ты мне все стройбатом глаза колешь?! – неожиданно обиделся рядовой  Будка.  -  Я же не виноват,  что срочную в военно-строительных частях отпахал.  И, между прочим, в очень хороших частях   -   я   Москву   строил!  Конечно,  это  не пограничники, но все же!  Это тебе  с  ними  повезло.  Сразу попал на границу, учебку младших командиров закончил. Таким, как ты,  Слава, только и везуха, а нам, сердешным, одни фиги с маслом.  Сплошные удары судьбы!  Вот и наша гордячка Томка тебя предпочла,  а нам,   бедолагам,  остается только  горько вздыхать,   глядя   на  счастье  любимой  девушки  с  лучшим другом...

     - Ну  и болтун ты,  Вася!  - тяжело вздохнул Святослав, вспомнив о красавице Томке,  их однокласснице, упорхнувшей в областной центр поступать в педагогический университет.  – С чего ты взял,  что Томка меня выбрала?  По-моему, она только саму себя и любит... Гордая чересчур!

     - Ладно, не журись, старшой! - заулыбался Василий. – На наш с тобой молодой век девок хватит.  На досуге разберёмся. А сейчас,  глянь,  как сюда бегут  Климкин  с  Проньком!  Во, чешут! Видать, боятся, что Петрович без них уедет и придётся им пёхом пять километров до родной деревни переть...

     - Пост  сдан!  -  на  бегу  прокричал сержант Климкин - усатый молодец лет под двадцать пять,  сноровисто залезая  в кузов.

     - Я тебе дам «сдан»! - погрозил кулаком Никонов. - А ну слезай вниз и доложи, как положено!

     - Да что докладывать-то?  Меня сегодня в деревне  ждут! Жена, дети...

     - Какие   у    вас    дети,    товарищ    сержант?    - ухмыльнулся рядовой   Будка.   -   Вы   же  только  на  днях расписались с Анастасией Выдрой из деревни Столбцы.  Или она уже на сносях?

     - Вот молодежь пошла,  все им  надо  знать  про  личную жизнь командиров, -  пробурчал усатый сержант, потом добавил:

    - К сведению некоторых  сосунков,  я  лично  пообещал  своей супруге, что сделаю ей трёх мальчиков и двух девочек! Но при нашей нелёгкой службе и несерьезных заработках  моей  бедной Анастасии еще  долго придется ждать таких ценных  подарков от своего благоверного...

     Климкин все  же  нехотя  слез  с грузовика и,  строевым шагом подойдя к старшине Никонову, доложил:

     - За  время  дежурства  на посту «Дом рыболова» никаких происшествий не случилось.  Старший наряда сержант  Климкин. Пост сдал! На заставу доложено...

     - А как же ваша информация о ночных огоньках на этом  и на том берегу?  Мне начальник заставы приказал всё тщательно проверить... - сказал старшина.

     - Да  мы  сами  с  ефрейтором  Проньком  всё проверили. Верно, Пронёк? Ничего не нашли. Должно, поблазнилось...

     Старшина повернулся  к  сухощавому  ефрейтору с изрядно побитым оспой лицом, успевшему удобно расположиться в кузове машины.

     - Да  ничего  там  не  было!  Светлячки да гнилушки!  - махнул рукой ефрейтор Пронёк. - Мы под утро там все кусточки обшарили...

     - Ну что ж,  бывает,  особенно с недосыпу,  - понимающе кивнул старшина.  -  Ладно!  Поезжай,   сержант,   к   своей ненаглядной, а  то  потом  скажешь,  что  из-за  старшего по званию не смог выполнить  свой  супружеский  долг  и  взятое обязательство на высокое плодородие.  Пост принят!  Будущему отцу-молодцу «зелёный свет»,  а мы уж  тут  сами  как-нибудь проверим эти самые огоньки...

     - Бог в  помощь!  -  как-то  не  по–уставному  пожелал Климкин и,  пожав  руку  старшине,  снова  полез в кузов.  - Поехали, Петрович!  - крикнул он водителю.  - А то у меня  с завтрашнего дня  медовый  месяц начинается,  а я тут торчу с вами...

     Святослав Никонов страсть как не любил, когда его звали просто Слава,  считая, что так можно звать-величать тех, кто носит имена  Владислав,  Вячеслав,  Ростислав или,  на худой конец, Борислав, а он Святослав и никак иначе. Впрочем, Васе Будке, который  редко  называл его полным именем,  он многое прощал, поскольку не было у него более верного  и  надежного друга еще  со  школьных  лет.  Даже гордячка Томка звала его только Святославом,  иногда прибавляя уже  от  себя  «рыцарь печального образа»,   намекая  на  его  внешнее  сходство  с народным артистом  Черкасовым,  сыгравшим  в  добром  старом фильме Донкихота  из Ламанчи.  Будка же,  как две капли воды походил  на  верного  оруженосца  Санчо  Пансу,  потому  все называли его Санчо-Будка и только так.

     «Дом рыболова»  располагался  на  высоком правом берегу Илека и потому его постройки,  еще не  успевшие  развалиться без хозяйского   присмотра,   были  хорошо  видны  с  разных прибрежных участков,  чем и пользовались пограничные наряды. Кто-то из  пограничников всегда оставался дежурить на посту, «охраняя телефон»   -    единственную   ниточку,    связующую отдалённый пост   с   заставой.   Второй   же  мог  обходить территорию, время от времени поглядывая в сторону флагштока,  установленного прямо  во дворе у почерневших от времени стен бревенчатого дома,    зная,    что     при     необходимости  сослуживец может  всегда  подать  ему  тот  или  иной знак с помощью разноцветных флажков, подняв их на флагштоке.

     Вот и  в  этот  раз,  доложив  по  телефону  начальнику заставы о  том,  что  смена  нарядов  на  посту произведена, старшина Никонов   отправился   обследовать участок границы,  где Климкин и Пронёк видели подозрительные огоньки,   оставив   младшего    наряда    рядового    Будку «присматривать за хозяйством».

     Будка же   первым   делом   проверил  удочки-закидушки, поставленные в  камышовой  заводи,  надеясь  на  то,  что на крючок  попалась  хоть  какая-нибудь  «пузатая  мелочь»,  из которой можно будет по–быстрому сварганить на костре душистую ушицу.

     Но как  Вася  ни  искал,  одной  удочки  на  берегу  не хватало.  То  есть  две  были  на  месте,  а  вот  третья...

     Трехметровое   удилище,   вырезанное  из  орешника,  Василий приметил метрах в пятнадцати от берега,  рывками плывущим по водной  глади,  на которой отсутствовала даже легкая рябь от ветра.

     «Должно сазан балует,  - подумалось Будке.  - А  может, еще кто... Но оченно огромадный!»

     Не раздумывая,  Василий  по–быстрому  скинул  с себя все обмундирование,  вплоть  до  трусов,  и,  нырнув   в   воду, сажёнками  поплыл  к  удаляющемуся удилищу.  Догнав его,  он ухватился сразу обеими руками за ореховый прут  и  сразу  же почувствовал,  как  неодолимая сила потянула его на середину заводи.  Василий  же,  будучи  опытным  рыболовом,   взмахом удилища понадежнее подсёк рыбину и, перевернувшись на спину, потащил её к берегу, работая одними ногами.
 
     Только через пятнадцать минут напряженной борьбы рыбина настолько утомилась,  что  позволила  Будке выволочь себя на берег.

     Любуясь трофеем,  а  это  был  лещ  килограмма  на два, Василий уже   обдумывал,   какая   наваристая  уха  из  него получится,  как вдруг услышал  за  спиной  топот  ног  сразу нескольких  человек.  До автомата Калашникова,  лежавшего на берегу под одеждой,  было не меньше двадцати метров и потому Будке  оставалось  только  одно,  забыв  про улов,  сигануть обратно в воду и забиться в камыши...

     ...Место на берегу,  куда направлялся старшина Никонов, носило устрашающее название «Ксюха-утопленница».  Когда-то в стародавние  времена  с  высокого  обрыва бросилась в бурную протоку девушка по имени Ксения.  Виноват  же  в  этом,  как провозгласила народная молва, был некий усатый подпоручик из лейб-гвардии  гусарского   полка,   проезжавший   через   эти благословенные  земли в свое родовое имение.  Чтобы скрасить дорожную скуку и немного развлечься,  гусар,  недолго думая, похитил встреченную рядом с селом девицу-красу,  оказавшуюся единственной  дочкой  местного  священника   отца   Мефодия.
Забавлялся  он  с  ней  недолго,  а  потом выгнал из усадьбы прочь,  как паршивую  собачонку.  После  чего  бедняжка,  не заходя  в  отцовский  дом,  приняла решение: утопиться – и дело с концом.  Отец  Пафнутий,  узнав про все эти богопротивные дела, всю жизнь потом клял себя за то, что не сумел внушить Ксении простой мысли:  самоубийство - тяжкий грех...

     Скрашивая путь,   Никонов    развлекался    тем,    что представлял себе  красавицу Томку,  оказавшуюся волей случая на месте бедной Ксении. Интересно, что стала бы делать Томка? Нет, она  никогда  бы  не  наложила на себя руки!  Скорее уж призвала к  ответу  насильника  и...   заставила   на   себе жениться! Впрочем, сейчас иные времена, другие нравы.

     Добравшись наконец до  нужного  места,  старшина  самым тщательным образом  принялся  обследовать  подходы к Ксюхину обрыву. Нашёл же он только следы,  оставленные сослуживцами, которые так   усиленно  топтались  у  кромки  обрыва,  будто заранее поставили перед собой  задачу  уничтожить  даже  сам намёк на пребывание здесь кого-то другого.

     Тогда Никонову   припомнились   наставления    опытного следопыта старшего    прапорщика    Конкина    -    старшины дальневосточной  заставы,  где  Святослав  проходил  срочную службу: «В подобном  разе,  робяты,  треба  лазить  вокруг  и около! Чтобы,  значиться,  все перемещения нарушителя  стали вам ясны и понятны как дважды два». «А ведь прав был Дед, - подумалось  Никонову,  который  привык  вспоминать  старшего прапорщика под прозвищем Дед,  данным ему на заставе. – Надо и мне здесь все обшарить, осмотреть...».

     Через полчаса «рытья носом», как любил говорить всё тот же незабвенный  Дед,  Никонов  неожиданно наткнулся на совсем еще свеженький затёс  на  стволе  разлапистой  ели,  одиноко произраставшей на  прибрежном  откосе  метрах  в ста выше по течению реки  от  Ксюхина  обрыва.   Отметина,   сделанная небольшим туристским   топориком,   не   успела   еще  толком затянуться целительным клейким соком.  Кроме того,  несколько нижних веток на том же дереве были обломаны.  Из всего этого Никонов сделал вывод: кто-то недавно стоял под этим деревом. Больше того! Неизвестный пытался забраться по веткам наверх. Только сделать ему это не удалось, поскольку лазить на ели - все равно что садиться на ежа, колючки-то у обоих имеются...

     Вот и  выходило,  что  на  самом  деле  один  или  даже несколько человек побывали здесь  совсем  недавно.  Тогда-то Климкин с   Проньком   и   засекли  перемигивание  огоньков, исходивших как раз отсюда.  Скорее всего, нарушитель сигналил кому-то с  нашего  берега с помощью электрического фонарика. Сначала он хотел посигналить с дерева,  но когда не  смог  на него забраться,  переместился  на  Ксюхин обрыв.  Оттуда ему хорошо был  виден  весь  противоположный  берег.  И  все  же  нарушитель был не один!  В этом Святослав мог поклясться. Их было, по крайней мере,  двое,  а,  может,  и  трое.

     И надо  сказать,  что  интуиция  на этот раз не подвела старшину. Через еще несколько  минут  он  обнаружил  остатки трапезы, аккуратно   упакованные   в  чёрный  полиэтиленовый мешочек и закопанные под корнями все той же ели.

     Не побрезговав,  Никонов лезвием кинжала разрезал мешок и тщательно осмотрел мусор.  Там оказались три пустые  банки из-под  говяжьей  тушёнки,  опять  же три огрызка от яблок и опустошенная бутылка из-под водки «Привет».

     «Прямо банкет на лоне природы! - подумал Никонов. - Да, их было  трое.  Они   дожидались   условного   часа.   Затем обменялись   с   кем-то  на  сопредельном  берегу  световыми сигналами и...  куда они делись потом? А, вот куда! Потопали прямиком в наш тыл!  Странно,  что Климкин не обнаружил этих явных следов.  Вот они – совершенно чёткие  следы  от  ботинок военного образца с рифлёной подошвой. Направление  движения  в сторону  лесного  кордона,  за  которым  проходит   железная дорога...».

     Поподробнее изучив все особенности найденных отпечатков обуви нарушителей, старшина уже совсем было собрался идти по следу, но перед этим решил посмотреть на «Дом рыболова».  То, что он  заметил,  заставило  его  сразу поменять собственное решение.  А увидел он  небольшой  красный  флажок,  бившийся где-то на середине флагштока из-за налетевшего порыва ветра, как раненая  птица  в  небе,  давая  понять,  что  на  посту произошло ЧП.  Этот сигнал призывал, требовал, чтобы старший пограничного наряда срочно прибыл на пост...

     И вот теперь старшина Никонов,  скрытно  добравшись  до поста, сообразил,  что Василию Будке поднять флажок до конца не хватило времени.  Ему помешали те,  кто  самым  нахальным образом захватил пограничный пост...

     Первым порывом  старшины было очертя голову броситься в бой.  Это желание подогревалось и тем,  что он ничего не знал о судьбе   своего   друга.  Но,  учитывая  поведение  тех,  кто хозяйничал  теперь  на  посту, он понял, что  это  было   бы   равносильно самоубийству. Они    захватили  «Дом  рыболова»  с  какими-то серьезными тайными намерениями и, конечно же, не уступят его без  драки  ни под каким видом.  Это-то и заставило Никонова сдержаться и принять решение бежать за подмогой в  ближайший населенный пункт.

     Ближе других  к погранпосту находилась деревня Столбцы, всего в пяти километрах.  Там имелся  телефон,  по  которому старшина мог   бы   доложить   на   заставу  о  чрезвычайном происшествии на  погранпосту,  потому-то туда он и помчался. Одолев  пятикилометровую  дистанцию  за  рекордно  короткий срок,  который,  впрочем,  остался никем не зафиксированным, старшина вихрем ворвался в  деревню,  отыскал  дом  сержанта Климкина и остановился,  чтобы отдышаться, только на крыльце этого дома.

     - Где?..  - тяжело отдуваясь, выкрикнул он, обращаясь к молодой супруге Климкина по имени Анастасия. - Где сержант?

     - Так в магазин же утёк!  - пожала  плечами  ничего  не понимающая новобрачная.  -  У  нас же нонче гостей полон дом сызнова... Никак  от  них  не  отделаешься!  Просто  напасть какая-то...

     В эту минуту  из  дверей  выглянул  новоявленный  тесть Климкина Алексей Петрович Выдра,  который, как старшине было хорошо известно,  возглавлял группу добровольных  помощников пограничников. Ему  было  далеко  за  сорок,  но  по   своей физической форме он мог фору дать любому молодому, поскольку был  опытным   охотником,   привыкшим   встречать   рассветы где-нибудь в лесу или в поле, выслеживая дичь.

     - Тебе чего, старшина? - спросил он, хитро прищурившись.                – Со службы слинял,  чтобы  нашего  сержанта  проздравить  с красавицей женой?..

     - Беда,  Алексей  Петрович!  -   отрицательно   помотал головой  Никонов.  -  Помощь ваша нужна до зарезу!  Пост наш какие-то чужаки  захватили...  Все  с автоматами!  Настоящие террористы! Надо  срочно  связаться  с  заставой,  а   самим попытаться  их  окружить  и  не  дать  уйти  на сопредельную сторону...

     Все это старшина проговорил быстро, на одном дыхании...

     ...Рядового Будку захватили в тот самый  момент,  когда он пытался  поднять флажок над «Домом рыболова».  Для начала его здорово избили,  а потом один из бандитов, у которого на бритой  голове  виднелся старый шрам от осколочного ранения, хотел опустить  флажок,  но  сделать  это  ему  не  позволил главарь  - чернявый мужик средних лет,  которого все в банде иначе как Цыган не называли.

     - Эй,  Шрам,  не  трогай  эту тряпицу,  пускай покамест повисит,  - приказал он.  - Глядишь,  на этот сигнал  другой погранец объявится.  Их тут двое должно быть. Мы и его тогда возьмем...  тёпленьким!

     - А  что  будем с этим делать,  с нудистом?  - пробасил Шрам, саданув Василия тупым носком ботинка.

     - Этого любителя купаться голышом надо будет  поберечь. Может,  он  нам  еще  пригодится  в  качестве  заложника,  - задумчиво почесав нос,  ответил Цыган,  а потом  добавил:  - Видишь, как  всё удачно складывается:  сначала мы обнаружили камуфляж и автомат,  а  теперь  нашли  их  бывшего  хозяина. Глядишь и второго "нудиста" возьмем без большого труда...  А ты, Шрам, боялся...

     Василия, на    котором    из    одежды    была   только импровизированная набедренная повязка, сплетенная из листьев камыша,  волоком подтащили к погребу, находившемуся напротив входа  в  дом,  где  в  прежние годы размещались рыболовы на ночлег,  и небрежно сбросили вниз. При этом помощник Шрама - вертлявый  человек  с  внешностью  китайца,  на  котором как влитой сидел камуфляж, принадлежавший раньше рядовому Будке, - весело прогундосил:

   - Небось  теперь не протухнет до ночи,  а ночью...

   Что будет ночью, китаец не договорил, захлопнул дверцу и подпёр ее поленом,  чтобы пленник, чего доброго, не выбрался наружу.

     Оказавшись в полной темноте  на  холодном  сыром  полу, Будка резко вскочил на ноги и тут же скрючился,  застонав от невыносимой боли.  Все-таки ему здорово  досталось  от  этих сволочей.  Но  сейчас  он  старался  не думать про боль.  Им владело  одно  желание:  поскорее   выбраться   из   погреба, добраться  до  телефона  и  доложить  на заставу о том,  что произошло у них на посту.

     Сам погреб,  как  хорошо  знал Василий,  представлял из себя небольшой подземный ход,  выходивший на  поверхность  у камышовой  заводи,  в которой раньше была лодочная пристань. Если бы бандиты,  захватившие Дом рыболова были местными, то они, конечно же, не стали бы запирать здесь пленника, потому что местные знали про этот погреб всю подноготную.  Из этого обстоятельства  Будка сделал вывод,  что захватчики,  скорее всего, приплыли с сопредельной стороны.

     Но зачем они сюда приплыли?  Вот в чём был главный вопрос,  на который Василий хотел  бы  получить  однозначный ответ. Возможно, они готовились к проведению какой-то тайной операции.  Недаром же сержант Климкин докладывал о  каких-то «блуждающих огнях»  на  нашей  и  на сопредельной сторонах в прошедшую ночь.  Значит,  эти самые  огни  пограничникам  не померещились.  Видимо,  в  районе  их  удаленного от заставы поста бандиты решили «прорубить для себя окно» в и без  того «прозрачной    границе»,   проходившей   между   Россией   и Казахстаном. А потом через это самое «окно» протащить что-то очень для них ценное. Но вот что и в какую сторону?

     В общем, вопросов было гораздо  больше,  чем  ответов,  и потому  рядовой  Будка  решил  не  ломать  больше голову,  а действовать сообразно складывавшейся оперативной обстановке. Первым  делом  он  пробрался  по подземному ходу к камышовой заводи,  выбрался наружу и ползком добрался  до  камышей,  в которых и спрятался до поры до времени,  пристально наблюдая за  тем,  что   происходило   на   территории   захваченного погранпоста.

     А там,   как   ни   странно,   ничего   особенного   не происходило. Просто Шрам вместе с китайцем  самым  нахальным образом потрошили леща,  пойманного Будкой,  разводили огонь под большим закопченным котлом и наливали в него воду. Через какое-то время  со  стороны внутреннего дворика,  где обычно пограничники готовили себе обед,  до  носа  Василия  долетел аппетитнейший аромат ухи...

     О том,  сколько он просидел в камышах,  кляня на чем свет стоит «треклятых бандюков», отнявших у него законную добычу, Василий сказать бы сейчас,  пожалуй,  не смог,  поскольку от голода и  холода  время  для  него  как  бы  растянулось  до бесконечности.  Но  Будка  продолжал сидеть в камышах до тех пор,  пока на небе не сгустились свинцовые тучи. Затем резко стемнело,  сверкнула молния,  похожая на трезубец бога морей Посейдона,  и ударил запоздалый гром.  И только  после  этой «увертюры» ливанул дождь – да такой мощный, что сразу прибил к земле даже крепкие стебли прибрежного камыша.

     Этот ливень   не  столько  огорчил,  сколько  обрадовал пограничника.  Теперь,  как он  посчитал,  ему  легче  будет действовать на посту.  Дело в том,  что рядовой Будка твердо вознамерился вернуть свое личное оружие и обмундирование,  а уж затем рассчитаться с захватчиками за все сразу.
     Выбравшись из укрытия,  Василий  подобрался  поближе  к костру  и  убедился,  что  дождь его не погасил,  потому что рядом с ним находился один из бандитов в  плащ-палатке,   которой   он  укрылся  сам  и  прикрыл  костер  от  дождя  с подветренной стороны.

     Подобрав здоровенное полено, приготовленное для костра, Будка сзади подскочил к «повару» и со всей дури саданул  его по  голове.  Китаец,  а  это  оказался именно он,  удивленно хрюкнул, повернулся лицом к нападавшему и только после этого рухнул  навзничь,  как  подкошенный,  угодив головой прямо в костер.  При этом он  даже  не  опрокинул  котел  с  кипящим варевом.

     Василий оттащил мёртвого китайца в  сарай,  снял  с него камуфляж и, передернувшись от отвращения, натянул сухую форму на  свое  мокрое  тело,  поклявшись,  что  при  первой возможности  выстирает собственное обмундирование,  применив самый дорогой стиральный порошок,  какой только  отыщется  в местном магазине...

     ...Старшина Никонов,  возглавивший  группу  вооруженных чем ни  попадя  мужиков  из  деревни  Столбцы  в  количестве тринадцати человек,  скрытно подобрался к  Дому  рыболова  с правого  фланга  перед  самой  грозой.  Слева  к бывшей базе отдыха подошла другая группа,  состоявшая из десяти человек, которую возглавляли сержант Климкин и ефрейтор Пронёк. Таким образом они окружили территорию со всех сторон, и  теперь  ни один злоумышленник не смог бы проскочить мимо незамеченным.

     А захватчики тем временем занимались тем,  что наводили переправу через пограничную реку  с  быстрым  течением.  Они перекинули  с одного берега на другой прочный трос и надежно укрепили его с таким расчётом,  чтобы с  его  помощью  можно было перегнать  через  реку  большой   плот   с   грузом   с сопредельной стороны.

     При очередном    просверке    молнии    Никонов   успел разглядеть, что плот с грузовиком уже находится на полпути к нашему берегу, а на левом берегу поджидают своей очереди еще две  машины.

     - Внимание!  - приказал он  тестю  Климкина,  лежавшему рядом с ним на возвышенности.  – Подождем, когда переправятся все машины, а потом...

     Договорить он  не  успел,  поскольку  прямо  со стороны камышовой заводи   ударила   длинная   автоматная   очередь, заставившая   всех,   кто   находился   у  импровизированной переправы, шарахнуться под защиту прибрежного холма и оттуда открыть ответный огонь. Плот же тем временем сорвало с троса, и он,  подхваченный стремительным течением, понесся к изгибу реки,   где  его  и  выбросило  на  отмель  правого  берега, предварительно  перевернув   вверх   тормашками   вместе   с находившимся на нём грузовиком.

     Старшина Никонов почему-то сразу подумал о том, что это «подал голос»  Вася  Будка.  Ну,  кто  же  еще  мог  открыть стрельбу раньше времени,  кроме  него?..  Это  и  огорчило,  и одновременно обрадовало старшину.  Значит,  жив курилка!  Ни черта ему не сделалось в этой опасной заварушке...

     - Вперед!  -  крикнул  он  своим  помощникам  и  первым бросился на помощь другу.

     Стрелял действительно  рядовой  Будка,  отобравший свое оружие у убитого китайца.  Ему же  удалось  захватить  живым Шрама, когда   он   ворвался   в  комнату   погранпоста,  где находился телефон.  Шрам попытался было сопротивляться,  но, получив прикладом  по башке,  притих и даже позволил связать себе руки.  Но всего этого Василию было мало,  он  собирался дозвониться до  заставы,  а  вот это сделать ему не удалось, поскольку захватчики заранее перерезали телефонный провод...

     Бой был  в  самом разгаре,  когда прямо с реки раздался вой сирены,  перекрывший  даже грохот  выстрелов,  и   из-за речного поворота выскочил небольшой катерок,  принадлежавший пограничной комендатуре.  Он причалил к берегу, и с  него  на сушу  спрыгнули  восемь пограничников во главе с начальником заставы лейтенантом Сурковым. Пограничники с ходу вступили в бой, и тут уж бандитам Цыгана пришлось совсем плохо.  Двое из них, оставшиеся в живых,  сами застрелили своего главаря,  а затем, побросав   оружие,   сдались   пограничникам   и   их добровольным помощникам...

     Внимательно выслушав доклад старшего наряда о прошедших событиях, лейтенант Сурков спросил:

     - А где же рядовой Будка? Надеюсь, он цел?..

     - Только  что  был  здесь,  -  удивленно  заоглядывался старшина.  - Алексей Петрович, Будку не видели? – повернулся он к старшине дружинников.

     - Так он же к плоту побёг! - ответил Выдра.

     Тут-то и   грохнул   последний  во  всей  этой  истории выстрел, раздавшийся как раз оттуда, куда выбросило плот.

     Когда пограничники  добежали  до  того места,  где река делала крутой  поворот,  то   увидели   невредимого   Будку, державшего на «мушке» еще одного нарушителя.

     - Это водитель грузовика, - сообщил Василий. - У него в кузове до черта всякого оружия.  А кроме него, по–моему, еще и наркотики имеются. Сами посмотрите...

     И Будка протянул начальнику заставы упаковку с порошком белого цвета,  на  которой   среди   арабской   вязи   четко просматривались три семерки.

     Примерно, через   полчаса,   когда   суета,   вызванная нападением на погранпост,  несколько улеглась, рядовой Будка заявил:

     - Соловья баснями не кормят!  - И  тут  же  добавил:  - Прошу всех отведать свежей ушицы... К столу!

      Много позже участники этой пограничной  операции,  все как один, рассказывали, что вкуснее той ухи давненько ничего не едали.  Видимо,  покойный китаец,  приготовивший  уху  из будкинского леща,  являлся классным поваром.  И зачем его чёрт дернул связаться с Цыганом и его бандитами?..


 
                ЗАПАДНЯ ДЛЯ МОГОЛА
               

     Свежие следы  довольно  большого  стада  Георгий Борзов обнаружил  на  развилке  двух  проселочных  дорог  в  сорока километрах от  Поляны - райцентра,  расположившегося рядом с границей. И ничего в этих следах не было такого  уж  слишком примечательного,  если не считать,  конечно, того факта, что
вели  они  прямиком  на  сопредельную  сторону,  которой   в одночасье  стала называться Кокчетавская область Казахстана, еще совсем недавно входившая в состав  великого  и  могучего Советского  Союза.  Но  ничего  не  поделаешь,  теперь между Россией и Казахстаном пролегала, так называемая, "прозрачная
граница"  и с этим следовало считаться.  Но местные ловкачи, занимавшиеся кражей скота и перепродажей его на сопредельной стороне, считаться с законами не собирались, полагая, что те не про них писаны.

     Остановив мотоцикл, Борзов огляделся вокруг, соображая, что делать дальше.  Первым делом следовало сообщить о  факте нарушения  границы  на  ближайшую  заставу.  Уж  это  бывший сержант погранвойск, уволенный в запас всего год назад, знал как дважды два. Прикинув, что ближе всего находится застава,
носившая  почему-то  название  "Хлебная",  Борзов   направил своего двухколесного друга в сторону поселка Буравки,  где и находилась  пограничная  застава,  недавно   развернутая   в помещении бывшего сельского магазина.

     Начальник заставы,   носивший   лейтенантские   погоны, серьезного  впечатления  вначале  на  Георгия  не  произвел. "Совсем еще салага,  - подумал он про него,  когда  зашел  в одну   из   комнат,   на   дверях  которой  висела  табличка "канцелярия",  где и увидел начальника заставы – белобрысого юношу,  очень похожего на киноартиста Харатьяна. - Наверное, только что выпорхнул из стен  фэпээссовского  института.  Ну как  такому зеленому можно доверить важное дело?.." При этом Борзову вспомнился другой начальник заставы  на  монгольской
границе,   где   он  прослужил  добрых  полтора  года  после "учебки".  Это был капитан Осадчий - крепкий мужик с плечами атлета,  у  которого  имелось  немало боевых наград.  Только таким  в  представлении  Георгия  и  должен  быть  настоящий начальник заставы.

     - Слушаю  вас,  -  лейтенант,  оторвавшись  от   чтения каких-то бумаг, поднял глаза на посетителя.

     - Обнаружил следы большого стада,  угнанного к казахам, - доложил Борзов.

     - На каком участке? - быстро спросил лейтенант.

     - Развилка дорог у Марьина  оврага,  -  ответил Борзов.

     Лейтенант внимательнее посмотрел на заявителя.

     - Машина  есть?  - после минутного раздумья спросил он, выдергивая из кобуры новенький  "Макаров"  и  отщелкивая  на ладонь обойму.

     - У меня мотоцикл,  - ответил Борзов.  - На машину  еще средств не накопил.
     Убедившись, что  обойма  полна-полнехонька,   лейтенант приободрил заявителя:

     - Ничего!  Это дело поправимое.  У меня на заставе пока тоже  машины нет,  но это временное явление...  Так сказать, трудности становления.  Заводи своего  "коня",  а  я  сейчас выйду. Вот только сделаю кое-какие распоряжения...

     Через пять  минут  мотоцикл  уже  мчался  по   степному проселку, оставляя за собой шлейф пыли.

     - Тебя  как  звать?  -  прокричал  лейтенант,  сидевший позади Борзова.

     - Георгий,  - на секунду повернув голову влево, ответил Борзов. - А тебя?.. То есть вас?

     - Лейтенант Крючков.  Можно просто Юрий. Считай, что мы тезки.  А  почему  я  тебя  раньше  здесь не видел?  - снова спросил лейтенант.

     - Да я вообще-то пока  в  райцентре  квартирую.  Работу ищу. Да где ж ее здесь найдешь...

     - Да,  с  работой  тут  туго,  -  согласился  Крючков и неожиданно поинтересовался: - Давно служил на границе?

     - Год как уволился из Забайкалья.

     - С российско-монгольской границы? - уточнил лейтенант.

     - Да,  наша  застава находится на территории Республики Тува. Боролись в основном со скотокрадами.

     - Все  правильно!  -  почему-то  воодушевился Крючков и вдруг предложил:  - Пойдешь на заставу контрактником?  У нас временная нехватка кадров...

     - Чего нехватка?  - не расслышал  из-за  рокота  мотора Борзов.

     - Кадры, говорю, мне нужны! Пойдешь к нам служить?

     - Это  дело  "требо обмозговать",  как любил говаривать мой командир капитан Осадчий.

     - Мозгуй, кто тебе мешает.

     До развилки двух дорог они добрались  довольно  быстро. Лейтенант   Крючков  тут  же  принялся  внимательно  изучать оставленные  следы.  Особенно  долго  разглядывал  он   след рифленой подошвы елочкой, четко отпечатавшийся на еще свежей коровьей лепешке, после чего сделал заключение:

     - В стаде около ста голов,  перегоняло его три человека с помощью двух собак...

     После таких  слов Борзов как-то сразу зауважал молодого лейтенанта, решив,  что  тот  недаром  просиживал  штаны   в пограничном институте.

     - ...Один из этих скотокрадов здоровяк,  носит  ботинки не  меньше сорок пятого размера.  К тому же у него на правой ноге потертость или мозоль, - продолжал лейтенант размышлять вслух.

     - Нет, - встрял Георгий, тоже рассматривавший след. – У нарушителя,  скорее  всего,  правая  нога  несколько  короче левой...

     - Пожалуй,   ты   прав,   -  вынужден  был  согласиться лейтенант.  - На это надо будет обратить особое  внимание... Ну все! Спасибо тебе за помощь.

     - Могу отвезти назад,  - предложил Борзов.

     - Не  надо,  -  отказался лейтенант.  - Дальше уж я сам как-нибудь...

     - Тогда  всего  доброго!  - попрощался Борзов,  удобнее устраиваясь в седле мотоцикла.

     Отъехав метров   сто,   Георгий,   не   останавливаясь, повернул голову назад.  Он  еще  смог  заметить  удалявшуюся фигуру лейтенанта Крючкова.  Вот только шел тот, нет, скорее даже бежал в противоположную сторону от  границы.  Начальник заставы  занимался  отработкой  обратного следа.  Это Борзов понял сразу.

     Настроение Могола было препаршивым.  С того самого дня, как из его рук выскользнула красавица Аленка,  он не находил себе места.  Но  этого  было  мало!  Его еще здорово отделал чертов придурок с погонялом Борзый.  Уж чего-чего,  а  такой прыти в  драки  от  этого пацана он никак не ожидал.  Теперь
братва то и дело подтрунивала над Моголом, у которого правая щека была  сильно  расцарапана  девичьими коготками,  а весь левый глаз заплыл от фингала,  поставленного Борзым.

     Вот и сейчас,  когда Могол подходил к новенькой баньке, возведенной на берегу Иртыша по распоряжению самого крутого в этих местах бизнесмена Павла  Зверева,  больше  известного местным  милиционерам  под прозвищем Зверь,  то столкнулся с двумя личными телохранителями шефа.  Один из них -  Мышца  -
ляпнул:

     - Хорошо смотришься, Могол! Как после брачной ночи...

     Второй, откликавшийся на прозвище Кегля, добавил:

     - Это его Динка Жеребцова копытом лягнула, не иначе!

     И оба дико заржали,  представив себе то, как постоянная  любовница   Могола   -   двухметровая   бабища,   обладавшая недюженной   силой,   -   задает  своему  хахалю  трёпку  за повышенную любвеобильность, больше обращенную на молоденьких
девушек, чем на нее саму.

     - Ладно    ржать-то!    -    прикрикнул    Могол     на раздухарившихся "шестерок".  -  Лучше  скажите,  как там наш папа поживает?

     Спросил о  хозяине  уважительно,  а  про  себя подумал: "Хвали рожь в стогу, а барина в гробу".

     - О  тебе  спрашивал,  -  сказал  Мышца,  не  прекращая кривить и без того кривую рожу в злобной ухмылке.  - Сказал, как только объявишься,  чтобы немедля к нему топал. Вишь ты, сурьезный разговор к тебе имеется.

     - Тогда я, пожалуй, пройду...

     Зверь, завернутый в простыню,  восседал в предбаннике в полном  одиночестве  за длинным столом,  ломившемся от самых разных  вино-водочных  изделий.  Зверь  выпивал,   закусывая запечённым  на углях тайменем,  таких огромных размеров,  что его наверняка  хватило  бы  на   добрый   десяток   подобных тщедушных  и  плюгавых людишек,  каким по сути и был здешний всесильный хозяин.

     - Явился - не запылился!  - выдохнул он после очередной рюмки какого-то напитка.  - А я уж думал, что ты, паря, деру дал  из моей команды.  Целую неделю тебя наши братки сыскать не могут...  У  меня  по  твоей  милости  все  дела  встали. Рассказывай, где шлялся?..

     - Занимался подбором новых бойцов,  вы же сами просили. Ну вот!  Один  гад  оказался  слишком упрямым.  Пришлось его уму-разуму поучить...

     - Это ты про Борзого, что ли? - насторожился Зверь.

     - Ну да!  Про него самого, - кивнул Могол, присаживаясь за стол  и  наливая из ближайшей бутылки рюмку водки.  - Я с Борзым хотел по-человечески, а он, гнида, не понял...

     - Стало  быть,  паря,  это  не  ты  Борзого  уму-разуму поучил, а он тебя, - сказал хозяин. - И что было дальше?

     - Борзый  сбежал.  Вот  я  все  это время и пытался его сыскать, чтобы расплатиться. Должок за ним имеется...

     - Хреново работаешь! - прорычал хозяин. - Борзый мне во как нужен!  - Зверь чиркнул себя ребром ладони по горлу. – А ты его  упустил!  Вот  скажи мне,  паря,  что теперь с тобой сделать?..

     - Да я вам таких пацанов еще добрый десяток сыщу! Дайте только время...

     - Нет у меня времени!  Понимаешь. нет! Борзый раньше на границе служил, потому хорошо знает, как обойти погранцов на повороте. А мне кровь из носу партию оружия надо в Казахстан перебросить,  а оттуда жду грузовик с "герычем".  И при всем этом  я  не  хочу  иметь  никаких  неприятностей с "зелеными фуражками". Понял? И учти, если вдруг дело сорвется, я лично с тебя все издержки взыщу.  Собственной шкурой расплатишься, ты меня знаешь!

     Зверь замолчал,   что-то   натужно   соображая.  Могол, воспользовавшись  передышкой,  выпил  рюмку  и  потянулся  к закуске, но получил по руке от хозяина ложкой.

     - Этот красавец не про  твою  честь!  Такую  рыбку  еще поймать  надо,  а ты,  паря,  даже мух не ловишь...  Чтоб ты знал,  рынок оружия нынче  в  матушке-России  переполнен  по самые   закрома.   Цены   на  "стволы"  падают,  а  у  наших дружбанов-казахов на  оружии  озолотеть  можно.  К  тому  же наркота у них дешевая.  А если мы ее в Европу переправим, то бо-ольшой бизнес  получится,  -  протянул  Зверь,  потом  не сказал  -  приказал:  - В общем так!  Борзого ты мне найдешь всенепременно!

     - Да зачем нам Борзый? - потирая ушибленную руку, пожал плечами Могол.  - У нас  же  Стас  отвечает  за  контакты  с погранцами. До сих пор все шло чин-чинарем...

     - Дурак ты,  Могол,  или только претворяешься? Знай же, паря,  я  хочу  стать  настоящим  королем  не только в нашем задрипаном королевстве,  а на  всей  российско-казахстанской границе...  А эта самая граница,  будет тебе известно, самая длинная в мире.  О Стасике-же нам придется забыть,  -  сразу помрачнев, сказал Зверь. - Нет больше нашего Стасика!

     - Почему нет? - не понял Могол.

     - Убили   его   вчера   на  границе.  Он  новую  дорогу разведывал и наткнулся  на  пограничную  засаду.  Такие  вот дела.   Поэтому   придется   нам   двойную,   нет,   тройную осторожность  проявлять  во  всем,  что  касается   перехода границы.  Так что,  Могол,  найди мне Борзого и договорись с ним полюбовно.  Обещай ему любые условия.  Понял?  Нужен  он
нам, очень нужен!..

     Глядя на Аленку - двадцатилетнюю красавицу  с  большими карими глазами   и   черными    волосами,    уложенными    в незамысловатую прическу на затылке, Борзов начинал понимать, почему многие мужчины напрочь лишались сна и покоя, встретив ее  на  своем  жизненном  пути.  Да  что  далеко  ходить  за примерами?  Взять  хотя  бы  того  же   Могола   -   старого развратника  из  поселка  Степной.  Он  тоже положил глаз на красавицу Аленку.  Этот самый тип,  настоящего имени которого Борзов знать не знал,  как-то предложил ему "выгодное дельце в  одной  раскрученной  фирме".  Искавший  работу   Георгий, разумеется,  сразу  согласился  на предложение,  но при этом поинтересовался:

     - Чем занимается фирма?

     - Не бойся,  кореш,  фирма золотая,  - пояснил Могол. - Слыхал про папу Зверева?  Вижу,  что слыхал.  Вот этот самый папа  Зверев и возглавляет фирму.  Денег у него немерено!.. Поначалу будешь получать...  ну,  скажем, пятьсот "зеленью", но...

     - Я  согласен!  -  обрадованно  воскликнул  Борзов,   у которого больше ста рублей в кармане сроду не водилось.

     - Ты меня  не  дослушал,  -  строгим  голосом  произнес Могол. -  Запомни,  из  этих  пяти  сотен половину ты будешь отстегивать мне. Как говорится, в форме благодарности...

     Хоть и  с  тяжелым сердцем,  но  даже  на такое условие Борзов пошел. А что ему было делать? Зубы на полку класть?

     - Ладненько! Теперь еще одна заковыка. У меня все как в отделе кадров.  Подпишешь заявление о приеме  на  работу,  - могол подсунул под  руку  Георгию  лист  бумаги  с  каким-то текстом.  - Подписал?  Ручки нет?  Беднота! На тебе ручку... Теперь принесешь мне свою фотографию для личного дела и...

     - У   меня  с  собой,  -  перебил  вербовщика  Георгий, доставая из зеленой обложки от старой  записной  книжки  два снимка размером три на четыре. - Такие сойдут?

     - Вполне. С этим покончено. Теперь обмоем это дело...

     Поскольку "вербовочный   пункт"   Могол  организовал  в придорожной закусочной  с  названием  "Тройка",  то   каждую удачную сделку  он  отмечал  изрядным  подпитием.  Когда  же алкоголь ударял  в  голову,  то  в  нем  просыпался  скрытый сексуальный  маньяк и он рьяно начинал искать "девушку своей
мечты".  Если же он ее не находил,  то отправлялся  спать  к старой любовнице Жеребцовой.

     Вот и на этот раз,  сделав дело, Могол вдруг припомнил, что   в   Степном  появилась  симпатичная  медсестра  Алёна, работавшая в поселковом медпункте.

     - Хочешь познакомиться  с  самой  красивой  невестой  в округе? - икая,  спросил он у Георгий, которого про себя уже окрестил Борзым.

     - Хочу,  - кивнул Борзов,  тоже плохо соображавший,  на что подписывается.

     - Тогда пошли со  мной  к  бабке  Семиной.  Это  у  нее девчонка квартирует...

     Аленка уже ложилась спать,  когда к дому  подошли  двое мужчин.

     - Алёна Спиридонова, вам бандероль из Омска! – услышала она чей-то сиплый голос за окнами.

     - Бабуля!  - позвала она старушку,  видевшую уже сны на своей кровати  в соседней комнате.  - У вас в поселке всегда почту по ночам разносят?

     Поскольку ответа  на  вопрос  девушка не  получила,  то, подумав,  что  ей  прислали  какие-то  важные  документы  из мединститута,   куда   она  собиралась  поступать,  накинула халатик на ночнушку и выскользнула на крыльцо.  Больше Алена ничего  не запомнила,  только удар чем-то тяжелым по голове. Даже не вскрикнув, она повалилась на землю.

     - Бери  ее,  хватай!..  -   засуетился   Могол,   пряча свинчатку в карман.  - Борзый, тащи ее в сарай! Только чур я первый!..

     Георгий, увидев, что творит его вербовщик, как-то сразу протрезвел.  Дело в том,  что с Аленкой он познакомился пару дней назад на танцах.  Она ему  так  приглянулась,  что  он, провожая домой,  предложил ей срочно выйти за него замуж. На это  Аленка  только  посмеялась,  сказав,   что   не   верит скороспелым   предложениям  и  сказкам  о  любви  с  первого взгляда.  И  вот  сейчас  он  увидел  эту  самую  Аленку   в совершенно беспомощном состоянии...

     - Ты что творишь,  гнида?!  -  в  голосе  Борзого  было столько ненависти, что Могол даже опешил от неожиданности.

     - Ты чего, кореш?.. Я ж тебя обеспечиваю!..

     Только тогда Георгий понял,  что говорить с этой мразью просто бесполезно и без размаха резким ударом справа саданул Могола по физиономии.

     Пока Могол приходил в себя,  Георгий повернулся к  нему спиной, склонившись  над  бесчувственным телом девушки.  Это было его ошибкой.  Могол встал на ноги и,  тихо  подкравшись сзади, саданул свинчаткой  и  своего  обидчика.  После  чего потащил девушку в сарай.  Там он попытался ею  овладеть,  но Алёнка, успевшая  несколько  оклематься,  будто  дикая кошка вцепилась ногтями в физиономию насильника.

     - Мать твою!..  - совсем по-волчьи взвыл Могол от боли. - Да я тебя, тварь!..

     Однако больше  ничего произнести он не успел.  Георгий, оказавшийся рядом  с  ним,  поднял  его за шиворот на ноги и несколько минут избивал самим жесточайшим  образом.  Пока  в это избиение не вмешалась Аленка, выкрикнув:

     - Хватит! Ты же его убьешь!..

     - Следовало  бы,  -  переведя дух,  произнес Борзов.  - Таких подлых гнид я еще не встречал...

     Тем временем на шум  выбежала  хозяйка  дома.  Узнав  в избитом  человеке  хорошо  известного  всем  местным жителям негодяя Могола, она запричитала:

     - Что же вы натворили, детки? Это же сам Могол! За него Зверь все наше село спалит. Он же правая рука Зверя!..

     Даже теперь,  по  прошествии   определенного   времени, Борзов не жалел, что пошел против Могола. В ту ночь он отвез на  мотоцикле  бесчувственное тело бандита на берег Иртыша и оставил его там в зарослях ивняка.  Затем вернулся в Степное и,  убедив  Аленку,  что ей лучше на какое-то время уехать с ним,  увез ее в Поляну,  где снимал комнату у одинокого деда по прозвищу Сквалыга.  В холостяцком доме Сквалыги, стоявшем на самой окраине райцентра,  они теперь и ютились,  стараясь лишний раз не попадаться на глаза местным жителям.

     - Как дела?  -  спросила  Аленка  у  Борзова,  которого считала своим спасителем. - Сегодня удалось найти работу?

     - Есть одно  хорошее  предложение,  -  кивнул  Георгий, прожевывая  картошку,  сваренную в "мундире",  и запивая еду молоком.

     - Надеюсь,  что это предложение  исходит  не  от  таких страшных людей, как Могол? - грустно улыбнулась девушка, уже знавшая историю  прежней  попытки  Георгий   устроиться   на работу.

     - Я  тоже на это надеюсь,  - Георгий устало улыбнулся в ответ. - Если все удастся,  то ни Могол, ни вся шушера Зверя будут нам не страшны.

     - Дай-то Бог!  - сказала Аленка, глядя на своего рыцаря влюбленными глазами.

     ...Могол совсем   собрался   покинуть  общество  своего хозяина,  когда  в  предбанник  заскочил  Мышца  -  один  из телохранителей Зверя.

     - Папа,  - произнес он, кривя рот в привычной глумливой ухмылке, - тут до тебя клиент дорывается.  Может,  ему сразу бошку свернуть?

     - Кто такой? - поинтересовался Зверь.

     - Какой-то Зюзя из Поляны.  Говорит, что у него до тебя дело на миллион...

     - На миллион?..  - зевнул Зверь. - Тогда запускай сюда. Посмотрим, что это за Зюзя...  А ты, Могол, посиди пока там! - снова распорядился он, указуя перстом на дверь парилки.

     - Там жарко, а я в одежде... - промямлил Могол.

     - Молчи,  паря!  Не хочу,  чтобы  твою  красивую  морду раньше времени срисовали. Сиди там!

     Только-только Могол закрыл за собой  дверь  в  парилку, как в  предбанник  шумно ввалился здоровенный тип,  обличьем больше напоминавший орангутанга, нежели человека. При ходьбе он немного припадал на правую ногу.

     - Давно мечтаю познакомиться...  - слащаво произнес он,
кланяясь, как  китайский  болванчик.  -  Мечтаю присоединить
свои скромные усилия к вашему большому бизнесу...

     - Еще  один  боров хочет присосаться к моему корыту!  - громко рыгнув, сказал Зверь. - Чем промышляешь, Зюзя?

     - Да  так,  знаете ли,  по мелочам.  Коровки,  лошадки. Опять же  мелкий  рогатый  скот.  Дело  верное!   Перегоняем туда-сюда. Денежки капают. Здесь рублики, там тенге...

     - Это  понятно.  А  куда  перегоняете-то?  -  сразу  не сообразил Зверь.

     - Дык за рубежа,  можно сказать. В сопредельную страну. Но все  это  по  сравнению  с  вашим  бизнесом  так,  крохи. Хотелось бы к вам поближе.

     - За рубеж,  говоришь?  - подумав, переспросил Зверь. - Тут наши  интересы  совпадают.  У  тебя,  что  же,  надежные проходы имеются через границу?

     - А то как же!  У меня таких  проходов,  что  грязи!  В одном месте  туда,  в другом - обратно!  - похвастался Зюзя, все еще нерешительно переминаясь у порога.

     - Тогда присаживайся к столу, паря! Может, чего у нас с тобой и выгорит!.. Наливай по первой!

     В этот самый момент из парилки раздался жалостный вопль Могола:

     - Не могу больше!

     - Погодь,  паря,  -  вспомнив  про  своего   помощника, произнес Зверь. - Выходи, Могол! Тут теперь все свои...

     Из парилки   вместе    с    клубами    пара    вывалися полусварившийся Могол в одежде.

     - Эти  подонки  Мышца  с  Кеглей  пару   наддали!..   - пожаловался Могол,  больше  походивший  сейчас  на "ципленка пареного", чем на крутого бандюгана.

     - А  чего  ты,  дурной,  в одежде парился?  Разделся бы там... - хрюкнул Зверь  от  удовольствия.  Больше  всего  на свете он  любил  проделывать  подобные штучки с дружками.  - Хоть теперь разденься, да малость обсохни, а потом займешься делами.

     Пока Зверь с Зюзей выпивали по первой,  а  потом  и  по второй за   знакомство,  Могол  скинул  с себя мокрую одежду, вынул какие-то подмоченные документы и фотографии,  разложив все добро для просушки на свободном краю стола.

     - Тут моя документация по "отделу  кадров",  -  пояснил голый  Могол,  заворачиваясь в простыню.  - Она всегда при мне. Надо же! Все подмокло! Работаем в поте лица!..

     - А   вот   эту...   физиомордию...   я  знаю!..  -  не сказал-прокашлял Зюзя,  которому водка попала не в то горло. -  Этого  парня  я видел у нас в райцентре.  С ним еще такая симпопушечка была, что просто отпад!..

     На это высказывание Могол  сделал  стойку,  совсем  как любимый пойнтер Зверя на охоте.

     - Видишь,  Могол,  как все оборачивается? – обрадовался Зверь.  - Теперь тебе Борзого  и  искать  не  придется.  Как говорится,  на  ловца и зверь.  Обсыхай,  бери ребят сколько надо, и вперед. А наш друг Зюзя тебе дорогу укажет...

     Лейтенанта Крючкова о  том,  где  укрывается  возможный нарушитель пограничного    режима,   информировал   ефрейтор контрактной  службы  Авдюшенко,   совмещавший   на   заставе "Хлебная" сразу две должности - санинструктора и повара.

     - Есть подозрение,  что у нас  в  райцентре  скрывается руководитель банды  скотокрадов,  -  доложил  он  начальнику заставы сразу после утреннего развода.  - Я даже  знаю,  где именно он прячется.

     - Откуда получены сведения? - быстро спросил лейтенант, недоверчиво оглядывая     полноватого    тридцатитрехлетнего контрактника, который до последнего времени себя  еще  никак не проявлял в делах службы.

     - Вчера вечером  ко  мне  приходил  один  мой  надежный информатор,   который  живет  на  окраине  Поляны.  Он,  как водится,  принес с собой грамульку...  Но не  в  этом  дело! Главное,  что  он сообщил о подозрительном жильце,  которого скрывает у себя в доме  Прохор  Матвеевич  Пронькин.  А  мой
информатор,  проживает,  чтобы было понятно,  по соседству с этим самым Пронькиным. Я понятно излагаю?

     - Понятно.  Но почему он обратился именно к вам,  а не, скажем, в райотдел милиции? - пожал плечами Крючков.

     - Вот   и   видно,   что  вы  не  поняли!  -  почему-то обрадовался Авдюшенко. - Все дело в том, что этот информатор является по жизни моим кумом Сидоренко Иваном Антиповичем. И потому жизненно  заинтересован  в  том,  чтобы  я,  как  его ближайший родственник,  был наверху положения.  А раз я есть честный и верный пограничник,  то и моя родня заинтересована в приоритете ФПС над МВД... Я понятно излагаю?

     - Не очень,  - признался  лейтенант.  -  Но  информацию вашего кума-информатора Сидоренко мы обязательно проверим.

     - Вот и я про то же! - еще больше обрадовался ефрейтор. -  Я  даже  приказал  куму  сесть в засаду у подозрительного дома.  Он   и   сейчас   там   сидит,   "тревожную   группу" дожидается...

     Лейтенант Крючков,  тяжело вздохнув,  подумал о том,  с какими неумехами приходится иметь  дело.  Но  успокоив  себя мыслью, что  это  только  начало и он еще научит своих новых сослуживцев-контрактников хотя бы азам  пограничной  службы, распорядился найти  попутную  машину  и  вместе  с Авдюшенко отбыл в райцентр.

     Кума Сидоренко   лейтенант  и  ефрейтор  обнаружили  на посту. Он,  борясь с дремотой,  сидел  на деревянной колоде, предназначенной для рубки дров,  время от времени поглядывая сквозь прутья  забора  на  соседский  дом  через   старенький бинокль.

     - Ну  где  тут  ваши  скотокрады?  - спросил лейтенант, пожав мозолистую руку бородатого кума,  очень  напоминавшего деда Щукаря из фильма "Поднятая целина".

     - Так ить на месте! - вскочил и вытянулся в струнку кум Сидоренко.  - Притаились,  гады.  Я вчера раненько поднялся, пошел на огород.  Случайно глянул на соседский двор,  а  там какой-то незнакомец топором машет.  Я скорее вернулся домой, велел своей старухе достать из сундука мой наградной бинокль и стал наблюдать.  А тот молодец одному петуху голову хвать! Другому хвать! И обоих в котел!

     - Ну  и  что  в  этом такого?  - лейтенант только пожал плечами,  с  любопытством  разглядывая  цейсовский  бинокль, висевший на груди у старика. -  не вижу криминала.

     - Как же так?  - буквально взъерепенился кум Сидоренко. - У моего  соседа  Сквалыги,  то  есть  у  Пронькина,  сроду петухов не  водилось.  Да  и  вообще  он никакой живности не держит! А тут сразу два петуха...  Неужели не  ясно?  Петухи ворованные! Но   это   еще   полдела.   Меня  больше  смутил незнакомец в доме.  У Сквалыги ни  одного  родственника.  Но даже если бы они и были,  то этот чертов бобыль, терпеть его ненавижу, на порог бы их не пустил.  Это же каждому понятно! Короче, я подозреваю своего соседа в незаконных  махинациях.
У него в доме, наверняка, целое гнездо казахских мигрантов и скотокрадов... Требую проверки!

     - Откуда  у  вас этот бинокль?  - разряжая накалявшуюся атмосферу, неожиданно поинтересовался начальник заставы.

     - Так  ить  это наградной сувенир!  - Настроение у кума Сидоренко как-то сразу улучшилось, стоило ему только уловить у  начальства  интерес  к  своей  реликвии.  - Мне его лично вручил генерал Белов в сорок первом, когда я служил в конной разведке. За   то,   что   добыл  знатного  "языка"  в  чине полковника.

     - Раз такой заслуженный человек требует проверки, мы ее обязательно проведем,  -  сказал Крючков.  - Верно я говорю, товарищ ефрейтор?

     - Так  точно,  товарищ  лейтенант!  -  вполне  серьезно ответил Авдюшенко, снимая с плеча автомат Калашникова.

     А в соседнем доме в это время Аленка подавала  на  стол гречневую кашу - любимое блюдо Сквалыги. Хозяин дома нарезал крупными ломтями хлеб,  а Георгий,  не отрываясь, смотрел на Аленку,  словно  видел ее впервые.  Так они все и замерли на местах от  неожиданности,  когда  распахнулась  дверь  и   в комнату вбежали вооруженные люди в камуфляже.

     - Стоять!  Не двигаться! - грозно предупредил лейтенант Крючков. - Пограничная проверка!  Документы...  - но тут  он как-то сразу осёкся,  узнав в одном из "нарушителей" Георгия Борзова, с которым познакомился несколько дней назад.

     Георгий, не  обращая  внимания  на  нацеленный  на него автомат, вскочил с места и тут же спросил:

     - Товарищ  лейтенант,  что  у  вас случилось?  Чем могу помочь?

     - Поступило  сообщение  о  том,  что  здесь  скрываются скотокрады, - честно признался начальник заставы.

     - Скрываются!  Еще  как  скрываются!  -  прокричал  кум Сидоренко, выглядывавший из-за широкой спины ефрейтора.

     - Так это ты,  сосед,  бучу заварил?  -  вставая  из-за стола, произнес хозяин дома. - Осатанел, что ли?

     - Ничего не осатанел! - погрозил пальцем кум Сидоренко. - Поскольку  мы теперь проживаем вблизи границы,  то обязаны всячески помогать нашим  славным  пограничникам  в  нелегком деле охраны...  Вот ты мне скажи:  откуда у тебя два петуха? Краденые? Из-за кордона?

     - Не говори ерунды! - отмахнулся от слов соседа, как от надоедливой осенней мухи,  Сквалыга.  - У меня  сейчас  двое постояльцев.   Сам   видишь.   Молодая   пара.  Только  дюже оголодавшие.  Худые,  как  скелеты.  Костями  прямо  так   и
сверкают!..  Я  и  захотел  их малость подкормить.  Купил на базаре двух петухов,  а резать их рука не поднялась.  Вот  и попросил  Жорика,  чтобы  он  с  ними  расправился...  А что делать? Кормиться-то надо...

     Пока соседи   так   объяснялись,  лейтенант  подошел  к Борзову и снова заговорил с ним о том, не хочет ли тот пойти служить на заставу контрактником.

     - Понимаешь, сержант, нужны нам настоящие пограничники, а то ведь на заставе сейчас служат мужики, которым далеко за тридцать.  И главное,  никто из  них  никогда  раньше  живой границы  в глаза не видывал.  Есть бывший  мотострелок,  двое саперов,  трое  стройбатовцев...  Ефрейтор  Авдюшенко  коком
служил  на  военном  корабле.  Я правильно говорю,  товарищ ефрейтор?

     - Так точно, товарищ лейтенант! - ответил ефрейтор, все еще держа автомат на боевом взводе.

     - Ну  вот,  а  других  людей все равно взять негде.  Со временем большинство  из  них,  конечно,   станет   хорошими специалистами, но в настоящий момент тяжеловато...  В общем, честно тебе говорю, нужен ты нам, сержант! Очень нужен...

     Положительного ответа на предложение лейтенанта Георгий дать не успел, поскольку рядом с домом Сквалыги остановилась какая-то машина.

     Ефрейтор Авдюшенко  первым  оказался  у  окна  и  сразу заметил рядом с калиткой модный джип-иномарку,  из  которого один за другим вылезали подозрительного вида парни,  даже не считавшие нужным прятать оружие.

     - Пять  человек,  -  быстро доложил он лейтенанту.  – У троих короткоствольные десантные автоматы,  у  четвертого  - пистолет-пулемет. Пятый без оружия.  А!..  Да я же его знаю! Это Зиновий Костомаров по прозвищу Зюзя.  Он еще хромает  на правую ногу...

     - К бою! - быстро оценив обстановку, приказал начальник заставы. - Если не сдадутся, будем уничтожать!

     Сказав это,  лейтенант занял позицию  у  второго  окна, распахнутого настежь.

     - Это  мои  дела,  лейтенант!  -  неожиданно   произнес Борзов. - Мне их и решать...

     С этими словами Георгий  ринулся  к  двери.

     - Назад!  -  крикнул  лейтенант,  но  было уже поздно - Борзов выскочил во двор и оказался рядом с калиткой, которую как раз собирался открыть Могол.

     - Вот ты где отдыхаешь?  И девка с тобой? Это мы удачно приехали. Не обманул Зюзя. Давай договоримся по-хорошему: ты мне отдаешь девку,  а я прощаю тебе свой синяк  под  глазом. Так и  быть!  Я  добрый...  И обещанную работу получишь.  По рукам?

     - По   морде!   -   выдохнул  Георгий  и  нанес  Моголу сокрушительный удар справа в челюсть.  От этого удара Могол, только что шагнувший во двор дома Сквалыги,  вылетел обратно на улицу, вышибив спиной калитку.

     - Ты  сам   напросился,   Борзый!   -   заорал   Могол, переворачиваясь на  живот  и  выставляя вперед правую руку с оружием. - Получай!..

     С этими   словами   Могол   дал   очередь   по  бывшему пограничнику,  но попасть в него оказалось делом  непростым. Георгий, отпрыгнув в сторону, легко ушел с линии огня.

     Дальше в дело вступил  "Макаров"  лейтенанта  Крючкова. Первая же  пуля,  выпущенная им,  попала в цель.  Целью этой оказался сам  Могол,  успевший  вскочить  на  ноги  и  снова прицелился в Борзова. Пуля угодила Моголу прямо в грудь...

     Остальные братки, получив неожиданный отпор, вступать в огневой контакт с неизвестным противником острого желания не испытали.  Троица стала медленно отходить к джипу,  но Зюзя, решивший  поскорее  смыться  с  опасного  места,  прыгнул  в кабину,  завел мотор и резко нажал на  педаль  газа.  Однако
уехать  ему  не  позволили  сами  бандиты,  открывшие просто ураганный огонь из  всех  своих  автоматов  по  удалявшемуся внедорожнику. Машина, у которой сначала посыпались стекла, а затем  лопнули  пробитые  шины,  перевернулась   на   склоне небольшого оврага,  по которому проходила дорожная колея,  и
кувыркнулась вниз.

     - Оружие  на  землю!  - громогласно приказал лейтенант, который  правильно  распорядился  возможностью,  данной  ему противником.   Вместе   с  ефрейтором  Авдюшенко,  Борзовым, завладевшим оружием  убитого  Могола,  и  двумя  ветеранами, вооружившихся  охотничьими  ружьями,  Крючков  подобрался  к
бандитам сзади почти вплотную.

     - Ты кто такой?  - спросил один из бандитов, у которого автомат заклинило.

     Ему ответил другой бандит:

     - Это погранцы.  Не узнал, что ли? А с ними связываться я не подписывался... Тут мне и сам Зверь не указ!

     - Оружие на землю! - снова повторил Крючков, но на этот раз уже более раздельно.

     - Сдаемся,  сдаемся...  Попридержи  своих   вояк...   - попросил третий,  разрежая  оружие  и  бросая автомат  в одну сторону, а "магазин" в другую.

     - Обыскать задержанных!

     Эту команду   ефрейтору   Авдюшенко   помог   выполнить Георгий.  А сам Крючков пока вязали задержанных,  осматривал подбитый джип, валявшийся на дне оврага. Вернувшись обратно, он сказал своим помощникам:

     - Зюзя преставился.  Жаль,  что не  удалось  взять  его живьем.  Зато теперь одним ярым скотокрадом на нашем участке границы будет меньше...

     - И одним отморозком меньше, - добавил Борзов.

     Говоря так, он отчетливо понимал, что со смертью Могола с бандитизмом в припограничье покончено не будет.  Наоборот, станет еще труднее, ведь Зверь никогда не забудет нанесенных ему обид.  Поэтому с самим Зверем и со всем его  "зверинцем" еще   предстояла   долгая   и   упорная   борьба.   В   этом сержант-пограничник нисколько не сомневался.