Колода Арона 18

18. Какое у вас самое ужасное воспоминание?

    Вой собак взбудоражил соседей… Или дворника? Не суть. Приехали и выбили дверь… Возможно, взломали. Не столь существенно. Шесть собак… Или пять? Точно меньше, чем патронов в ПМ. От хозяйки - обглоданный череп и берцовая кость… Возможно, бедренная. Шпиц с бурыми пятнами на белоснежной мордочке… Или пудель? Без разницы. Собаки с языками до пола… Или оскалом? Помню, стояла жара.
    Пекло и в день, когда я искал мальчишку-художника с фотографической памятью.  Проверял места его возможного появления, упомянутые сторожем. Полтора часа наблюдения у церкви. Загорелые лица попрошаек, размытые, поднимающимся от раскаленного асфальта, воздухом. Тишина пустой лодочной станции. Лабиринты грунтовых дорожек парка, вьющихся вдоль застывшего от безветрия пруда. Скрежет мелких песчинок на зубах. Кран с ледяной водой в заброшенном цеху кирпичного завода. Чумазые от клея беспризорники у железнодорожной станции. Мальчишку я нашел на «блошином» рынке. Он сидел на ящике и рисовал. На земле перед ним лежало несколько черно-белых рисунков. Никого не заинтересовало, куда мальчишку уводит незнакомый дядька. Освободившееся место сразу заняли.
    Мальчик совсем не говорил. Природа обменяла его голос на умение рисовать. В прокуратуре развели руками – одних рисунков мало, нужен словесный комментарий. Следователь, приезжавший после Пасхи на пруд, выписал поручение о помещении мальчика в интернат для детей с отклонениями. Выполнял его я.
    В приемном отделении мальчишка рисовал. Когда санитар стал уводить его за белую массивную дверь, папку с рисунками и карандаши оставили мне.
    У крыльца интерната дворник боролся с прорастающей в трещинах асфальта травой, обильно посыпая ее солью.