В памяти навсегда

Под фашистской пятой

Весть о нападении Германии взбудоражила в Колпне всех. Годных к строевой мужчин сразу же мобилизовали на фронт. Много было и добровольцев. Даже мальчишки, которым ещё не исполнилось 18 лет рвались «бить фашиста». Кого-то из них останавливали сотрудники военкоматов, но некоторые всё равно уходили в партизанские отряды, сражались в подполье.
Перед отступлением наших войск истребительный батальон, состоявший из 40 человек, уничтожил переправу через Сосну, чтобы она не досталась оккупантам, подорвал элеватор. Известно, что среди подрывников был работник прокуратуры Волвенкин Николай Стефанович. Он служил на фронте политруком и геройски погиб в боях за Сталинград в январе 1943 года. По команде мост подожгли с двух сторон, поставив на середину бочку с бензином. Она рванула, основательно разрушив переправу. Немцы потом возвели новый мост, но он был снесён льдинами при первом паводке.
Тут же велась эвакуация в тыл предприятий и организаций. Семьи районного партактива под руководством помощника секретаря райкома А. Боханцева отправили в Саратовскую область. Несмотря на бомбёжки, ни один человек в пути не пострадал. Боханцева потом направили в рабочий батальон путей сообщения. Он строил железнодорожный разъезд под Саратовом, линию Саратов – Сталинград и другие важные объекты, которые имели стратегическое значение в снабжении фронта. Однако к тому времени в поселке уже вовсю хозяйничали гитлеровцы. Они захватили его в начале декабря 1941 года.
 «Для всех жителей Колпны и Озерков немцы устроили собрание, где объявили свои порядки: после 24 часов на улицу не выходить, за малейшее неповиновение – расстрел, – вспоминала Варвара Васильевна Булычева. – На территории села они сделали укрепления, выгоняли женщин, стариков рыть окопы. Вскоре пришли мощные, крытые брезентом машины с тяжелой артиллерией.
У фашистов была своя кухня. Она размещалась в сенцах нашего дома. Кашеварил русский пленный, который украдкой подкармливал ребятишек.
Недалеко от Озерков фашисты организовали временный лагерь военнопленных советских офицеров. Он был обнесен колючей проволокой в несколько рядов и охранялся с вышки вооруженными часовыми.  Жители окрестных деревень приходили туда с белыми узелками, в которых приносили нехитрую снедь. Подолгу молча стояли, а когда выводили заключенных, суматошно разглядывали: нет ли среди них своих?
Не найдя знакомых лиц, женщины выкрикивали имена мужей и сыновей: быть может, видел их кто? Немцы стреляли им по ногам, вырывали из рук котомки и разоряли, бросая драгоценный хлеб пленным как собакам. 
Страдания бедных женщин-матерей, арестованных, изможденных голодом и издевательствами, так забавляли фрицев, что их зычный, грубый хохот долго не унимался…
Зимой 1943-го фашисты стали вести себя беспокойно. А вскоре Колпну накрыл перекрестный огонь. С одной стороны, били «катюши», с другой, – немецкая артиллерия. В небе кружили самолеты. Воздух пронзал надрывный гул от разрывавшихся снарядов, казалось, что земля ревет».

За землю Колпнянскую

Шла вторая неделя с момента начала Воронежско-Касторненской операции. Наши войска гнали оккупантов по всем направлениям. После того, как они были отброшены с Щигровского, германское командование решило перекинуть резервы из Брянска в сторону Малоархангельска. В этом им способствовали захваченные пути железнодорожного сообщения: Брянск – Орёл, Курск, Брянск – Льгов, Воронеж – Курск, которые предстояло отбить нашим войскам. Между тем контратаки врага продолжались на рубеже Жерихань – Бекетово – Лимовое – Исаково, река Тим.
Командующим Брянского фронта было принято решение продолжить наступление на запад и для развития успеха 143-й дивизии 48-й армии ввести на северо-запад 137-ю дивизию из второго эшелона 13-й. Затем подтянуть дополнительные силы 48-й.
К середине дня 2 февраля войска 13-й армии вышли к железной дороге Колпна – Щигры. У деревни Пересухи её перехватила 211-я стрелковая дивизия, у Чашино – 81-я. Но необходимо было овладеть железнодорожной линией Орёл – Курск, а на пути 148-й и 81-й правофланговых дивизий располагался захваченный немцами наш районный центр – Колпна, за овладение которого начались упорные бои. Там была главная база снабжения гитлеровских войск.
В это ж время на северо-востоке от Колпны, форсируя реку Фошню, освободив Воробьёвку и Васильевку, двигалась 74-я дивизия. Она же вела ожесточенные сражения за деревню Остров.
148-я дивизия, оставив позади село Ярище и деревню Покровку, наступала на Колпну с востока вдоль реки Сосны. С юга шла 81-я дивизия, ведя бои за Берёзовку-2, Николаевку и Александровку. Другие дивизии бились за станцию Орёл – Курск, двигаясь в Курском направлении. В течение дня противник был выбит из 40 населённых пунктов. Для локализации левого крыла Брянского фронта он сосредоточил до трёх танковых дивизий. Однако наши войска продолжали теснить его на запад.
3 февраля 48-я армия с 148-й и 137-й дивизиями заняли деревни Внуково, Новофёдоровку и Павловку. Там на чердаках изб засели фашисты с пулеметами. Самые смелые из павловцев видели, как на бугре растягивалась цепь наших пехотинцев. Бойцы несгибаемо шли на пулемёты. А враг поливал их с краю на край очередями. Солдаты валилась на снег, потом поднимались. Снег становился алым от крови, а они всё шли, шли… К вечеру бой прекратился.
Прячась от обстрела, вместе с семьёй Калгановых в погреб влез старый немец, вероятно, чей-то ординарец. Всю ночь никто не спал, а перепуганный фриц молился и молился. «Боишься?» – спрашивали его хозяева. А он на ломаном русском языке объяснял, что не смерти он боится, а русского солдата. И рассказывал, как русские днём шли напролом, точно не видя и не слыша ничего: ни огненных взрывов, ни треска пулеметов, ни крови, ни трупов своих товарищей. «Какой человек! Какой человек!» – то и дело вскрикивал немец. Да русский человек такой!
В тот же день части 148-й стрелковой дивизии, освободив деревню Клевцово, блокировали Колпну с трех сторон, выбили врага с железнодорожной станции. Пришлось драться за каждую улицу, за каждый дом.
По воспоминаниям командира отдельного лыжного батальона гвардии майора Ивана Ивановича Руднева, только после девятисуточных непрерывных боев, командование предоставило возможность войскам отдохнуть несколько часов и принять горячую пищу.
«Помню, что в ночь с 3 на 4 февраля районные руководители, продвигаясь вслед за нами, организовали районную Советскую власть. К утру 4 февраля 1943 года на уцелевшем здании был водружен красный флаг», – писал он в своих воспоминаниях.
После оккупации в Колпне состоялся первый митинг. Собрались на него и стар, и мал, бойцы, освобождавшие посёлок. Все понимали, что нужно гнать врага с родного земли во чтобы то ни стало в самое логово. Поэтому лозунг «Всё для фронта, всё для победы!» всем был понятен без лишних разъяснений.
Солдат и офицеров, которые погибли в боях, захоронили в братской могиле в центре поселка. Нужно было потихоньку налаживать быт, готовится к весеннему севу. Но на территории будущих улиц Титова и Будённого вся земля была изрыта воронками, повсюду валялись боеприпасы и окоченевшие на морозе трупы немецких солдат, которых оккупанты не успели забрать.
Очищать поля от тел погибших и снарядов, чтобы приступить к пахоте, женщины вышли только весной. Семена собирали чуть ли не всем миром. Из Нетрубежа на хрупких плечах в мешках их несли даже подростки. Сразу же засеяли около 90 гектаров пашни. Надо было кормить детей, фронт, страну, ведь до Победы было ещё далеко.
В Колпне временно разместили военный госпиталь (МСБ 199). Умерших от тяжелых ранений хоронили на гражданском кладбище. Там же были погребены погибшие медицинские работники.
После Победы в разные годы на Колпнянскую землю не раз приезжали ветераны легендарных дивизий. Их радушно встречали в райкоме, школах и домах культуры района, приглашали на торжественные мероприятия. Велась большая работа по увековечиванию памяти погибших, поиску пропавших без вести. А теперь уже внуки и правнуки приезжают на могилы своих предков из разных уголков нашего Отечества, Башкирии, Казахстана и других республик бывшего Советского Союза. Благодарные потомки в честь подвига бойцов, освобождавших поселок, дали одной из его улиц гордое имя 13-й Армии.

Незабываемое

«Но те далекие годы остались в сознании – как страшный сон, как годы борьбы света с тьмой, – писал спустя десятилетия в районную газету из Орла уроженец Колпны Е. Корогодин (Косаревский). – Разве можно забыть армады техники, людей иноземцев из разных государств Европы, часть которой прошла через Колпну и которой был поставлен заслон перед Ливнами? Наши воины отстояли свои рубежи! Разве забудешь то, что на твоих глазах немцы расстреляли несколько человек на реке Сосне?!  Зимой 1941 года мы жили под ежедневным страхом, боялись общаться с соседями. Ведь отец был ответственным работником района. Но, невзирая ни на что, я, ребята П. и Д. Шикаловы, Н. Корогодин, Е. Куракулов – искали и приносили листовки, сброшенные с наших самолетов. Из них мы узнали о разгроме немцев под Москвой и Сталинградом. А как мы радовались, когда слышали нарастающий гул орудий на передовой! Ведь фронт проходил в 8-12 км от Колпны. И вот ночью 3 февраля, находясь в убежище, мы услышали разговор по-русски. Мы увидели возле одного дома походную кухню и наших солдат. Эту радость встречи не выразить никакими словами!».
Подпольную группу во время оккупации организовал фельдшер местной больницы Василий Сафронович Карлов. Немцы тщательно искали партизан-подпольщиков, схватили 12 человек и расстреляли. Трупы три месяца пролежали на берегу, поскольку хоронить их было запрещено. А когда два тела пропали, фашисты лютовали, рыскали по домам, проводили допросы, но так ничего не выяснили.
В одном из корпусов ветстанции под носом у немцев находился наш подпольный госпиталь, где была спасена не одна жизнь. Его заведующая – врач Варвара Васильевна Суковатых специально написала вывеску, что там находятся тифозные больные, и фашисты боялись туда заходить, огородили здание высоким забором. А в другом корпусе ветлечебницы находился немецкий ресторан. Мужество этой женщины и её коллег не знает границ!

Австриец с большим сердцем

После освобождения Колпны переселенцы, да и некоторые коренные жители часто задумывались о том: почему она так хорошо сохранилась, ведь немцы стояли здесь довольно-таки продолжительное время? Как оказалось, с их приходом старшиной в поселке был назначен австриец Рихард Рихардович Битнер. По воспоминаниям старожилов, в Колпне он появился после Первой мировой войны. Был военнопленным. Родом из Австрии. К колпнянцам всегда относился с уважением, и они платили ему тем же. Домик Рихарда, окруженный большим садом, стоял на месте нового храма. Вместе с супругой Еленой он воспитывал четверых детей. До 1932 года австриец состоял на содержании церкви, а когда ее закрыли, семье пришлось покинуть свою сторожку и мыкаться по съёмным квартирам.
После образования колхоза имени Ворошилова Битнера назначили бригадиром. С первым председателем-двадцатитысячником ему трудно работалось. Но когда колхоз возглавил колпнянец Владимир Михайлович Клевцов, дело пошло на лад. Новый председатель отобрал у купца Моисея Александровича Курочкина надворные постройки и помог Битнеру соорудить из них маленькую хатку.
Во время войны в народе его называли просто – «комендант». Но Рихард защищал колпнянцев как мог, многим спас жизнь, рискуя собой, предупреждал о предполагаемых арестах, помогал скрыться. Однако были и те, кто приходил к нему с доносами. Таких он сразу выгонял, говоря: «Крови что ли вам мало?».
Пенсионерка М. Лаврищева из Колпны вспоминала: «… Урожай зерновых 1942 года был отменный. В основном убирали его женщины и дети-подростки. Косили, вязали, скирдовали своими руками. Перед началом уборки Рихард предупредил женщин, чтобы вязали снопы как можно больше, потому что делить немцы будут копнами, по четыре на душу. Поясню, что это такое: в каждой копне – 52 снопа. По-настоящему каждая копна у крестьян раньше давала до восьми пудов и больше. В переводе на килограммы это получалось, что на год одному человеку выходило 128 кг хлеба. Немцы не знали, сколько зерна можно получить с одной копны. А Рихард их уверил, что больше двух пудов никогда наши крестьяне не получали. Старался хоть как-то их обмануть. Оставшийся хлеб после дележа хранился в поповой риге. Когда район освободили, это зерно взяли на семена колхозы колпнянского сельсовета.
Не помню ни одного случая, чтобы у колпнянцев отбирали коров, свиней. В этом тоже помог Рихард. А за птицу он предупреждал немцев: «Кур не брать, у них – холера!». Вот поэтому наши хозяйства не были разграблены. Всё благодаря Рихарду».
Когда немцы отступали, они взяли Битнера с собой, но он сбежал и возвратился в Колпну. После освобождения посёлка его арестовало НКВД, семью выслали на восток. Тогда на защиту австрийца встало все население Колпны, люди писали письма с просьбой освободить его. Когда соответствующие органы разобрались в невиновности арестованного, то приняли решение о восстановлении его в гражданских правах. Однако, узнав эту радостную весть, Рихард Рихардович был настолько потрясён, что скончался от разрыва сердца…Но колпнянцы до сих пор поминают его добрым словом!

P.S. Помнить, – значит, ценить то, что сделано твоими предшественниками. Особенно в те грозные роковые-сороковые годы прошлого века, когда наша Родина стонала под вражеским сапогом. И только всеобщее единении народов России помогло смолить хребет фашисткой Германии и её приспешников, избавив многие нации от порабощения и уничтожения.
Сегодня фашизм снова стал средством к достижению амбициозных целей некоторых стран. Потомки, избежавших Нюрнбергского трибунала, снова сеют по земле зерна нацистской идеологии. И пока человечество не поймёт их пагубность, оно находится под угрозой неминуемой гибели.