Запах мяты

Эти три рассказа (будут еще два) — не о событиях. Они о том, что остаётся,
 когда события уходят. О запахе мяты, о хлебе, испечённом
 по бабушкиному рецепту, о дожде, который стучит в окно.
 Это — память о прошлом, которая живёт в настоящем.


       Степан родился, вырос и всю жизнь прожил в деревне. Образования у него, как и у большинства селян, не было, поэтому с юных лет работал конюхом.
       Следует сказать, что животных, особенно лошадей, он любил. Впрочем, в этом не было ничего странного или необычного. Дело в том, что основной тягловой силой в сельской местности как до войны, так и после ее окончания, была лошадь.
       Она и пахала, и перевозила различные грузы, начиная от больших бидонов с молоком, мешков с зерном и кончая тяжелыми бревнами для постройки жилья, но постепенно роль лошадки в жизни села начала уменьшаться. Появились автомобили и трактора, которые взяли на себя все тяжелые работы, а лошадей, к сожалению, пустили на мясо. Правда, некоторые руководители колхозов и совхозов сохранили небольшое количество молодых и сильных лошадей, но это уже была, так сказать, экзотика, прихоть «барина».
       Некоторые председатели колхозов любили объезжать окрестные деревни, поля и контролировать ход работ именно на лошади. Дороги в сельской местности в те годы (да и сейчас, как вы знаете, тоже) были в неприглядном состоянии, поэтому трястись по ухабам на машине было не очень приятно, а лошадка грациозно скакала по песчаному или глиняному бездорожью и наездник чувствовал себя на ней вполне комфортно.
       Конечно, в дождливую погоду или зимнюю пургу приходилось пользоваться автомашиной, но зато летом…
       Когда-то, давно, еще до войны и до рождения Степана, его дедушка тоже держал лошадь. Об этом рассказывал отец Степы, который, вспоминая те времена, всегда тяжело вздыхал, как бы сожалея об ушедшем времени, о той жизни, которая шла размеренным чередом, без суеты, без спешки, без партийных планов и постоянной гонкой за их выполнение и перевыполнение. Возможно эти гены, заложенные дедом, и передались внуку, который сразу остановил свой выбор профессии на конюхе.
       Как правило, деревенские мальчишки лет с десяти уже пасли лошадей и не только умели обращаться с ними, но ловко ими управляли даже без седла.
       Все эти необходимые навыки Степан имел к шестнадцати годам, поэтому к моменту трудоустройства каких-либо сомнений и трудностей в этой работе не предвидел. Он умел запрягать лошадей в телегу и для верховой езды.
       Когда пришел в конюшню в первый день своей трудовой деятельности, он сразу же окунулся, как бы, в родную стихию: в запахи навоза, прелой соломы и опилок под ногами лошадей, их пота, радостного пофыркивания при виде человека и покачивания головой, так как встреча с конюхом для них была небольшим праздником. Конюхи всегда держали в кармане горбушки черного хлеба, которыми угощали лошадок.
       Степан тоже взял с собой хлеб, чтобы знакомство лошадей с ним оставило у них приятное впечатления. Он подходил к каждой по очереди и, поглаживая по морде, угощал хлебом. Так произошло знакомство.
       Вечером, когда сын вернулся из конюшни, отец поинтересовался его первым трудовым днем:
       - Ну, как прошел первый рабочий день?
       - Нормально, - ответил сын. – Ездил в райцентр за какими-то бумагами, да почтальон со мной ездил за почтой.
       Мать, снующая от русской печи к столу и в погреб за продуктами, хранящимися там, тоже вступила в разговор:
       - Справится с работой, - обратилась она к отцу. – Он у нас парень большой, сильный. Погрузить-разгрузить какой-либо груз для него не составит труда, а что касается лошадей и ухода за ними, то Степа с детских лет любит их и умеет обращаться.
х х х
       В свободное время, когда не требовались поездки, Степан начал наводить порядок с упряжью, которую его предшественник перед выходом на пенсию запустил. Сбруя, вожжи и другая амуниция имели не очень презентабельный вид.
       Он не только прошил поизносившиеся швы и поставил новые заклепки, но протер кожу рыбьим жиром, который давали молодняку, отчего она приобрела не только эластичность, но и приятный блеск. Председатель, увидев его старания и обновленные атрибуты, похвалил парня.
       - Молодец, Степан, по-хозяйски относишься к упряжи. Ты бы еще и уздечки для верховой езды осмотрел…
       - Конечно, Василь Василич, все проверю, а латунные детали почищу золой, чтобы блестели как новые.
       - Молодец, дерзай, дерзай…
       После ухода председателя, парень присел в коридоре на перевернутое ведро и осмотрелся. В конюшне была тишина. Лишь изредка какая-нибудь лошадь легонько фыркала или била хвостом по бокам, отгоняя назойливых мух.
       После ремонта упряжи, к запаху навоза и прелой соломы прибавился запах рыбьего жира, который напомнил детство и старого деда, который перед праздниками мазал им свои старые кожаные сапоги.
       - Детство, детство, - подумал он. – Давно ли бегал босиком по деревенским улицам и вот… оно уже прошло и он полноценный работник в семье.
       Теперь по вечерам, когда он возвращался домой, он чувствовал себя вполне самостоятельным, а в дни, когда выдавали заработную плату, обязательно заходил в магазинчик и покупал матери то головной платок, то небольшую брошь.
       - Степа, - обращалась к нему мать, - да зачем ты тратишь деньги на эти вещи? Когда мне их и куда надевать? У меня и старые еще не рваные и не совсем выцвели…
       - Носи, мама, носи. Ты у нас красивая, а будешь еще лучше.
       Конечно, Анне было приятно такое внимание и любовь сына, тем более, что от мужа она нечасто получала подарки.
       - Хорошего сына воспитали, доброго, внимательного, скоро и невесту надо ему подбирать, - подумала она.
       Деревенские жители быстро взрослеют и мужают. В двадцать один год, как только он вернулся из армии, Степан женился и построил семье новый дом, обзавелся хозяйством, а затем и детишками, которых в семье было двое: мальчик и девочка.
       Дети учились, взрослели, а Степан со своей Екатериной старели. Им было по сорок пять лет, когда дети уехали в город учиться, да так и обосновались там. Сын после окончания технического училища устроился на завод, а дочь после техникума -  лаборантом на городском молокозаводе. Они остались в доме одни. Свободного времени стало много и Степа увлекся рыбалкой и сбором грибов, поэтому его часто можно было встретить на деревенском пруду, где водились карпы или в лесу, особенно в период созревания грибов,  которые Екатерина сушила на теплой стороне печи на бечевках и всю зиму они не только вкушали лесные дары, но и предавались воспоминаниям о прошедшем лете.
       В такие вечера Степан часто вспоминал период, когда во всех колхозах и совхозах стали расставаться с лошадьми. Их председатель откладывал этот процесс как можно дольше, но и ему пришлось выполнять указания сверху и отправить лошадей на мясокомбинат. Никакие уговоры Степана на Василь Василича не действовали.
       - Пойми ты, Степан, я бы и рад сохранить лошадей, но рано или поздно все они будут заменены на машины. Прогресс не остановишь.
       Жалко, конечно, животных, они ведь тоже живые, но… указания сверху требуют от меня исполнения.
       Особенно тяжелый момент произошел, когда увозили на мясокомбинат последнюю лошадь. Машина уже тронулась, Зорька повернул голову в сторону Степана и как бы вопрошала:
       - За что же со мной так? Разве я не служила вам верой-правдой?
       Степан тогда отвернулся от ее укоризненного взгляда и вытер набежавшую слезу.
х х х
       Екатерина тоже часто посещала лес и окрестные луга. Целью ее походов были ягоды и различные травы, которые она заваривала вместе с магазинным чаем, отчего напиток приобретал особый вкус и аромат.
       Больше всего Степану нравился чай, в который она добавляла листья мяты и душицы.
       - Замечательный чай ты готовишь, мать. Такой он вкусный и ароматный…
       Собирала Екатерина и всевозможные ягоды, начиная от шиповника, растущего по берегу небольшого ручья и заканчивая брусникой и клюквой.
       Шиповник сушила в печи, а бруснику замачивала в кипяченой воде в больших бутылях и хранила в погребе. В некоторых бутылях воду подслащивала, но в основном вода была без сахара. Ягоды со сладким сиропом она выставляла на стол только в те дни, когда приезжали дети и привозили внуков. Это было их любимым лакомством в гостях у бабушки с дедушкой.
       Весной, когда начинался пост, Екатерина выставляла на стол большое блюдо, до верху наполненное ягодами и сиропом.
       - Хорошая ты хозяйка, мать. Все у тебя идет в дело, а ягоды – это витамины, которые полезны всем.
х х х
       Жизнь шла своим чередом, время летело незаметно и однажды Степан и Екатерина, сидя вечером за ароматным чаем и вспоминая прожитые годы, вдруг поняли, что им скоро будет уже по шестьдесят лет.
       Екатерина к этому времени уже была на пенсии, но продолжала работу на ферме.
       - Катя, - убеждал ее Степан, - да уволься ты с этой тяжелой работы. Хватит уже. Пенсию заработала… Она у тебя хотя и небольшая, но у нас же приусадебный участок. Все овощи свои, да и яблоньки и смородина плодоносят исправно. Я пока работаю. Побереги себя.
       - Поработаю еще немного, Степа, - возражала она мужу. – Надо же внукам немного помочь, да и подарки к праздникам и их дням рожденья сделать…
       - Ну, как хочешь, - соглашался Степан.
       В шестьдесят лет он тоже вышел на пенсию и сразу уволился. Казалось, что теперь их жизнь будет безмятежной и счастливой. Они уже не работают, времени свободного много, живи и радуйся, но несчастье, как говорится, приходит всегда неожиданно.
       Екатерина стала чувствовать себя не очень хорошо, стала быстро уставать, часто появлялись головокружения. Пришлось ехать на обследования в районную больницу, где ей поставили неутешительный диагноз – онкология.
       - Это все от тяжелой работы, - констатировали врачи. – Надо было лучше беречь себя.
       Операция не дала хороший результат и через полгода Екатерина покинула Степана и этот мир. Он впал в уныние, уединился, замкнулся в себе, редко выходил на люди, но жизнь, как говорится, не окончилась с уходом Екатерины. Постепенно он возвратился к прежней жизни и привычкам.
       По утрам пил ароматный чай с травами и вспоминал свою Катю, но однажды мешочек с заваркой оказался пуст.  Степан вспомнил, что холщовые мешочки с различными травами она хранила за тыльной стороной печи, где всегда тепло и сухо. Он приподнял занавеску полки и перебирая мешочки обнаружил небольшой мешочек с запиской, приклеенной к нему.
       - Для тебя, дорогой, - писала она, - вспоминай наши чаепития и вечера с воспоминаниями…
       Степан положил мешочек на стол. Постоял, посмотрел по сторонам, затем достал кружку, из которой пила чай Катя и только после этого сел, погрузившись в воспоминания.
       Вспомнил молодость, как он ухаживал за Катей, свадьбу, рождение детей… Все эти годы они были вместе и поддерживали друг друга, берегли… И вот теперь он один, как бобыль. Дети и внуки в городе, редко навещают его.
       - У них своя жизнь, - подумал он без осуждения, вспоминая их последний визит на его день рождения.
       Неожиданно, глядя на кружку он не только вспомнил, как она пила чай, прихлебывая из блюдца, но и уловил ее запах. Запах волос, платка, ее рук, которые, как правило пахли свежим домашним хлебом, вспомнил ее добрую улыбку… Запах сухих листьев мяты, которые она складывала в мешочки… Он даже ощутил, как бы, ее присутствие.
       Посидел еще немного, после чего встал и занялся домашними делами, которыми раньше занималась Катя.
       - Что ж, - пришел он к выводу. – Жизнь такова, что мы не в силах вмешаться в ее ход и, тем более, изменить. Мне остается теперь жить воспоминаниями, а они, в свою очередь, сохранят память о Кате. Души наших ушедших близких будут спокойны до тех пор, пока мы любим и помним о них, - решил он. – Буду помнить…
       И теперь каждый раз, когда он пил чай он вспоминал свою Катю…
Август 2026 года.