Глава 1 Настоящее

Письма Анна читала три вечера подряд, при свете единственной уцелевшей лампы, потому что проводку в доме ещё предстояло менять, а покупать новую лампу для чердака казалось нелепым — будто она собиралась здесь жить, а не просто разбирать чужое прошлое.

Почерк у Веры был убористый, с сильным наклоном вправо, буквы цеплялись друг за друга, как будто она писала быстро, боясь, что мысль убежит раньше, чем рука успеет её поймать. Первые письма были от матери — обычные, хозяйственные, про соленья и здоровье. А потом начались другие.

«Друг мой, — писал незнакомый почерк, крупный, уверенный, — вчера видел вас у колодца и весь вечер не мог думать ни о чём другом. Вы позволите проводить вас в воскресенье?»

Подписи не было. Только буква «Н.» — и всё.

Анна отложила письмо и потёрла глаза. За окном темнело, где-то за садом лаяла соседская собака, и весь этот дом вдруг показался ей огромным ухом, приложенным к прошлому, — слушай, если хватит терпения.

Телефон завибрировал на коленях. Игорь.

«Ты там как? Освоилась?»

Она посмотрела на сообщение с минуту, прежде чем ответить.

«Нормально. Разбираю чердак»

«Может, я приеду в выходные, помогу?»

Ещё месяц назад она бы обрадовалась. Ещё месяц назад она бы, наверное, вообще не уехала одна в этот дом, а тянула бы время, надеясь, что всё как-то само образуется — так, как оно тянулось последние два года их отношений: без скандалов, без явного разрыва, просто с медленно нарастающей тишиной за завтраком и всё более короткими ответами на «как дела». Предательства как такового, наверное, и не было. Была Лена из его отдела, с которой он «просто дружил», и было её, Анино, упрямое нежелание замечать очевидное, пока однажды не стало слишком очевидно, чтобы не замечать.

«Не стоит, — напечатала она. — Тут ещё конь не валялся, только мешать будешь»

Отправила, не дожидаясь, пока передумает.

Она вернулась к письмам. Их было немного — штук пятнадцать, и после третьего письма от «Н.» тон менялся: восторженность сменялась чем-то более осторожным, будто автор начал понимать, что не всё зависит от него.

«Вера, вы избегаете меня третью неделю. Если дело в том разговоре у реки — простите, я был резок не по праву. Но я не могу поверить, что вы серьёзно намерены…»

Дальше страница обрывалась — то ли Вера не хранила все письма подряд, то ли что-то было изъято намеренно.

Анна отложила связку и взяла дневник. Кожаная обложка была тёплой на ощупь, будто хранила чужое тепло даже спустя век, и когда она открыла первую страницу, ей на секунду показалось, что чернила слишком свежие для тысяча девятьсот двадцать шестого года.

«6 апреля. Сегодня Н. снова пришёл к колодцу, хотя я просила его не приходить. Мама говорит, что я сама себе устраиваю несчастье, потому что боюсь того, что действительно хочу. Может, она права. Я не знаю, чего боюсь больше — что он уйдёт, или что останется, и тогда мне придётся признать, как сильно я этого хотела всё это время…»

Анна замерла с чашкой остывшего чая на полпути ко рту.

Она сама писала почти то же самое в дневник — свой, электронный, в заметках телефона — полгода назад, когда ещё пыталась понять, чего боится больше: что Игорь уйдёт к Лене, или что она сама наконец наберётся смелости уйти первой.

- Совпадение, -сказала она себе. Люди во все времена боятся одного и того же.

Она перевернула страницу.

«Мы ходили за реку. Он держал меня за руку так, будто боялся, что я растворюсь в воздухе, если он разожмёт пальцы. Я думала: вот оно, счастье, и как странно, что оно приходит именно тогда, когда меньше всего его ждёшь…»

За рекой в её собственном городе была набережная, куда Игорь водил её на первом свидании. Он тоже держал её за руку так — крепко, почти нервно, будто боялся, что она передумает и уйдёт.

Анна закрыла дневник и долго сидела в темноте, слушая, как дом потрескивает вокруг неё, оседая после дневной жары.

- Совпадение, - повторила она себе.

Но рука, потянувшаяся снова открыть дневник, дрожала — совсем чуть-чуть, едва заметно, — и она сама не могла бы сказать, от вечерней прохлады это было, или от чего-то другого, чему пока не находилось названия.