Либерализм, О популярности левых идей

Почему левые идеи столь популярны? Популярны среди всех слоев общества. От таксистов до президентов, от бомжей до миллиардеров, от домохозяек до нобелевских лауреатов.
Либералам особенно странно видеть столь большое число (до 70 и более процентов в университетах и академических кругах) носителей левых взглядов среди так называемых интеллектуалов или, точнее было бы сказать, работников умственного труда (для краткости мы будем называть их интеллектуалами). По мнению либералов, уж они то должны понимать пагубность этих идей для общества, разрушительность проектов, попыток построения общества на основе этих идей. Да, цели могут казаться привлекательными, благородными, благороднейшими, но последствия, результаты оказываются часто, да что там часто, почти всегда не теми, что ожидались и даже полной противоположностью поставленным целям. Если цель в целом можно описать, как построение свободного, богатого общества или общества где люди живут свободно и в достатке, причем и свободе и достатке большими, чем в капиталистическом обществе, обществе свободного рынка, то в результате на практике получается общество, в котором у людей и свобод и достатка гораздо меньше... Это было уже проверено на практике. Довольно большое число стран пыталось построить социализм или коммунизм или такое общество свободы и благоденствия, и все попытки, все... вполне очевидно провалились. Болшинство этих стран отказались от этих проектов, обратились к капитализму и существенно продвинулись на пути к свободе и богатству, а те кто остались верны своим идеям, служат предупреждением всем тем, кто верит в них. Это мы видели на практике. Но, как считают либералы, этот результат можно было предвидеть с самого начала. Надо было только более ответственно отнестись к вопросу. Надо было задуматься над логикой развития процессов, и она бы подсказала какие могут возникнуть проблемы. Многие из проблем. И особенно странно, что даже после накопленного на сегодня человечеством практического опыта построения таких обществ, большинство интеллектулов кажется все еще не понимают важности более серьезного отношения к вопросу. Их поверхностные, наивные утверждения, замечания очень огорчают либералов, которые естественно ожидают большего профессионализма, от профессиональных работников умственного труда, большей интеллектуальной, умственной работы.
Так почему же так происходит? Об этом мы и поговорим.
 
/Сначала несколько слов о том, как это объясняют некоторые интеллектуалы либерального толка. Возьмем три наиболее известных мнения.
Роберт Нозик (Robert Nozick) – доктор философии, профессор Гарвардского университета.
Роберт Нозик рассуждает на эту тему в своей статье «Почему интеллектуалы против капитализма», и начинает он с парадокса. Интеллектуалы обычно обладают высоким социальным статусом, изрядной свободой и выше среднего доходом в капиталистическом обществе. Почему же так много из них относятся критически к капитализму?
Его подход психологический. Он отмечает, что интеллектуалы, особенно отличающиеся вербальными и академическими талантами, обычно являются наиболее успешными учениками и студентами в школьные и студенческие годы. Лучших учеников и студенов хвалят, они получают призы, их выделяют учителя. Они привыкают к мысли, что интеллектуальные успехи заслуживают наивысшего общественного признания.
Когда же эти студенты вступают во взрослую жизнь, они обнаруживают, что рынок не вознаграждает людей в соответствии с их академическими заслугами. Предприниматели, спортсмены, артисты, изобретатели, менеджеры и инвесторы могут зарабатывать значительно больше, чем профессора, писатели или философы. Капитализм вознаграждает не то, чем восхищаются преподаватели, а то, что ценят и готовы оплачивать потребители. У некоторых интеллектуалов это вызывает чувство обиды и недовольства.
По мнению Нозика, интеллектуалы бессознательно ожидают, что общество будет напоминать огромную школу. Они считают, что люди, показывающие наилучшие результаты в интеллектуальном соревновании, должны занимать самые высокие позиции и получать наибольшее вознаграждение. Когда реальность не соответствует этим ожиданиям, они начинают испытывать симпатию к идеологиям, обещающим более меритократическое распределение статуса и богатства. Социализм кажется им привлекательным потому, что, как им представляется, он отводит более значительную роль специалистам, планировщикам и образованным элитам.
Заслуги и рыночная ценность
Нозик подчеркивает, что капитализм не действует в соответствии с принципом моральной заслуженности. Рынок не задается вопросом, кто заслуживает наибольшего вознаграждения. Он лишь отражает, какие товары и услуги люди выбирают и покупают. Блестящий философ может вносить меньший вклад в удовлетворение рыночного спроса, чем просто способный предприниматель. Интеллектуалы часто считают такой результат несправедливым.
По мнению Нозика, проблема заключается не в капитализме, а в ожидании того, что общество должно вознаграждать интеллект так же, как это делает школа. Рыночные результаты являются отражением миллионов добровольных решений людей, а не отвлеченных рассуждений о заслугах. Поэтому интеллектуалы, ожидающие общественного признания, пропорционального своим академическим достижениям, нередко испытывают разочарование.
Интеллектуалы и централизованное планирование
Нозик также предполагает, что интеллектуалов естественным образом привлекают системы, в которых разум сознательно направляет развитие общества. Социализм, как кажется, возвышает экспертов и планировщиков. Он обещает мир, управляемый разумом, а не бесчисленными децентрализованными решениями рынка. Для людей, чья профессиональная жизнь связана с идеями и анализом, подобное видение может выглядеть весьма привлекательным.
Вывод Нозика
С точки зрения Нозика, социалистические симпатии многих интеллектуалов объясняются не столько экономическими интересами, сколько чувством неудовлетворенного статуса. Они полагают, что общество недостаточно высоко оценивает интеллектуальные достижения. Социализм привлекает их потому, что обещает такой общественный порядок, в котором интеллектуальное превосходство будет пользоваться большим признанием и влиянием.

Роджер Скрутон (Roger Scruton) – английский философ, специализирующийся на философии эстетики и консерватизма.
Социализм как ответ на интеллектуальное отчуждение и утопическое мышление
Роджер Скрутон подходил к этому вопросу иначе. Его критика социализма формировалась под влиянием опыта знакомства с коммунистической Восточной Европой и изучения марксистских мыслителей и представителей «Новых левых». Скрутон не считал, что социализм привлекает интеллектуалов прежде всего материальными выгодами. Скорее, по его мнению, он привлекает их потому, что удовлетворяет глубокие психологические и нравственные потребности.
Интеллектуал как критик
Согласно Скрутону, интеллектуалы часто определяют себя через критику существующих институтов. Их профессиональная деятельность побуждает их подвергать сомнению традиции, обычаи, авторитеты, религию и сложившийся общественный порядок. Идеология социализма предоставляет всеобъемлющую платформу для такой критики. Они видят существующее общество как несправедливое по своей сути и потому нуждающееся в радикальном преобразовании.
В рамках такого мировоззрения интеллектуал получает особую роль. Он становится человеком, способным видеть сквозь внешние проявления и разоблачать скрытые структуры угнетения. Эта роль психологически привлекательна, поскольку наделяет его моральной значимостью и общественной важностью.
Привлекательность утопизма
Скрутон неоднократно утверждал, что социализм основан на абстрактном представлении об обществе. Он предполагает, что социальные проблемы могут быть решены посредством рационального проектирования общественного устройства. В отличие от консерваторов, подчеркивающих сложность традиций и институтов, социалисты часто верят, что общество можно перестроить в соответствии с единым рациональным планом.
Такие представления привлекательны для интеллектуалов. Идея о том, что общество может быть заново сконструировано с помощью разума, придает огромную значимость интеллектуальной деятельности. Теоретик превращается в архитектора будущего. Социализм делает политическую мысль грандиозным нравственным проектом.
Скрутон полагал, что эта привлекательность сохраняется даже тогда, когда социалистические эксперименты терпят неудачу. Интеллектуалы нередко продолжают сохранять верность идеалу, поскольку сам идеал удовлетворяет их стремление к совершенству. Неудачи реального мира рассматриваются как случайности или искажения, а не как свидетельства против самой теории.
Отчуждение от обычных социальных привязанностей
Еще одна важная тема в работах Скрутона состоит в том, что многие интеллектуалы постепенно отдаляются от традиционных источников социальной лояльности: семьи, религии, нации и местного сообщества. Социализм предлагает им альтернативный источник смысла. Он заменяет конкретные привязанности универсальными идеалами — равенством, освобождением или социальной справедливостью.
Скрутон утверждал, что консерваторы ценят унаследованные институты потому, что в них воплощено накопленное поколениями социальное знание. Интеллектуалы же часто рассматривают такие институты как препятствия на пути прогресса. Поэтому их привлекают идеологии, обещающие освобождение от традиций.
Язык и моральный престиж
Скрутон также считал, что левые интеллектуальные движения часто приобретают господствующее положение в университетах благодаря тому, что претендуют на моральное превосходство. Такие понятия, как освобождение, равенство, эмансипация и социальная справедливость, обладают сильной эмоциональной привлекательностью. Интеллектуалы, отождествляющие себя с этими идеалами, могут представлять себя защитниками человечества, а своих оппонентов изображать сторонниками угнетения.
Вывод Скрутона
Для Скрутона социализм привлекателен для интеллектуалов потому, что предоставляет им морально возвышенную идентичность, грандиозную теорию социальной критики и утопическое видение общества, в котором разум заново конструирует общественный порядок. Он удовлетворяет стремление интеллектуала критиковать существующие институты и участвовать в проекте всеобщего нравственного преобразования.

Фридрих Хайек (Friedrich Hayek) – австрийский экономист и философ, представитель новой австрийской школы, лауреат Нобелевской премии.
Интеллектуалов привлекают грандиозные проекты, и они становятся «торговцами идеями»
Классическая статья Хайека «Интеллектуалы и социализм» предлагает, возможно, наиболее влиятельное либеральное объяснение данного явления. Хайек утверждал, что социализм распространился не потому, что его создали рабочие, а потому, что сначала его приняли интеллектуалы, а затем донесли эти идеи до широкой публики.
«Торговцы идеями из вторых рук»
Хайек использовал термин «интеллектуалы» в широком смысле. Он имел в виду не только ученых. К этой категории он относил журналистов, преподавателей, писателей, обозревателей, редакторов, комментаторов и других людей, которые интерпретируют идеи для широкой аудитории.
Их влияние огромно, поскольку именно они формируют общественное мнение. Большинство людей знакомится с политическими идеями через этих посредников, а не посредством самостоятельного изучения первоисточников. Следовательно, именно интеллектуалы во многом определяют, какие идеи становятся общественно уважаемыми и приемлемыми.
Привлекательность всеобъемлющих систем
Хайек утверждал, что интеллектуалов особенно привлекают широкие и систематические концепции общества. Социализм предлагает именно такую концепцию. Он дает полное объяснение социальных проблем и одновременно предлагает всеобъемлющее решение. Либерализм, напротив, часто выглядит менее эффектным, поскольку делает акцент на постепенной эволюции, рассеянном знании и ограниченном государстве.
Интеллектуал естественным образом тяготеет к теориям, которые отличаются масштабностью, внутренней целостностью и универсальностью. Социализм обещает рациональное переустройство общества и потому стимулирует воображение гораздо сильнее, чем постепенные реформы.
Визионерская привлекательность социализма
Хайек считал, что социализм обладает ярко выраженным утопическим характером. Он рисует картину будущего общества, свободного от бедности, эксплуатации и социальных конфликтов. Такое видение особенно привлекательно для молодых и идеалистически настроенных интеллектуалов, стремящихся улучшить мир.
Хайек не обвинял их в дурных намерениях. Напротив, он прямо подчеркивал, что многие интеллектуалы-социалисты руководствуются искренним желанием добра и высокими моральными мотивами.
Проблема, по мнению Хайека, заключается в том, что благие намерения могут сочетаться с ошибочными теориями. Интеллектуалы могут искренне верить, что централизованное планирование способно решить социальные проблемы, хотя экономическая реальность делает такую задачу невыполнимой.
Эффект отбора
Хайек предложил и другое объяснение. Талантливые люди, удовлетворенные существующими институтами общества, часто выбирают карьеру в бизнесе, науке, инженерном деле или других профессиональных сферах. Те же, кто недоволен существующим порядком, чаще выбирают деятельность, связанную с идеями и социальной критикой. В результате в интеллектуальных профессиях оказывается непропорционально много людей, выступающих за радикальные социальные преобразования.
Это не означает, что умные люди вообще являются социалистами. Хайек лишь утверждал, что социалисты непропорционально широко представлены именно в тех профессиях, которые формируют общественное мнение.
Неудача классического либерализма
Хайек критиковал и самих либералов. По его мнению, социалисты добились успеха потому, что предлагали вдохновляющее видение будущего, тогда как либералы часто сосредоточивались на технических деталях и практических реформах. Социализм захватывал воображение своей динамичностью и устремленностью вперед. Либерализм же нередко выглядел оборонительным и лишенным воображения.
Вывод Хайека
Таким образом, объяснение Хайека носит скорее культурный, чем экономический характер. Интеллектуалов привлекает социализм потому, что он предлагает целостное мировоззрение, героическую роль для идей, утопическую картину будущего и возможность преобразовать общество. Социализм завоевывает поддержку интеллектуалов, обращаясь к воображению и нравственным устремлениям, а не обещая им личную материальную выгоду./


Продолжим наши рассуждения.      
Начнем с того замечания, что... Многие идеи свободы, равенства и справедливости, которые казались революционными каких-то двести или даже сто лет назад, сегодня кажутся очевидными и тривиальными. Равны ли все люди в своих правах? Можно ли продавать и покупать людей? Можно ли их наказывать плетьми? Имеют ли они право получать образование, лечение, избирать и избираться, придерживаться тех или иных взгладов, свободно высказываться, верить в..., владеть имуществом и тд? Вряд ли кто станет оспаривать эти права за каждым человеком, разве что с некоторыми несущественными поправками. В этом вопросе существует более или менее консенсус между правыми и левыми.
Отсюда логически вытекает... демократия.
Может ли человек иметь свое мнение по вопросу, касающемуся его жизни? Имеет ли он право высказываться по этому вопросу? Имеет ли он право участвовать в дискуссии по этому вопросу? Имеет ли он право участвовать в решении этого вопроса? Каким образом организовать его участие в решении этого вопроса, чтобы каждый из участников имел одинаковое влияние на решение? И тд. При положительных ответах на эти и прочие подобные вопросы, логическая цепочка рано или поздно приведет к той демократии, которую мы сегодня имеем. Это: выборы, представительная власть, плебисцит, референдум... Опять же, эта логика действительна и для левых и для правых. И тут опять мы имеем консенсус левых и правых.
А теперь просто продолжим наши рассуждения. Если каждый человек имеет право участвовать в решении любых вопросов, касающихся его жизни, причем путем голосования, то что это такое, как не социализм? Достаточно распространить это право на все ресурсы, которыми располагает общество. Общество демократически, то есть путем участия всех членов общества (голосованием) выбирает механизм, который будет распределять (перераспределять) (уже) общественные ресурсы в соответствии с представлениями общества о целесообразности такого распределения. Демократия не ограниченная никакими запретами есть самый настоящий социализм.
Для многих людей, в том числе и интеллектуалов это конечная точка рассуждения. Мы пришли к такому состоянию общества, когда каждый человек имеет возможность обсуждать свою жизнь и жизнь бщества, и организовывать свою жизнь и жизнь общества согласно своим представлениям о хорошей жизни и справедливости. Нам надо только обсудить вопрос, найти наилучшее решение и затем его реализовать. Естественно, это должно быть лучше, чем если предоставить событиям идти своим чередом, то есть стихийно, непредсказуемо. В этом случае у нас есть определенные гарантии. В случае возникновения какой-то проблемы, мы можем собраться или выбрать среди нас самых компетентных людей для ее решения. Словом, это будет мир, который будем контролировать мы, а не так как сегодня, когда он развивается стихийно и мы лишь заделываем бреши, возникающие по не контролируемым нами и даже не вполне понятным нам причинам.
Мы уже говорили в другом месте, что одной из важнейших проблем человека, является создание предсказуемого мира. Такой мир ему нужен для того, чтобы он мог планировать свои действия и достигать запланированных целей. Главный его инструмент в этом деле – законы и правила. Всякие. Законы природы, знание которых помогает ему выращивать урожаи, спасаться от превратностей погоды, засухи, строить дома, телеги, автомобили, самолеты, всевозможные инструменты, машины и тд. Человеческие законы: юридические, правила уличного движения, моральные правила, этикет... Все это ему нужно для того, чтобы он мог предсказывать поведение своих соседей, соплеменников, сотечественников, сограждан в определенных ситуациях и соотвествующими действиями осуществлять задуманное. Эта проблема настолько важна, что ради ее решения он готов поступиться многими своими благами: временем, силами (он будет например строить каналы), имуществом (платить налоги), свободой (служить в армии), другими свободами (не рвать яблоки в соседском саду¬, не опаздывать домой с работы...), рисковать жизнью (идти на войну)...
Любая попытка расширения контроля, любая экспансия – учреждение частной собственности, ее умножение, путем скупки или захвата, любые войны и революции, любые законы и правила и тд. – это строительство предсказуемого мира и стремление контролировать будущее.
Так вот, одной из самых привлекательных, притягательных свойств демократии, социализмов является их предполагаемая безопасность и контролируемость. Если демократия – это возможность высказыаться и договариваться, то вполне реально надеяться, что в социализме мы сможем находить взаимовыгодные и приемлемые для всех решения. Ведь мы «разумные существа». Кроме того, ведь мы люди и вряд ли допустим несправедливое отношение друг к другу в условиях, когда организация общества будет зависеть исключительно от нас.
Словом, преимущества демократии или социализмов очевидны, и нам остается только их построить, а именно, объявить все блага, все ресурсы достоянием общества, и тогда нам останется лишь решить ряд технических проблем...
Так думают социалисты. Это обычно самое далекое место, куда они заходят в своих рассуждениях. Дальше они говорят, как говорили марксы, энгельсы, ленины и прочие: мы не гадалки, чтобы предсказывать будущее, нам нужна революция, насильственная или мирная экспроприация экспроприаторов, а дальше мир, общество будут развиваться по собственным законам... и тд. И наступит рай на земле.
«Чушь!» отвечают на это либералы. «Все не так просто».
И в самом деле, все не так просто.
Начнем с того, что когда мы говорим о всеобщих равных правах, то мы забываем о том, что в реальности права у всех разные. Разве одинаковые права у полицейского и просто гражданина, у начальника и подчиненного, у врача и пациента, у тренера и футболиста, у учителя и ученика, у судьи и обвиняемого...? Конечно же нет. Получается, что в зависимости от функций, возложенных на человека занимаемой им в обществе позицией, его права отличаются от прав других людей, занимающих другие позиции. И отличаются не только права, отличаются и обязанности, также возложенные на человека в связи с его позицией. Да, конечно, это другие права и другие обязанности, а те, о которых мы говорили раннее – общечеловеческие, общегражданские. Но то, ради чего мы, люди, создаем общество, ради чего готовы, как было сказано выше, мириться с ограничением наших свобод и отдавать долю, принадлежащих нам ресурсов... все эти цивилизационные блага – еду, одежду, дома, дороги, телефоны, автомобили и тд. – мы имеем только потому, что научились распределять права и обязанности между собой таким образом, что это позволяет нам создавать все эти блага, в том числе фантастически сложные вещи.
Каждый раз, когда мы оказываемся в одной из подобных ситуаций (начальник-подчиненный, полицейский-гражданин...), в одном из обозначенных качеств, в одной из ролей, оказывается, что у нас есть довольно четкое представление о том, как себя вести в этой роли. Какие у нас права и обязанности, какие формы обращения и даже какие выражения мы можем использовать. 
Словом, распределение прав и обязанностей является критическим для того, чтобы общество способно было производить вещи и услуги для удовлетворения потребностей самих же членов общества. Можно ли представить, чтобы все вопросы в возникших ситуациях решались только демократически, то есть путем коллективного обсуждения и принятия решений? Например, всем классом обсуждать, поставить или нет двойку ученику У, или всей палатой обсуждать диагноз и медикаментозное назначение больному Б, или всей присутствующей в зале суда аудиторией обсуждать приговор подсудимому П...
Думается, логично было бы думать следующим образом: в связи с тем, что эти функциональные права и обязанности, а также поведенческие нормы, вырабатывались не одно поколение людей и, судя по результатам их применения – всем достижениям человечества – можно предполагать, что они образуют некий оптимальный набор правил...
Ну ладно, если не оптимальный – такой вывод был бы поспешным, не вполне обоснованным – то хотя бы базовый. Или даже это некорректно. То есть, правила правилами, но их наличие никак не связано с прогрессом или даже работой общества? Может, можно обойтись без правил вообще? 
Этот пункт является одним из важнейших водораздельных критериев либерализма и социализма.
Социалисты считают, что правила и законы, по которым живет общество придуманы людьми и их можно рациональным образом менять исходя из поставленных перед обществом целей. Например, марксисты считают, что капиталистическое общество живет по капиталистическим законам, цель которых помогать капиталистам эксплуатировать рабочих и крестьян, или имущим помогать эксплуатировать неимущих. В социализме будут другие законы, целью которых будет всеобщее равенство, справедливость и тд. Но даже таким образом одобренные законы не будут догмой. Их всегда можно будет подправить если они каким-то образом будут нарушать справедливость или мешать достижению поставленных целей. То есть, закон это нечто такое, что можно в любое время изменить: собраться и проголосовать за изменение или просто предоставить выносить решение соответсвующему уполномоченному органу. Для этого существуют декреты, директивы, постановления, указы, приказы...
Хорошей иллюстрацией к этому является вся деятельность большевистской, а затем и коммунистической партии во все послереволюционное время.
Проект декрета о рабочем контроле Ленин подготовил уже в первые два дня после Октябрьской революции. Вот несколько пунктов этого декрета:
5. Решения выборных представителей рабочих и служащих обязательны для владельцев предприятий и могут быть отменяемы лишь профессиональными союзами и съездами.
6. Во всех предприятиях, имеющих общегосударственное значение, все владельцы и все выборные представители рабочих и служащих, выбранные для осуществления рабочего контроля, объявляются ответственными перед государством за строжайший порядок, дисциплину и охрану имущества. Виновные в нерадивости, сокрытии запасов, отчетов и пр. караются конфискацией всего имущества и тюрьмою до 5 лет.
7. Предприятиями, имеющими общегосударственное значение, признаются все предприятия, работающие на оборону, а равно связанные так или иначе с производством продуктов, необходимых для существования массы населения.
8. Более подробные правила рабочего контроля устанавливаются местными Советами рабочих депутатов и конференциями фабрично-заводских комитетов, а равно комитетов служащих на общих собраниях их представителей.
Или вот выдержка из статьи Ленина «Государство и революция» (написано в августе-сентябре 1917 года):
При таких экономических предпосылках вполне возможно немедленно, с сегодня на завтра, перейти к тому, чтобы, свергнув капиталистов и чиновников, заменить их - в деле контроля за производством и распределением, в деле учета труда и продуктов - вооруженными рабочими, поголовно вооруженным народом. (Не надо смешивать вопрос о контроле и учете с вопросом о научно образованном персонале инженеров, агрономов и пр.: эти господа работают сегодня, подчиняясь капиталистам, будут работать еще лучше завтра, подчиняясь вооруженным рабочим.)
Учет и контроль - вот главное, что требуется для "налажения", для правильного функционирования первой фазы коммунистического общества. Все граждане превращаются здесь в служащих по найму у государства, каковым являются вооруженные рабочие. Все граждане становятся служащими и рабочими одного всенародного, государственного "синдиката". Все дело в том, чтобы они работали поровну, правильно соблюдая меру работы, и получали поровну. Учет этого, контроль за этим упрощен капитализмом до чрезвычайности, до необыкновенно простых, всякому грамотному человеку доступных операций наблюдения и записи, знания четырех действий арифметики и выдачи соответственных расписок.
Когда большинство народа начнет производить самостоятельно и повсеместно такой учет, такой контроль за капиталистами (превращенными теперь в служащих) и за господами интеллигентиками, сохранившими капиталистические замашки, тогда этот контроль станет действительно универсальным, всеобщим, всенародным, тогда от него нельзя будет никак уклониться, "некуда будет деться".
Все, общество будет одной конторой и одной фабрикой с равенством труда и равенством платы.
Но эта "фабричная" дисциплина, которую победивший капиталистов, свергнувший эксплуататоров пролетариат распространит на все общество, никоим образом не является ни идеалом нашим, ни нашей конечной целью, а только ступенькой, необходимой для радикальной чистки общества от гнусности и мерзостей капиталистической эксплуатации и для дальнейшего движения вперед.,
С того момента, когда все члены общества или хотя бы громадное большинство их сами научились управлять государством, сами взяли это дело в свои руки, "наладили" контроль за ничтожным меньшинством капиталистов, за господчиками, желающими сохранить капиталистические замашки, за рабочими, глубоко развращенными капитализмом, - с этого момента начинает исчезать надобность во всяком управлении вообще. Чем полнее демократия, тем ближе момент, когда она становится ненужной. Чем демократичнее "государство", состоящее из вооруженных рабочих и являющееся "уже не государством в собственном смысле слова", тем быстрее начинает отмирать всякое государство.
Ибо когда все научатся управлять и будут на самом деле управлять самостоятельно общественным производством, самостоятельно осуществлять учет и контроль тунеядцев, баричей, мошенников и тому подобных "хранителей традиций капитализма", - тогда уклонение от этого всенародного учета и контроля неизбежно сделается таким неимоверно трудным, таким редчайшим исключением, будет сопровождаться, вероятно, таким быстрым и серьезным наказанием (ибо вооруженные рабочие - люди практической жизни, а не сентиментальные интеллигентики, и шутить они с собой едва ли позволят), что необходимость соблюдать несложные, основные правила всякого человеческого общежития очень скоро станет привычкой.
И тогда будет открыта настежь дверь к переходу от первой фазы коммунистического общества к высшей его фазе, а вместе с тем к полному отмиранию государства.

В декрете нет и речи о необходимости или хотя бы желательности наличия общих правил ведения хозяйства или управления хозяйством. Правил, понятных всем участникам экономической деятельности, что позволило бы им хотя бы планировать свои действия, не говоря уже о системе оценки экономической деятельности, системе поощрения и наказания за полученные результаты...
В статье же экономика представлена, как занятие для которого достаточно умения читать и писать и знания школьной арифметики.
Более того, Ленин пишет, что уголовное наказание за «уклонение от этого всенародного учета и контроля ... будет сопровождаться, вероятно, таким быстрым и серьезным наказанием (ибо вооруженные рабочие – люди практической жизни а не сентиментальные интеллигентики и шутить с собой едва ли позволят), что необходимость соблюдать несложные, основные правила всякого человеческого общежития очень скоро станет привычкой.»...
То есть, вооруженные рабочие будут быстро решать... Собралась тройка (назначили или избрали) из ударников труда (или старейших, или верных партийцев, или «самых честных»...), обсудили и решили, что Н виноват в чем-то и его нужно наказать следующим образом... Так что ли? Опять же, это пишет человек с юридическим образованием!?
У Маркса и Энгельса нет прямых высказываний о роли права в коммунистическом обществе. Маркс считал, что в высшей фазе коммунистического общества государство и товарно-денежные отношения отмирают, а вместе с ними исчезает и традиционная юридическая форма закона как внешнего принуждения.
Вот фрагмент из «Критики Готской программы»:

«На высшей фазе коммунистического общества, после того как исчезнет порабощающее человека подчинение его разделению труда; когда исчезнет вместе с тем противостояние умственного и физического труда; когда труд перестанет быть только средством для жизни, а станет сам первой потребностью жизни; когда вместе с всесторонним развитием индивидов вырастут и производительные силы и все источники общественного богатства польются полным потоком, — лишь тогда можно будет совершенно преодолеть узкий горизонт буржуазного права, и общество сможет написать на своем флаге: «Каждый по способностям, каждому по потребностям!».
А вот, что пишет Энгельс в «Анти-Дюринке»:
«Вмешательство государственной власти в общественные отношения становится в одной области за другой излишним и затем само собой прекращается. Управление людьми заменяется управлением вещами и руководством производственными процессами. Государство не "упраздняется", оно отмирает».
Поскольку для Маркса и Энгельса право тесно связано с государством как аппаратом принуждения, из отмирания государства обычно выводится и постепенное исчезновение права как особой системы принудительных норм.
Более конкретных высказываний о законе и праве у Маркса и Энгельса я не нашел. Судя по тому, что Ленин в своих прогнозах о коммунистическом обществе не цитирует своих учителей, то похоже и в самом деле они ничего об этом не писали. Очевидно они не придавали этому большого значения.
То, что предлагает Ленин – решать все вопросы исходя из мнений и соображений неких уполномоченных лиц, чревато самыми непредсказуемыми последствиями.
Оставим в стороне уголовное право. Обратимся к экономике. Отсутствие в экономике общеизвестных, принятых обществом правил не дает возможности оценить действия экономического субъекта с правовой точки зрения. То есть мы не сможем сказать, действовал ли он по закону или нет. Если этот субъект не выполнил возложенного на него задания (а вероятность этого очень велика, так как он не способен планировать свою деятельность в связи с тем, что все структуры, с которыми он взаимодействует и от которых он зависит действуют также в условиях отсутствия правил), то единственное, что мы можем сказать, это то, что он действовал неправильно. И тогда наше право, считать это просто ошибкой, халатностью или умышленным вредительством. К тому же не следует забывать, что он работает в условиях отсутствия экономических показателей – прибыли и убытков, которые являются показателями спроса на продукцию.
Когда ты управляешь регионом или вовсе целой страной, то такого рода провалы у граждан автоматически ассоциируются с руководством региона или страны. Если это ошибка, значит назначенный руководством управленец некомпетентный и вина, таким образом, ложится, по крайней мере частично, на того, кто его назначил, или это ошибка плана и тогда виноват тот, кто все планировал. Если ты руководитель высшего звена, то самый простой способ снять с себя ответственность в таком случае – это полностью перенести ее на других, на подчиненных... Это умышленный акт, вредительство, и мы уже все исправили: нашли и ликвидировали... Трудно удержаться от такого соблазна. 
И еще один пример того, как работает производство в условиях социализма.
Допустим, двум автомобильным заводам спущен план – произвести по двадцать тысяч автомобилей одного и того же класса в определенный срок. Один из них за отведенное время произвел 18 тысяч автомобилей, другой 21 тысячу. Автомобили первого завода высокого качества, второго очень низкого – неудобные, неэкономичные, часто ломаются.
В условиях рынка первый автозавод мог бы поднять цену на свои автомобили, получить высокую прибыль и расширить производство. Второй имел бы проблемы с продажей и вероятно бы разорился...
В условиях социалистической экономики, руководство скорее всего накажет первого руководителя. Ведь по плану всего надо было произвести 40 тысяч (в нашем примере произведено было 39 тысяч) автомобилей, и по тому же плану все они уже распределены по организациям, которые имеют свои планы, и эти планы могут сорваться в случае неполучения вовремя автомобилей. Тогда как некачественные автомобили худо или бедно выполняют свою работу.
Так рыночная и плановая экономики поощряют разное поведение экономических субъектов. Решайте сами, какой из стимулов в большей степени способствует экономическому прогрессу общества.
 
Хочу напомнить, что деньги в рынке играют исключительной важности роль. Одна из их (многочисленных) функций – функция сигнальной системы. Цены и зарплаты помогают людям ориентироваться в том, на что в даном обществе сегодня спрос и направлять свои усилия, как экономических субъектов, на удовлетворение этого спроса. Например, фермеру может показаться, что цены на лук довольно высокие, а он может произвести лук с гораздо меньшими издержками. В следующий раз он посеет лук и, если все удачно сложится, получит большую прибыль. Но, если так поступят и другие фермеры и произведут лука в избытке, цены на него могут существенно снизиться. И не надо никакой чрезвычайной комиссии для контроля цены на лук и для увеличения планов... Или если в какой-то профессии высокие зарплаты – это сигнал для школьников о том, что в обществе есть спрос на специалистов этой профессии, и надо идти обучаться этим профессиям. И тд. Еще множество подобных функций.
В плановой экономике деньги лишены этой функции. Цены и зарплаты фиксированы, распределение и перемещение людей, денег и товаров происходит по плану, поэтому приходится проводить специальные исследования для выявления спроса. Если в каких-то местах высокий спрос на лук, а в каких-то он залеживается, то как узнать, в целом, его достаточно или нехватает? Эту проблему тоже легко решает рынок. Опять же свободными ценами и свободным перемещением людей и товаров. Если я знаю, что где-то лук в дефиците и соответственно цена не него высокая, а где-то он в избытке и цена на него низкая, я покупаю лук, там где он дешевый и везу туда, где он дорогой. Грубо говоря.
Деньги в социализме – симулякр. Сохраняется форма, почти полностью лишаясь содержания. Деньги в социализме – почти исключительно способ ограничения потребления.
   

Теперь о либералах.
Сложно коротко рассказать о том, как общество и, в частности, экономика представляются либералам. Чтобы не отсылать читателей к другим источникам, придется разъяснить основные положения либерального мировоззрения.
Либералы считают, что человеческая цивилизация началась с признания членами общества (племени, общины...)  за человеком права собственности. То есть, вещей, которыми никто, кроме него не имел права пользоваться. Другие могли пользоваться ими только с его разрешения.
У каждого человека есть ресурсы, которые он может использовать и использует по своему усмотрению. Это его жизнь, сила, время, знания, умения, а после появления института частной собственности и самые различные вещи. Орудия, оружие, одежда, земля... Ресурсами являются все вещи, с помощью которых он достигает своих целей. Такие, например, как внешность (ею он может зарабатывать на жизнь, работая фотомоделью), связи (он может использовать для протекции), репутация (она помогает находить работу) и тд.   

Человек может умножать свои ресурсы. В отличие от нелибералов, которые обычно говорят, что в обществе люди сотрудничают или кооперируются, либералы считают, что основной формой получения ресурсов для человека в обществе является обмен. Обмен может быть принудительным и добровольным. Примером принудительного обемна может служить обмен между рабом и его хозяином. В таком обмене раб выполняет работу возложенную на него хозяином, а тот обеспечивает его минимальными условиями жизни. С развитием цивилизации принудительный обмен все больше уступает место обмену добровольному. Практически любые отношения людей носят форму обменов. Прямых, единовременных или непрямых растянутых во времени и пространстве. Это простая купля-продажа, наем на работу, обмен услугами – дружба, брак, родственные отношения... Все это обмены.
Мы, люди, живем в условиях хроничекой нехватки ресурсов (времени, сил, знаний, вещей, денег...). Сколько бы у нас их не было, нам нужно будет больше, потому что наши планы всегда требуют ресурсов больше, чем у нас есть. Это не обязательно жадность или погоня за вещами. Это могут быть самые бескорыстные планы: спасение голодающих, больных, животных, лесов, озер, научные проекты, космические полеты...  В любом случае, ресурсов будет всегда нехватать.
Поэтому в наших обменах, мы, как правило, стараемся отдать поменьше, получить побольше. Так мы приумножаем наши ресурсы.
Как же регулируются наши обмены? Как не ошибиться, не прогадать в них? Главным механизмом регулирующиим обмены – является рынок. Он предоставляет нам образцы обменов. По этим образцам мы узнаем об адекватных пропорциях обмениваемых вещей. Это платье стоит четыре мешка эерна или два барана. Что касается таких обменов, как обмены услугами супругов в браке или друзей в дружбе, то они регулируются существующими традициями. Супруги должны делать то-то и то-то. В случае невыполнения своих обязанностей одним из супругов, «пострадавший» может упрекнуть его: «Я все делаю как надо, а ты?», может пожаловаться родителям, родственникам, вождю, в профсоюз, в суд... опять же, в зависимости от существующей местной традиции.
Далее либералы утверждают, что вся организация общества, его законы, мораль, политическая и экономическая структуры, все правила и традиции создаются для того, чтобы человек мог осуществлять такого рода обмены.
Главныме требованием члена такого общества к своим соплеменникам, согражданам... является: «Не наноси вреда моим ресурсам!» Это относится и правовым нормам (их назначение защищать ресусы людей и контролировать их передачу обмены...), и к морали. Так как обмен ресурсами происходит добровольно, то естественно стороны должны вести переговоры и договариваться об условиях обмена. Формы переговоров также регулируются традицией. Им тоже приходится обучаться. Все эти законы, правила, традиции и образуют самый стержень того, что мы называем культурой.   
Эти законы, правила, традиции... утверждают либералы, формировались веками. Прошли через пробы, ошибки, проверку и отбор. В результате этих процессов отбирались те, приятие которых давало обществу преимущество – более выскокую производительность, более быстрый рост экономики, что в свою очередь обеспечивало повышенный рост численности населения и, как следствие, военной мощи. Ну а военная мощь помогала захватывать все большие территории и вытеснять и ассимилировать более слабые племена и народы.
Но культура распространяется не только военной экспансией. У групп людей, также как у отдельных людей, менее успешные перенимают обычаи и традиции у более успешных. Таков человек, всем хочется успеха.
Такой взгляд на развитие общества естественно предполагает более внимательное и осторожное отношение к существующим в обществе традициям. Либералы считают, что даже те традиции, которые кажутся нам очевидно вредными или устаревшими, заслуживают такого осторожного отношения. Нам, как правило, гораздо легче увидеть вред, проистекающий от той или иной традиции, чем пользу. Эта последняя обычно не столь очевидна. Это примерно, как наши попытки исправить природу. Как, к примеру, в Китае боролись с воробьями, которые наносили вполне очевидный ущерб посевам. Но оказалось, что польза, которую они приносили тем же людям многократно превышала этот ущерб.
У либералов есть претензии к существующим практикам, особенно государственным, управления экономикой, но он никогда не скажет: «Давай разрушим наш мир до основания и затем построим новый!» Он считает, что бездумно борясь с традициями мы рискуем разрушить и то, что нам дорого, нашу цивилизацию.
Либералы считают, что важнейшими традициями или практиками, важнейшими институтами, на которых построена вся наша цивилизация и на которых вообще возможно построить цивилизацию любой минимальной сложности, являются собственность, свободный обмен (рынок) и деньги.
Как мы уже говорили, цивилизация началась с появлением собственности. Понятие собственности – признание права распоряжаться определенными предметами за конкретными людьми. Если у меня есть право распоряжаться какой-то вещью по своему усмотрению, то я могу ее обменять на более мне нужную. Начинается обмен. Затем идут деньги, как удобный механизм обмена.
На протяжении известной нам истории человечества не существовало цивилизации без собственности, обмена и денег. Очевидно это очень важные и даже необходимые условия возникновения и существования цивилизации, человеческой. Они, судя по всему, наилучшим образом сообразуются  с природой человека. Что касается социальной инженерии, то не все, что способна придумать человеческая фантазия будет работать так, как это представляется человеку в его фантазиях. Так считают либералы, и это тоже их принципиально отличает от социалистов.
Эти последние считают, что если воспитать так называемого сознательного человека, то с ним можно строить какое угодно общество. Он будет делать необходимую работу исключительно на понимании необходимости и справедливости, и при этом еще и получать от этого удовольствие. И в будущем обществе не будет ни собственности, ни рынка, ни денег... Но при этом будет экономика.
Это просто убийственное заявление для либерала. Оно как нельзя лучше демонстрирует то, что социалисты совершенно не понимают, что такое экономика. Совершенно!
А экономика – это перераспределение ресурсов для достижения поставленной цели. Для достижения любой цели нужны ресурсы: время, силы, знания, деньги и тд. И мы комбинируем их чтобы наилучшим для нас образом достичь ее. (Напомним, что все это происходит в условиях ограниченных ресурсов: и время, и силы, и знания, и деньги, и все остальное нам дано в очень ограниченных количествах). Кому-то может показаться, что здесь вместо слова наилучшим можно было использовать словосочетание наименее затратным, имея ввиду материальные траты. Но это не так. Ведь мы можем, например, предпочесть потратить больше денег и сэкономить свое время и силы, или потратить больше времени, денег и сил, но сохранить природу местности или архитектурный памятник. И это будет для нас наилучшим, но не наименее затратным образом. 
Отсутствие собственности, рынка и денег означает как минимум, то, что у нас не будет материальных благ в распоряжении, чтобы использовать их в наших планах по достижению целей. Мы попросту не будем знать, можем ли мы рассчитыать на те или иные ресурсы, потому что их выделяет специальный орган, а он может решить, что они нам не нужны или кому-то другому они нужны больше (Как было, например, с книгопечатанием в СССР). В отсутствие рынка у нас не будет также выбора, что на что менять. И наконец, у нас не будет системы оценки и мы не сможем сказать, стоит ли нам тратить наше время, силы, знания на какое-то дело, ведь то, что получится невозможно будет ни с чем сравнить. Лучше бы я построил дом, чем скворечник. Или как я буду получать нужные мне ресурсы и необходимые готовые продукты? Одному нужна яхта, а другому хорошие кроссовки. Что делать обществу, кого из них удовлетворить? Может, обоих? 
Социалисты предлагают отказаться от привычного для нас видения мира (через наши и чужие ресурсы), от наших целей, от нашего образа жизни, от нашего общественного устройства, от наших традиций и привычек, от наших стимулов, символов... Практически от всего, что мы знаем о себе и обществе, а взамен обещают... «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Настолько все наивно и безответственно.   
Еще немного о демократии.
Существует тенденция называть политическое устройство современных развитых государств демократиями. Это справедливо только отчасти. Давая определение демократии, говорят, что это народовластие, то есть, это политическая система, в которой народ является источником и носителем власти, и власть эту он осуществляет прямым образом (через голосование...) или через своих выборных представителей, которых он наделяет определенными полномочиями. И это так, это есть демократия. Но затем следуют замечания, что в демократии все граждане равны перед законом, права и интересы меньшинств защищены законом, политические партии могут свободно конкурировать друг с другом и тд. Но ведь это уже является очевидным ограничением демократии. Если народ или большинство населения считает, что национальное меньшинство, к примеру, не имеет права носить традиционные головные уборы, то... кто или что может помешать ему принять соответствующий запрещающий закон? И не будет ли это ограничением свободы меньшинства, гарантированной демократией? Будет ли это требование справедливым? И как это противоречит понятию народовластие, то есть, демократия? А если большинство объясняет это тем, что эти головные уборы являются символом того периода в истории этих народов, когда предки сегодняшнего меньшинства поработили предков сегодняшнего большинства, а меньшинство носит их как раз для того, чтобы подчеркнуть этот факт, и тем самым заявить о своем историческом превосходстве? Будет ли в таком случае решение запретить головные уборы справедливым? И опять же, будет ли решение о запрещении носить их демократичным?
Или разве казнь Сократа была незаконной? Или политические репрессии в коммунистических странах не были поддержаны народом? Или Мусолини и Гитлер не были избраны народом и не имели народной поддержки? А что есть народовластие, если не такое положение вещей, когда действия власти – поддержаны народом, большинством народа?
Да, конечно, – может кто-то возразить, – в целом, поддержка была, но не были соблюдены другие условия. Такие как свобода слова, независимые суды, осуществляющие контроль за законностью действий властей и тд., которые подразумевает демократия. На самом деле демократия ничего не подразумевает. И это мы видим из отношения к народовластию и закону социалистов.    

Все это о том, что при современном определении демократии со всеми ограничениями и уточнениями, очень непросто сказать, является ли та или иная страна демократичной или нет. Вроде и тут и там выборы, и тут и там референдум и тд. но про одну говорят, что там демократия, а про другую, что там ее нет. Не очень понятно.
Поэтому для большей ясности, самодисциплины и умственной гигиены лучше всего считать, называть демократией исключительно процедуру – способ коллективного принятия решений, когда в нем принимают участие все заинтересованные квалифицированные члены. А все ограничения на таким образом принятые решения считать либеральными запретами. Например, вы можете принимать только такие решения, которые не нарушают права людей, такие, как: свобода слова, вероисповедания, передвижения, выбора и тд. Отчуждать имущество можно только в случаях оговоренных законом ( если оно незаконно присвоено, если закон запрещает им владеть, если используется в преступных целях и тд.).
Это существенно облегчит понимание того, что происходит на самом деле.
Но это отдельная тема и требует отдельного разговора.
Еще несколько слов о законе.
Как мы уже говорили, знание закона позволяет человеку планировать свои действия для достижения стоящих перед ним целей. Очередной пример.
Хозяин завода (в капитализме) решил приобрести новый высокопроизводительный станок для производства продукции в больших объемах. Он знает, что для этого ему нужно только получить достаточно высокую прибыль, чтобы мочь выделить на это деньги или занять деньги в банке... В условиях социализма, назначенный директор не сможет также уверенно сказать, что ему надо делать, чтобы получить такой станок. От него практически не зависит, выделят ли заводу нужные ему средства, и затем распределят ли станок на его завод, а не другой, которому он тоже нужен. Все зависит от того, какое решение примет орган, распределяющий ресурсы, в частности, указанные станки. Кому нужнее... А чтобы узнать кому нужнее, надо владеть ему, директору, недоступной информацией. А именно: какие задания у других претендентов на станок, какой важности их работа, каково их положение на текущий момент, каковы планы на будущее и тд. При том, что детальной информации, необходимой для объективного решения этого вопроса нет и не может быть ни у кого... Даже тем, на кого возложена обязанность решать этот вопрос – кому педедать станок – даже им придется довольствоваться лишь неполной информацией и во многом угадывать, кому. А в таком случае, естественно, в дело всупают субъективные факторы: личный интерес, симпатии, знакомства... 
И как такое может мотивировать директора завода? Что ему делать, улучшать качество своей продукции, увеличивать объемы производства, улучшать экологичность, снижать себестоимость...? Как правило это взаимоисключающие требования. Надо угадать, что понравится начальству, от которого зависит его дальнейшая судьба. А может просто постараться понравиться...?
И тд и тп.