Давно не бывал я в Кривбассе. Из Записок, 18 часть

Когда-то с экранов телевизоров звучала прекрасная песня «Давно не бывал я в Донбассе. Тянуло в родные края…». Эту песню пел народный артист СССР, певец с очень мощным голосом – Юрий Богатиков. Давно я уже не слышал этой песни. Сейчас с телеэкранов звучат совсем другие песни. А тех, кто их исполняет, назвать певцами можно с трудом. Они всё больше «короли», «принцы» эстрады и звёзды шоу-бизнеса. Но когда наше телевидение сподобится изредка показать старый концерт, и до меня доносятся мелодия и слова этой песни, я всегда замираю и слушаю до конца, наслаждаясь прекрасным голосом Юрия Богатикова и простыми словами такой знакомой с детства песни: «Давно не бывал я в Донбассе. Тянуло в родные края…».
Вот именно – «Тянуло в родные края…». Хоть сам я родом с Украины, но никогда не бывал в Донбассе. От моего родного Кривого Рога добрых четыреста, а может меньше, километров до Донецка. Просто у меня в детстве и юности не было необходимости ездить в том направлении в такую даль. Это теперь, когда я уже почти сорок восемь лет здесь, на Севере, в городе Печоре, то далёкий от моего родного города Кривой Рог, Донецк, кажется чем-то таким родным. Всё-таки я родился и вырос во времена советской Украины, которая тогда воспринималась мною, как единое целое. И частенько, когда я отправлялся с центрального автовокзала в соседний город Днепропетровск, навестить родню, то часто видел на соседней платформе перрона междугородний автобус или слышал объявления диктора автовокзала, что сейчас отправляется автобус по маршруту  «Кривой Рог – Донецк». Кто бы мог тогда знать, в конце шестидесятых, начале семидесятых годов прошлого века, что слово «Донбасс» для нынешней Украины, да и для России тоже, приобретёт столь решающее значение.


Вроде, и небольшая разница. Там, на востоке Украины, Донбасс – Донецкий бассейн. Большая территория, где в недрах земли спрятаны огромные запасы углей – антрацита, коксующихся углей. Его, этот уголь, в Донбассе добывают шахтным способом. Все, кто видел давние репортажи по телевизору, представляют себе шахтёрские посёлки, шахты, терриконы и необъятные донецкие просторы. Работа на шахте физически трудная, опасная. Видимо такая работа и вырабатывает в людях особую закалку и твёрдость характера. Эти черты и позволили донецким и луганским шахтёрам сплотиться и не принять тех, кто захватил власть в Киеве, в результате государственного переворота, что произошёл в феврале 2014 года.


Ну, все мы знаем, что дальше произошло. Киевская хунта решила наказать непокорный Донбасс. И кровавый пастор, с куриной гузкой вместо рта, по фамилии Турчинов, по недоразумению оказавшийся на посту гетмана «нэзалэжной» Украины, объявил начало АТО (антитеррористической операции) и послал отряды карателей и убийц наводить порядок на Донбассе. Все помнят хронику тех кровавых событий 2014-2015 годов, когда укровояки с нашивками «Рабовласнык» (рабовладелец)  полезли, как им казалось, за лёгкой добычей. И полилась кровь. В Одессе, показательно, 2 мая 2014 года сожгли людей в Доме профсоюзов, чтобы сломать одесситов и город, и напомнить – не вздумайте брать пример с непокорного Донбасса. 9 мая 2014 года показательно давили гусеницами БМП людей в Мариуполе и сожгли милиционеров. Мол, смотрите, так будет с каждым, кто посмеет поддержать Донбасс. Поганый жид Коломойский всю Украину залепил баннерами: «10000 долларов – за сепара от Приватбанка», который он тогда возглавлял. Ирония судьбы. Коломойский, который привёл к власти на Украине маленькую Зелёную гниду по фамилии Зеленский, теперь сидит в СИЗО, по воле всё того же Зеленского. Кстати, моего земляка, уроженца моего родного города Кривого Рога. Только он моложе меня лет на двадцать с гаком и проживал на 95-м квартале (так называется и его поганая команда «95-ый квартал»). А я с ЮГОКа (район Южного горно-обогатительного комбината), что километров на двадцать южнее 95-го квартала. Как говориться, вот свезло с «землячком».


Вот и получается. Там, на востоке Украины – Донбасс. А здесь, практически в самом центре – Кривбасс. Криворожский железорудный бассейн. В Донецке – уголь, а в Кривом Роге – железная руда. Только у нас, в Кривбассе, её добывают двумя способами – шахтным, как в Донбассе уголь, и карьерным, открытым способом (строят огромные карьеры, чтобы добраться до этой самой руды).
И Донбасс, и Кривбасс нужны были огромной стране, под названием СССР, как воздух, потому, что коксующиеся угли и железная руда – это основа металлургии. Без неё бы никакая индустриализация страны была бы невозможна. Уголь и руда – это чёрная металлургия, чугун, а с разными добавками и изменением технологического процесса, получается сталь. Любой марки, прокат любого профиля, а далее уже появляется и станкостроение и машиностроение, и всё, что может понадобиться молодой, бурно развивающейся стране, СССР. Потому, столько труда и денег было вложено молодым государством в обустройство и развитие двух бассейнов – Донецкого и Криворожского. Плюс ко всему этому нужна была электроэнергия. Вот тогда, по планам индустриализации и появилась стройка века – ДнепроГЭС, в Запорожье. Благодаря ей страна получила электроэнергию, а река Днепр стала судоходной на этом участке. Знаменитые пороги скрыло огромное водохранилище для ГЭС, а система шлюзов позволила речным судам беспрепятственно проходить этот участок, как и Днепр.


На заре советской власти даже была такая Донецко-Криворожская республика. Работяги Донбасса и Кривбасса хотели объединиться в одно целое и не входить в состав Украины. Видимо рабочим нутром чувствовали, что такое объединение с теми, кто сильно отличался своим хуторским сознанием от пролетариата, ни к чему хорошему не приведёт. Но дедушка Ленин был против всяких Донецко-Криворожских республик, поэтому промышленно развитые регионы, Донбасс. Кривбасс, Харьковскую область, говорящую на русском языке, таки запихнули в Украину. Да ещё потом большевики занялись насильственной украинизацией этих регионов, в чём сильно преуспели, пока немного не опомнились. И Украина приросла новыми территориями, ещё Херсонской и Одесской областями, вдобавок к Кривбассу и Донбассу. Потом Сталин, учитывая международную обстановку и всё усиливающееся влияние Германии, отодвинул западную границу СССР, присоединил ещё и Западную Украину. А в 1954 году, волюнтарист лысый Хрущ, преследуя свои корыстные, внутрипартийные интересы (26 секретарей обкомов партии Украины – это большая поддержка), в честь трёхсотлетия воссоединения Украины и России, подарил Украине ещё и Крым. Вот и получилось, то, что мы называем - Украинская Советская Социалистическая Республика (УССР). Самая богатая и промышленно развитая республика СССР. Правда, на следующий год – 1955, тот же Хрущёв, заложил под эту самую СССР, да и всю страну, мину замедленного действия – реабилитировал поголовно всех бандеровцев. Им объявили амнистию, отменили поражение в правах, и те, кто должен был сидеть в лагерях Воркуты и Колымы ещё лет пятнадцать, вернулись на Украину. Где, незадолго до этого зверствовали похлеще фашистов. Жаль, что только сейчас наша ФСБ рассекречивает часть документов о злодеяниях этих упырей. Тех, кого теперь на Украине считают «хэроями», боровшимися за свободу и «нэзалэжнисть» Украины. Как они «боролись», до сих пор нельзя читать без содрогания, когда читаешь протоколы допросов этих нелюдей, и видишь фотографии их деяний.    Всё это есть в интернете, кто интересуется, может найти и представить, что это были за «борцы». Один только список видов бандеровских казней, как убивали учителей, красноармейцев, детей, обычных селян, заставляет волосы становиться дыбом. И фотографии того, что осталось от людей, после зверств этих последователей Бандеры, Шухевича, Мельника и Коновальца. Да и сейчас, во время, когда идёт СВО, переросшее в настоящую войну, мы видим, как лютуют внуки и правнуки тех упырей, кого Хрущёв амнистировал в далёком 1955 году.


Донбасс смог встать против бандеровской нечисти в 2014 году, а мой родной Кривбасс занял противоположную позицию. От простого «хатаскрайничества» до открытой поддержки режима, пришедшего к власти на Украине весной 2014 года. Донбасс взял в руки оружие, чтобы защититься от жидобандеровцев и собрал ополчение, а Кривбасс собрал батальон карателей с таким же названием «Кривбасс», чтобы помочь западэнским бандеровцам усмирять непокорный Донбасс. Соседний, русскоговорящий Днепропетровск, еврейская столица Украины, ныне называется город Днепр, тоже не заморачивался и сформировал два батальона карателей «Днепр-1» и «Днепр-2».  Одним из них командовал «потомок справжнiх козакiв», с чисто украинской фамилией – Бляхер (позывной «Берёза»). Да и главой Днепропетровска стал откровенный фашист Борис Филатов, по кличке «Боря-вешатель». Это он говорил: «Обещайте тварям, что угодно, а вешать мы их будем потом!».

 
В моём родном Кривом Роге мэр, не такой ярый, но очень скользкий тип. Пан Вилкул, когда надо было, состоял в «Партии регионов», топил за Януковича, а когда понял, что власть Януковича прошла, то стал таким «щирым» украинцем, что даже принял орден из рук одного из бандеровских руководителей. Я помню, как после начала СВО, мелькал на экране телевизора какой-то невменяемый тип в камуфляже, на окраинной улице Кривого Рога, перегороженной бетонными блоками, которые притащили и установили!!!». Судя по облику, возраст далеко за пятьдесят. Значит, ещё застал СССР и Советскую Украину. Где же тебя, такое дремучее, вырастили или ты всегда таким был? Что уже не помнишь или не хочешь знать, что без «русни» не было бы той богатой и могучей Украины, где ты родился. Интересно, сейчас этот недоумок жив или уже сдох, за то, чтобы Гнида со своей бандой разбогател ещё больше на пару миллионов?


Я смотрел на всё это и думал: «А ведь точно, по давней справке ЦРУ, ещё 1957 года, получается! Украина точно разделилась на части. Где оккупантов встретят хлебом и солью, как на Западэнщине в 1941-ом. А где, огнём в упор, как в Донбассе, в 1941-ом и в 2014-ом годах. А где – ни вашим, ни нашим, как в моём родном Кривбассе!». И горько, и больно мне это осознавать. Но, как говорится – фарш обратно не прокрутишь, и Украина сейчас стала полигоном для Запада, и поставщиком «пушечного мяса» для него же. Единственная страна, которая хотела помочь Украине сохраниться – это Россия. Но помочь Украине – нейтральной в военном плане (не вступающей в НАТО) и дружественной по отношению к России. А в таком виде, какой она представляет сейчас, она уже, по-моему, никому не нужна.
Когда я вижу репортажи по телевизору из зоны боевых действий, то понимаю, что той Украины, где я родился и вырос, где прошла моя юность, уже больше никогда не будет. Никто не будет отстраивать эти разрушенные сёла и городки. На это просто не хватит ни у кого денег. Земля останется. Плодородная земля, на которой всё растёт. Раньше, когда бывал в отпуске на Украине, и ехал по её дорогам отдыхать к морю, в маленький городок Скадовск, то всегда отмечал одну особенность. Сёла расположенные вдоль дорог, идут одно за другим. Только окончилась Александровка, километров через пять, а может и меньше, начинается Ивановка, Омельник, Давыдов Брод, к примеру. Земли навалом, и каждый себе строил дом с садиком и огородиком. Село тянется вдоль дороги на приличное расстояние. Теперь смотрю и понимаю, что дальше, после установления мира, разминирования, все эти земли перейдут в сельхозугодия. Никто снова сёла через три-пять километров строить не будет. Да, и людей уже нет. Дорогую цену заплатила Украина, предав братьев, веру и память предков, тех, кто вместе сражался против гитлеровских полчищ в годы Великой Отечественной войны.


Как ни крути, а предала. Немецкие танки с крестами снова в степях Донбасса. Мрази-каратели, размалёванные свастиками от темечка до задницы, все эти «фекальные» шествия под лозунгами: «Русню на ножи! Москаляку на гиляку!», аукнулись Украине по полной. Россия долго терпела и уговаривала. А с фашистами не договариваются, их уничтожают. Но главное, надо спасти ту часть населения Украины, что ещё не отреклась от своего славянского рода, от своей веры и памяти предков. Этих людей много на Украине и мы не можем бросить их в смертельной опасности. Мня так ранит, когда я читаю в интернете комментарии типа: «Все украинцы предатели! Там жалеть некого! Накрыть их ядеркой!». Это пишут или больные на голову люди, или откровенные провокаторы. Есть на Украине люди, которые, рискуя собой, передают точные сведения о расположении целей для наших ВКС и войск на ЛБС. Значит, кто-то зорко, внимательно следит за происходящим на той стороне, на местах и помогает нам.


Но, когда я вижу по телевизору, как на улицах и во дворах моего родного Кривого Рога, ТЦКшники-людоловы пакуют, или как они говорят, «бусифицируют» очередного моего земляка, я понимаю, что Кривой Рог платит страшную цену за то, что Кривбасс не встал в своё время, как Донбасс. Не нашлось объединяющей силы, да и до границы с Россией далековато. Хотя уж, вон Харьков, город-миллионник, всю жизнь говорящий на русском языке, город тружеников, стоящий у самой границы с Россией (чего там, от Белгорода проехать одну станцию – Казачья Лопань, и вот он –  Харьков), и тот не смог организоваться и устоять. Покойный мэр Кернес, да хитрый Добкин, оравший: «Пусть только бандеровцы сунутся в Харьков, мы им покажем!», сдали город. А бандеровская орда была лучше организована и профинансирована. Да чего там, бандеровская, своих, харьковских, живущих по принципу «и нашим, и вашим», хватило, чтобы оказать помощь бандеровцам. Ведь убийц, готовых жечь людей в Одессе, привозили, в том числе, и из Харькова, на деньги Коломойского. Сколько харьковчан безвестно сгинуло, было убито, замучено, только следствие разберётся, когда закончатся боевые действия и убийцы предстанут перед судом. Если, вообще предстанут. Подозреваю, что многие из них, «идейные» нацисты, бандеровцы, уже давно сгнили в степях Донбасса, или пошли на органы в «просвещённую»  Европу или Израиль. Я думаю, это касается и таких же нелюдей из Кривого Рога. Но главный «землячок» Гнида, ещё жив и пока упивается кровью и хапает деньги всеми технологическими отверстиями. Надеется, что его хозяева, такого «незаменимого» оставят в живых. Как сказал Жириновский: «Зеленский – последний президент Украины. Дальше не будет ни президентов, ни Украины!». А Владимир Вольфович в своих предсказаниях никогда не ошибался.
«Давно не бывал я в Кривбассе. Тянуло в родные края…». Да не тянуло, а и сейчас тянет. Я же живой человек, и мне очень хочется увидеть землю, на которой я родился и вырос, пока ещё не окончен мой путь земной. Мечта у меня такая. Кто-то мечтает о любви не земной, о богатстве, о славе. А я мечтаю вдохнуть напоследок воздух моей малой Родины, и побывать на могилах моих родных людей – мамы, папы, двух бабушек. Поклониться их последнему пристанищу, постоять над могилами, вспомнить всё, и сказать слова, что когда-то не успел или не смог сказать. Просить прощения я не буду. Вроде, не за что. Всю жизнь помогал, как мог, приезжал, пока можно было, и не моя вина, что сейчас приехать не могу. Остаётся только ждать.


Крайний раз, мы с моей женой Таней, были в Кривом Роге в уже далёком, 2017-ом году. Уезжали мы скорым поездом на Москву со станции Долгинцево 11 апреля 2017 года. Раньше, при отправлении поезда из динамиков на здании вокзала всегда звучал марш «Прощание славянки». Потом, уже после 2010 года, по-моему, начали ставить бравурную песню про «украинскую зализныцю» (железную дорогу). Как по мне, так пусть будет песня про железку. Потому, что марш «Прощание славянки» я спокойно слышать не могу, он глубоко трогает моё сердце, и всегда слёзы наворачиваются, хоть я этого всегда старался не показывать. Уж, сколько народа проводили под этот марш на всех вокзалах страны (России, СССР, Украины). И никто из тех, кто провожал, и тех, кого провожали, никогда не знали, доведётся ли ещё увидеться, или эти объятия и взгляды были последними, перед уходом в вечность. Да, ещё и эти гудки паровозов, как голос живых существ, прощальный, затихающий вдали.


Получается, что я не был в родном городе, в Кривбассе, целых девять с половиной лет. Долго. Меня всё так же тянет в родные края, как поётся в песне. Дожить бы. Так хочется повидать родные места. Пройтись бы по своему ЮГОКу, где я знаю каждую улицу, переулок, каждый двор. Потому что, меня водили по ним в детстве в садик, и я бегал по ним, играя в «Казаки-разбойники». Потом сам ходил в школу. Мама только один раз отвела меня в первый класс моей родной средней школы № 92 и сказала: «Запомнил дорогу, сынок? Ты теперь будешь ходить сюда десять лет сам!». А чего там запоминать? От моего подъезда, направо, проходишь по улочке вдоль трёх домов, в которых живут, как потом оказалось, мои одноклассники, поворачиваешь направо – и вот она, родная школа, виднеется в конце стометровой дорожки, по краям которой растут серебристые тополя. Даже, если совсем не торопиться, а глазеть на птиц, небо, деревья, все рано уложишься в десять минут или меньше. А если нестись во весь опор, через территорию четырёх детских садов, что построили на углу моего дома, то можно и за пару минут долететь.


Я уже забыл, как пахнут весной цветущие яблони, акации, абрикосы. Как белый тополиный пух в июле целыми валами ложится вдоль бордюров тротуаров. Забыл, каким ароматом наполнен весенний воздух в конце марта, в начале апреля. Я так хочу вновь увидеть цветущие каштаны на проспекте Южный, моего ЮГОКа. Постоять на понтонном мосту через реку Ингулец, любуясь её берегами. Один берег крутой, высокий, его склон весь порос кустарниками. А другой берег – низкий, пологий. Он весь застроен частными домами, рядом с которыми сады и огороды. А вдоль берега тянется узкая улочка. Между небольшими зарослями камыша по этому берегу рыбаки, каждый для себя, соорудили небольшие мостки, чтобы посидеть с удочкой на берегу, напротив своего двора.


Мне так хочется прокатиться по моему Кривому Рогу на трамвае. Вы знаете, я ведь застал, наверное, десяток моделей трамваев. Начиная с самого детства и до 2017 года, когда крайний раз был дома. Первые трамваи, в которые папа и мама ещё заносили меня на руках, а потом подсаживали на высокую ступеньку, при входе, были такие же, как в фильме «Место встречи изменить нельзя», в которых ездили Жеглов и Шарапов, пока искали карманника Кирпича. С годами трамваи менялись. Становились всё современнее, удобнее, тише на ходу. И не скрипели во время езды, и не с таким лязгом проходили кривые (повороты), как старые трамваи. Деревянные лавки в них сменились на удобные сидения, ход стал плавным, появились сдвижные двери и большие окна. Сидишь себе на таком сидении и смотришь в окно, как меняется картинка по ходу движения. Я как-то в рассказе «Кривой Рог» упоминал, что мой город имеет своеобразную застройку. Пока едешь в трамвае час, а то и полтора, наблюдаешь, как за окном обычные пяти - и девятиэтажки, сменяются дачными массивами, с садиками, огородами и домиками на участках. Потом вообще идут улицы старых частных домов, будто едешь по большому селу. Далее вообще пустой участок, только деревья и кусты вдоль трамвайных путей. Потом мосты, путепроводы, дальше начинается другой микрорайон, и трамвай долго едет вдоль огромного завода – «Криворожсталь», от первого и до третьего участков. Трамвай уже свернул налево, вниз, к прудам, а завод потянулся ещё далеко-далеко. Он огромный, как город. Да и весь мой Кривой Рог считается самым длинным городом в мире. Он вытянулся на 120 километров. Почти по меридиану, с севера на юг. Как под землёй залегли массивы железной руды, так люди и начинали строить шахты и карьеры, чтобы добраться до этих подземных богатств. А рядом с шахтами и карьерами строили микрорайоны. В 1957 году обнаружили огромный массив железной руды, начали разрабатывать и сразу же строить наш микрорайон – ЮГОК. А рядом НКГОК (Новокриворожский горно-обогатительный комбинат). Ещё южнее, за рекой Ингулец начали разрабатывать новое месторождение руды – появился ИнГОК (Ингулецкий ГОК). Далеко на севере, что на том конце города появился СевГОК, а в самом центре -  ЦГОК (центральный). У каждого ГОКа по два-три огромных карьера, обогатительные и агломератные фабрики, а возле шахт, в Центральном районе – терриконы. Я до сих пор помню название этих шахт – «Гигант-глубокая», «имени Ленина», «Октябрьская», «XXII-го партсъезда». И всё это для того, чтобы дать огромной стране металл. Чугун, сталь, прокат. Вот и сошлись в Кривом Роге уголь Донбасса, железная руда Кривбасса, электроэнергия Запорожской ГЭС и газ из России (тогда СССР), и вода из Каховского водохранилища. И всё это вместе называлось – чёрная металлургия СССР. Поскольку, продукция наших предприятий шла на всю огромную страну.


Кривой Рог – огромный промышленный город. И сами понимаете, такое производство имеет свой, особенный запах. Работает  «Коксохим» (коксохимический комбинат). «Криворожсталь», доменные, мартеновские печи, прокатные станы, дымят в небо разноцветными дымами десятки высоченных труб, в холодное время года клубится пар над градирнями «Криворожстали». Огромное производство, непрерывного цикла. Рабочий город никогда не замирает. Дневные и ночные смены. Мириады огней. Когда ночная смена выливает в ковши раскалённый чугун, то багровое зарево стоит на полнеба. И эта смесь запахов – руды, металла, кокса, пыли образует очень специфический аромат. Я всегда его ощущал и очень скучаю по нему. Ведь это запах моего родного города.


Когда подъезжаешь к нему на поезде, то после станции Апостолово, стоишь возле приоткрытого окна в коридоре купейного вагона, и принюхиваешься. И вот, к запахам железной дороги, тоже очень специфическим, начинает примешиваться этот букет запахов. Даже, закрыв глаза, я ощущаю, вот он мой, родной Кривой Рог, подъезжаем. Выручает Кривой Рог только то, что этот город с огромным количеством зелени. Парки, скверы, сады, цветочные клумбы. Плюс, две реки – Ингулец и Саксагань, а так же большое количество прудов и пара водохранилищ, как-то сглаживают этот промышленный «аромат» города.


Мама ушла 6 марта 2018 года. Почти через одиннадцать месяцев, как мы уехали. Ухаживали за ней последний год, и хоронили чужие люди. Мне не удалось бы прорваться на Украину по тем требованиям, которые выставила украинская сторона. Низкий поклон тем людям, что взяли на себя печальные хлопоты. Всё было сделано по-человечески. Вот только меня не было там, чтобы попрощаться и проводить маму в последний путь. Она упокоилась рядом с моей бабушкой. Когда-то давно, ещё в 1993 году, когда хоронили мою бабулю, мама мне сказала: «Сына, организуй, чтобы участок был на две могилы. Я хочу лечь рядом со своей мамой (моей бабушкой Фросей)!». Я всё сделал, как она просила. Что там, на кладбище,  сейчас я не знаю. Связь прервана. Поэтому, остаётся надеяться, что, если доживу, то найду могилы мамы и бабушки. Да и могилы папы, и другой бабушки. Они похоронены на другом кладбище – Всебратском. По-прямой, между кладбищами – тридцать километров. А если ехать по городу на такси, то час или больше. Дожить бы.
Как там пел Юрий Богатиков? «Просим меня, Галя, Галина Петровна, не знаю за что, но прости. Далёкая юность моя…». Да, была и в моей далёкой юности, только не Галя, а Алла. И что интересно, тоже Петровна. Осталась она там, за полувековой далью, в моём Кривбассе. Даже лицо её сейчас представить не могу, какой она стала, и жива ли она. «Прости меня, Алла, Алла Петровна, не знаю за что, но прости…».
Да, давно не бывал я в Кривбассе, и тянет в родные края…