Так не может быть

 Главы 9-10-11-12

  Отдохнув недельку в Европе, молодая семья вернулась в Москву — в свою однокомнатную квартиру, которая была обставлена с такой любовью, что каждый уголок дышал теплом и уютом. Так, у Сони и Бориса началась настоящая семейная жизнь — не та, о которой мечталось в романтических грёзах, а реальная, наполненная мелкими радостями и будничными хлопотами.

Первые дни после возвращения прошли в лёгкой суете: нужно было разобрать чемоданы, кое-что переставить, чтобы освободить место для новых сувениров, и заново привыкнуть к ритму московской жизни. Соня с улыбкой замечала, как Борис, ещё не до конца адаптировавшийся после отпуска, по утрам искал свои ключи или забывал, куда положил телефон. Эти маленькие недоразумения лишь усиливали ощущение домашнего тепла.

Утро в их квартире начиналось одинаково. Соня вставала первой — ещё затемно, когда за окном едва пробивались первые лучи рассвета. Она тихо пробиралась на кухню, стараясь не разбудить мужа, и принималась за приготовление завтрака. В воздухе сразу разливался аромат свежесваренного кофе и поджаренного хлеба. Иногда она экспериментировала: пекла оладьи с ягодами или готовила омлет с зеленью. Борис, проснувшись от аппетитных запахов, неизменно появлялся на кухне с улыбкой и словами

-Опять что-то вкусное?

После завтрака наступала пора сборов на работу. Борис быстро перекусывал, проверял документы и, торопил супругу.. Потом они вместе выходили из дома, и он вез Соню в адвокатскую контору.

По пути на работу Борис включал их любимую музыку — то ли джаз, то ли старые рок-хиты, от которых оба начинали подпевать. Короткие поездки превращались в маленькие праздники: они обсуждали планы на вечер, делились новостями или просто молчали, наслаждаясь обществом друг друга. Потом он оставлял её у офиса, ещё раз целуя и обещая позвонить в обед.

Оставшись одна, Соня погружалась в рабочие дела, но мысли то и дело возвращались домой. Она представляла, как вечером они с Борисом будут сидеть на диване, обсуждая прошедший день, или готовить ужин вместе, смеясь над тем, как что-то не получается. Эти мечты придавали сил и помогали справляться с любыми трудностями.

Борис, уезжая на работу, тоже мысленно возвращался к Соне. Он вспоминал её улыбку, запах её волос, тепло рук — и понимал, что именно это и есть счастье. В офисе он старался закончить дела пораньше, чтобы успеть заехать за ней или купить, что-нибудь вкусное к ужину.

Но иногда получалось совсем не так, как они планировали: непредвиденные встречи, неотложные дела и тогда Соня начинала нервничать

– Ты где?

– Я перезвоню – и он отключал звонок.

Это она не любила и потом долго дулась.

– Соня, не будь ребенком. У меня дела, я не в ресторане, я не прохлаждаюсь, я работаю.

Она понимала, что неправа. Понимала, что её ревность, её потребность в постоянном контакте — это не про него, это про неё. Про её страхи, про её неуверенность, про ту детскую потребность в безусловном внимании, которая так и не исчезла с годами. Но ничего не могла с собой поделать. Слишком любила. До дрожи в коленках. До перехватывающего дыхания. До боли в груди, когда он не отвечал. До слёз, которые она прятала за улыбкой, когда он, наконец, приходил — усталый, с тёмными кругами под глазами, но живой, тёплый, её.

— Прости, — наконец выдавила она. — Я просто… переживаю.

— Я тоже переживаю, — говорил он тише. — Но давай попробуем не превращать каждую задержку в катастрофу. Ладно?

Соня кивала, но знала, что у нее не получится. Она часто думала о том, как быстро изменилась её жизнь. Ещё год назад она жила одна, мечтая о семье, а теперь у неё был человек, который делал каждый день особенным. Борис, удивлялся, как легко ему стало жить, когда рядом появилась Соня. Любой вечер она могла превратить в романтический, а любую проблему — в повод для шутки.

Их квартира, хоть и была небольшой, казалась им самым уютным местом на свете. Каждый предмет в ней имел свою историю: ваза, купленная на блошином рынке в Праге, картина, написанная подругой Сони, книги, которые они читали вместе. Даже мелочи — вроде разбросанных по столу ручек или забытого на стуле свитера — создавали ощущение дома.

Иногда они спорили — из-за бытовых мелочей или разных взглядов на какие-то вопросы. Но ссоры никогда не длились долго. Уже через час они могли смеяться над тем, из-за чего только что сердились.

- Мы как дети, — шутила Соня, — ссоримся из-за пустяков, а потом миримся за пять минут.

Борис соглашался - Зато нам никогда не скучно.

Их жизнь не была идеальной — иногда случались задержки на работе, ссоры из-за усталости или просто плохое настроение. Но они научились справляться с этим вместе. Соня знала, что Борис всегда поддержит её, а Борис был уверен: Соня никогда не оставит его в трудную минуту.

Так, день за днём, они строили свою семью — не идеальную, но настоящую. Их квартира становилась не просто местом для сна и отдыха, а настоящим домом, где царили любовь и взаимопонимание. И каждый вечер, засыпая рядом друг с другом, они понимали: это и есть то самое счастье, о котором они мечтали.

Еще она не любила, когда он уезжал в командировки, она не находила себе места и даже на работе, находила минутку, чтобы ему позвонить. Но часто слышала

– Я перезвоню.

Соня медленно опускала телефон. Знакомое ощущение сдавленности в груди тут же возвращалось – то самое, что возникало каждый раз, когда она хотела услышать его голос. Она пыталась убедить себя – Это нормально. Он не обязан отчитываться каждую минуту. Он взрослый человек, у него своя жизнь… Но слова не помогали. Внутри разрасталась обида — тихая, колючая, отравляющая.

Через полчаса телефон оживал.
— Слушаю, Сонечка. Что-то случилось. У меня были переговоры.

Соня, что-то шептала себе под нос — что именно она и сама не разобрала. Скорее всего, это было что-то вроде – Я знаю, я просто… закончить фразу не получилось.

Молчание на линии стало мягче. Где-то вдали слышались голоса коллег, стук клавиатуры — привычные звуки его рабочего мира, в который ей никогда не было полного доступа.

– Я прилечу через пять дней. Еще много дел. Пока.

****

Когда звонок закончился, Соня встала, подошла к окну. Город жил своей жизнью — машины, люди, огни. Всё такое обычное, такое предсказуемое. А её мир снова и снова рушился и восстанавливался в зависимости от одного звонка, одного взгляда, одного слова. Она знала: это неправильно. Знала, что нужно работать над собой, учиться доверять, отпускать. Но пока… пока она просто любила. И это было сильнее любых доводов разума.

Прошло пять лет.

Карьера Сони шла в гору. Она давно работала самостоятельно, дела были пока не очень громкие и сложные, но она не отчаивалась, нарабатывая опыт и набивая руку. Каждый новый случай — будь то спор о наследстве, затянувшаяся аренда или корпоративный конфликт — становился для неё ступенью. Она скрупулёзно изучала документы, выписывала тезисы, репетировала выступления перед зеркалом, ловила себя на излишне эмоциональных интонациях и безжалостно их вытравливала. Холодный рассудок, чёткая логика, безупречная аргументация — вот её оружие.

Когда у Бориса были проблемы, она выступала в суде, защищая его интересы. Это было два года назад: запутанная история с договором поставки, где контрагент пытался объявить сделку недействительной, ссылаясь на «существенное заблуждение». Она помнила тот процесс до мелочей: запах полированной древесины в зале, тихий шелест страниц у прокурора, напряжённый взгляд Бориса. Она говорила негромко, но каждое её слово звучало как удар молотка: цитаты из ГК, прецеденты, разбор формулировок договора. Суд встал на их сторону. После заседания Борис пожал ей руку и сказал

— Ты скала. Она лишь улыбнулась: скала не имеет права на слабость.

Этот год был для нее юбилейный — тридцать лет исполнялось ей – прекрасный возраст: для карьеры, не юность, когда каждый промах кажется катастрофой, и не зрелость, когда инерция тянет вниз. Тридцать — это точка равновесия: достаточно опыта, чтобы видеть шаблоны, достаточно смелости, чтобы ломать их. Она часто думала о том, как за эти годы изменилось её восприятие профессии. Раньше ей казалось, что успех юриста — в знании законов. Теперь она понимала: закон лишь каркас. Настоящее мастерство — в умении читать между строк, чувствовать динамику процесса, предугадывать ходы оппонента.

Утром в день рождения она проснулась рано. За окном едва пробивался рассвет, а в голове уже крутились мысли о текущем деле: апелляция по спору о правах на земельный участок. Она заварила кофе, открыла ноутбук и снова просмотрела материалы. В какой-то момент отложила мышку, взглянула на отражение в тёмном экране. Тридцать. Цифры, которые раньше пугали, теперь казались символом начала. Она знала: самые сложные дела ещё впереди. Но именно это и будило в ней азарт.

– Сонечка, с днем рождения, родная! – поздравлял ее муж.

Он был гладко выбрит, одет, от него пахло ее любимым запахом

– Подарок тебе стоит под окном, посмотри.

Она подбежала к окну и увидела синюю машину, небольшую, но такую красивую, перламутр играл на солнце, а огромный бант придавал торжественность.

– Спасибо, Боречка! Как же я тебя люблю.

– Я тебя тоже люблю! Не забыла, вечером у нас ресторан.

– Не забыла. Сейчас в суд, но в три я освобожусь и позволю себе паузу.

Ресторан с приглушённым светом, бокал белого вина, на столе все ее любимые блюда. Борис позаботился об этом заранее.

– С юбилеем, родная – он кому-то махнул и оркестр заиграл торжественную, поздравительную мелодию – Это для тебя, Сонечка – сказал Борис. Его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность в том, что этот момент запомнится надолго. Официант принес букет роз и поставил в вазу.

Сонечка сидела, не в силах вымолвить ни слова. Её глаза, обычно сияющие, сейчас были наполнены слезами. Она смотрела на Бориса, на цветы, на оркестр — и сердце её переполнялось чувствами, которые невозможно было описать словами.

— Чего же ты плачешь? — спросил Борис, беря её за руки.

Его пальцы были тёплыми и надёжными, и от этого прикосновения все тревоги будто растворились.

— От счастья, — прошептала она, и её голос дрогнул. — Ты сделал меня счастливой.

Борис притянул её к себе и нежно обнял. В этом объятии было всё: благодарность за прожитые годы, обещание новых счастливых дней и уверенность в том, что впереди их ждёт ещё множество таких же волшебных моментов.

Оркестр продолжал играть, а гости, наблюдавшие за этой сценой, не могли сдержать улыбок. Ведь в такие мгновения понимаешь: настоящее счастье — это когда рядом тот, кто делает твою жизнь ярче, теплее и осмысление.

Сонечка прижалась к Борису и закрыла глаза. Она знала: этот день станет ещё одной драгоценной жемчужиной в ожерелье их совместной жизни. Днём, который она будет вспоминать с улыбкой, даже спустя много лет. Звонили родители и поздравляли Соню с юбилеем

– Дочь, ты не забыла, мы тебя ждем в воскресенье

– Нет, конечно, обязательно будем. В конце вечера Борис сказал ей, что есть возможность поработать штатным юристом

– У меня есть контакт — крупный застройщик, им нужен штатный юрист. Зарплата втрое больше, ответственность — соответственно.

Она сделала глоток вина и посмотрела на мужа

— Спасибо, Борис. Но я не хочу в штат. Мне нужно оставаться свободной.

Он усмехнулся:

— Свободной, чтобы бросать вызов системе?

— Нет. Чтобы оставаться собой.

– Я тебя понял. Тридцать лет – прекрасный возраст, когда правила игры уже понятны, но самое интересное еще впереди.

– Именно так, Боречка.

Через неделю Соня обрадует мужа тем, что они скоро станут родителями.

********
В гости к родителям Борис и Соня приехали на новой машине. За рулем был Борис. Соня, устроившись на пассажирском сиденье, то и дело бросала восхищённые взгляды на панель приборов — всё ещё не верилось, что эта машина теперь её.

— Ну как, привыкаешь к мысли, что ты владелица этого чуда? — улыбнулся Борис, перехватив её взгляд.

— Пока нет, — призналась Соня, проводя ладонью по гладкой поверхности двери.

— Всё кажется, что это сон. Тридцать лет, а такой подарок… Даже не знаю, как тебя благодарить.

— Твоя радость — лучшая благодарность, — ответил Борис, слегка сжимая её руку. — К тому же сегодня не только твой день. Сегодня мы едем к твоим родителям, а для них твое хорошее настроение — самое ценное.

Через полчаса они свернули на знакомую дорожку, ведущую к родительскому дому. Борис припарковал машину, и они вышли. В тот же миг четыре пары глаз устремились на них из окна — с любопытством, восхищением, лёгкой завистью.

— Борис купил новую машину? — громко спросила мама Сони, прищурившись от солнца.

Свекор, тут же ответил — Нет, это подарок Сонечке на тридцатилетие.

На мгновение воцарилась тишина. Потом мама всплеснула руками:

— Вот это подарок! Царский!

Родители уже спешили навстречу. Мама обняла Соню, прижимая к себе так крепко, как будто видела её впервые за долгие годы. Отец, обычно сдержанный, похлопал Бориса по плечу:

— Молодец, сын. Достойный подарок для любимой жены.

Свекровь, подойдя ближе к Соне, поздравила ее и, повернувшись к сыну, сказала

— Великолепный выбор. И цвет, и модель — всё идеально подходит Соне.

— Я до сих пор не могу поверить, что это всё реально.

— Пойдём, покажу, что я приготовила. Ты ведь знаешь, как я люблю отмечать дни рождения сказала мама.

Папа тем временем пригласил Бориса в гостиную:

— Давай-ка посмотрим, что там у нас в баре. За такое событие сто;ит поднять бокал.

- Только глоток, я за рулем

Свекор не мог оторвать взгляда от машины:

— Знаешь, Борис, я всегда говорил: хороший подарок — это не просто вещь. Это знак внимания, заботы, любви. Ты это понял.

Борис кивнул, чувствуя, как тепло разливается по груди. Он знал: этот день запомнится всем.

На кухне мама уже раскладывала по тарелкам ароматные блюда. Стол был накрыт с особым размахом: любимые Соней пироги, салаты, запечённое мясо. В центре красовался трёхъярусный торт, украшенный свежими ягодами.— Мама, ты превзошла себя! — воскликнула Соня, вдыхая аппетитные запахи.

— Для тебя, дочка, ничего не жалко. Ты заслуживаешь самого лучшего.

Тем временем в гостиной папа достал бутылку коллекционного вина:

— Это мы отложили на особый случай. Думаю, сегодня — именно тот день.

Борис открыл бутылку, разлил вино по бокалам. Они подняли их, глядя друг другу в глаза:

— За Соню. За её счастье, за её будущее. И за нашу семью. Борис кивнул

Звон бокалов слился с весёлым смехом из кухни. Свекровь, присоединившись к ним, произнесла:

— Я хочу сказать несколько слов. Соня, ты наша гордость. Ты выросла замечательным человеком, и мы все тебя любим. Этот подарок — лишь малая часть того, что ты заслуживаешь. Пусть он принесёт тебе радость, пусть каждый километр пути будет наполнен счастьем и новыми открытиями.

Соня, растроганная до слёз, обняла свекровь:

— Спасибо вам всем. Я даже не представляла, что этот день будет таким… таким волшебным.

Вечер тек неторопливо, наполненный разговорами, воспоминаниями, шутками. Мама рассказывала, как маленькая Соня мечтала о машине, как рисовала их в своих альбомах — яркие, фантастические, с крыльями и звёздами. Папа вспоминал, как она впервые села за руль его старого автомобиля, дрожащими руками держась за руль.

Борис, наблюдая за этой тёплой картиной, чувствовал, как в сердце расцветает нежность. Он знал: он сделал правильный выбор. Этот подарок был не просто машиной — это был символ их любви, их будущего.

Когда стемнело, они собрались домой. Небо было усыпано звёздами, а воздух наполнен ароматом цветущих лип. Соня прижалась к Борису, глядя вверх:

— Знаешь, я вдруг поняла: самое ценное в этом подарке — не машина. А то, что ты подумал обо мне, о моих мечтах. Что ты хотел сделать меня счастливой.

— Потому что твоё счастье — это и моё счастье, — ответил Борис, обнимая её. — И я буду делать всё, чтобы ты улыбалась так же, как сегодня.

Они стояли, обнявшись, под звёздным небом, а в доме за их спинами продолжали звучать голоса родных — тех, кто любил их, кто радовался их счастью. И в этот момент всё казалось возможным, всё казалось правильным.

Мне не хочется портить вечер, Сонечка, но я должен ехать в командировку. Дней на пять-шесть.

– Опять! – голос прозвучал тише, чем она хотела — Как я не люблю твои командировки.

Он сел напротив, опершись локтями на стол. В глазах читалась усталость, но вместе с тем и решимость - Сонечка – это работа. Мы привыкли хорошо жить, а чтобы поддерживать такой уровень жизни, надо трудиться, искать что-то новое, открывать дополнительные возможности.

– Дополнительные возможности – повторила она – А как же наши планы? Мы собирались за город, помнишь?

Он вздохнул, подбирая слова.— Помню. И мне жаль, что так выходит. Но это важно. Сейчас у меня на очереди открытие автозаправки. Нужен бензин, цены разные, поставщики… Всё надо проконтролировать лично. Соня встала и подошла к окну. За стеклом медленно опускались сумерки, окрашивая город в мягкие сиреневые тона.

— Ты всегда говоришь, что это важно. И каждый раз уезжаешь. А я… я остаюсь.

Он поднялся и подошёл к ней, осторожно положив руку на плечо.

— Я знаю, что тебе тяжело. И я ценю, что ты терпишь это. Но без этой работы не будет и того, к чему мы привыкли. Ты же видишь — мы смогли купить новую квартиру, обустроить её так, как ты хотела. Мы можем позволить себе отпуск раз в год, ходить в хорошие рестораны…

— А счастье? — она повернулась к нему, и в её глазах блеснули слёзы. — Разве это не важнее?

Он обнял её, прижав к себе.

— Счастье — это когда ты знаешь, что у тебя есть крыша над головой, еда на столе, возможность учиться, развиваться. Это когда ты можешь подарить жене цветы без оглядки на цену. Это когда…

— Когда ты дома, — тихо закончила она. — Когда мы вместе ужинаем, обсуждаем планы. Когда ты читаешь мне вслух перед сном. Вот это счастье.

Он замолчал, глядя в её глаза. В них была не обида — боль. Та, что накапливается капля за каплей, пока не становится невыносимой.

— Я понимаю. И обещаю: как только всё наладится, я возьму отпуск. Мы поедем туда, куда ты захочешь. Хоть на море, хоть в горы. Только ты и я. Она прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах его рубашки.

— Просто возвращайся. Пожалуйста.

Он поцеловал её в макушку.

— Обязательно. Я всегда возвращаюсь.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Где-то вдалеке проехала машина, оставив за собой шлейф света. А они стояли, обнявшись, словно пытаясь удержать момент, который неизбежно ускользал.

— Ладно, — Соня отстранилась, вытирая слёзы. — Давай я соберу тебе вещи. Что тебе взять?

— Только самое необходимое. Рубашки, джинсы, документы.

Она кивнула, направляясь в спальню. Он остался у окна, глядя на огни города. Где-то там, за горизонтом, ждала работа. А здесь, в этой комнате, оставалась его жизнь. Та самая, ради которой он и уезжал.

— Всё готово, — сказала она, застёгивая молнию.

— Спасибо, — завтра утром я встану рано, а ты спи. Я потом позвоню.

— Хорошо.

Он долго не мог уснуть. Всё думал: правильно ли он живёт? Правильно ли выбрал путь? Правильно ли поступает?

За окном тихо шумел город: редкие машины, отдалённый гул поездов, приглушённые голоса прохожих. В комнате было темно, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, рисовал на стене неровный прямоугольник. Он лежал, уставившись в потолок, и чувствовал, как мысли крутятся в голове, словно листья на осеннем ветру: подхватываются, кружатся, но никуда не улетают.

«Правильно ли?» — этот вопрос звучал в нём уже не первый день. Он посмотрел на Соню, которая безмятежно спала, положив голову ему на плечо.

Он попытался остановить поток «Правильно ли», но они множились, цеплялись друг за друга, тянули за собой новые сомнения.

Мысли стали тише. Они всё ещё крутились, но уже не так отчаянно.

– Завтра будет новый день, — подумал он.

И, наконец, уснул.

********

На пятый день после отъезда мужа Соня почувствовала себя плохо. Кружилась голова, силы покинули ее и немного подташнивало. Она была рада, что в этот момент у нее не было никаких дел и она не подведет своих клиентов.

– Завтра приедет Борис, и мне сразу станет лучше – подумала женщина.

Он звонил, что добрался нормально и начинает работать. Когда прошли шестые сутки, а мужа не было, она решила ему позвонить, но абонент был недоступен.

– Наверное, занят – подумала она и набрала его номер уже в одиннадцать часов, но ответ был тот же. Не приехал он и на седьмые сутки. За руль она садиться побоялась и вызвала такси. Приехав к нему в офис, зашла в кабинет к его заму

– Здравствуйте, Павел Семенович

– Вы себя плохо чувствуете?

– Да, что-то со мной не то. Вы знаете, куда именно поехал Борис Леонидович? Можете позвонить в ту контору, он должен был вернуться еще два дня назад, но его нет.

– Я не знаю, Софья Юрьевна, куда поехал ваш муж.

– Ну вы же открываете очередную автозаправку?

– Да, но это будет еще нескоро.

– Попробуйте, вы ему позвонить.

Павел взял телефон и, набрав номер начальника, услышал, что абонент недоступен.

– С ним что-то случилось – стала говорить Соня – Но самое страшное я не знаю, где его искать. Что мне делать, Павел Семенович?

– Ну, во-первых, успокоиться, а во-вторых, не думать о плохом.

Ей звонили родители, она ни с кем не хотела говорить, Соня ждала только его, только он мог одним своим присутствием сделать ее здоровой и счастливой

– Вставай – строго сказала мать – Поедем к врачу, отец ждет внизу, я не хочу слышать никаких отговорок. Неделю валяешься, встать не можешь, поехали.

Соне пришлось подчиниться. Бледная, с кругами под глазами, она, покачиваясь, кое-как переоделась и смогла спуститься к машине отца. Юрий Сергеевич повез дочь в частную клинику к своему другу

– Вы ели сегодня? – спросил доктор у Сони

– Я не ела ни сегодня, ни вчера, ни позавчера. Только пью.

– Вот направление идите, сдайте кровь и в кабинет 112 к гинекологу.

– Можно – спросила Соня

– Да, проходите, раздевайтесь. Дальше вам не надо говорить, что делать

– Не надо – ответила женщина.

Врач долго осматривала Соню или ей так показалось – У меня что-то плохое?

– Нет, ничего плохого не вижу, вы беременная, четыре-пять недель

— Серьезно?

– Серьезнее некуда. А что, ребенок нежеланный?

– Что вы! Очень желанный.

– Тогда поздравляю вас, одевайтесь. Вот вам направления на анализы, вставайте на учет и будем рожать. Пейте витамины, хорошо питайтесь и больше гуляйте. Вы плохо выглядите.

– Да, я неважно себя чувствую.

– Ну что сказала врач? - спросила мама

– Я беременная, четыре-пять недель.

– Наконец-то – сказала Мария Дмитриевна – А то я уже думала, не дождусь внуков.

– Вот только отец этого ребенка где-то заблудился, я очень переживаю. Поехали, мам, домой. Я устала.

Дома она опять выпила воды и легла. Звонить мужу больше не стала, она хотела дождаться его и глядя ему в глаза сообщить эту новость. Она так и уснула с мечтами о будущем ребенке. А Борис вошел в квартиру ровно в двенадцать. Он знал, что предстоит серьезный разговор с женой за его опоздание на три дня, но он был готов к этому, тихо раздевшись и приняв душ, он не стал тревожить Соню, а лег в гостиной.

Утром, когда едва рассвет заглянул в окна, он пошел в спальню, Соня уже лежала с открытыми глазами. Увидев мужа, она почувствовала, насколько зла на него.

— Где ты был? — спросила она дрожащим от злости голосом. — Где тебя носило восемь дней?!

— Я уезжал по делам, — холодно ответил Борис. — И приехал, как только их закончил.

И все же он чувствовал себя неловко, Сонечка плохо выглядела, с синяками под глазами, похудевшая, это его обеспокоило.

– Ты заболела?

— Нет, я не заболела. Просто я… беременна.

Это сообщение произвело на Бориса эффект разорвавшейся бомбы. У него отвалилась челюсть, а глаза вылезли из орбит. Говорить он не мог — только некоторое время нечленораздельно мычал.

— Что-что? — проговорил он наконец.

— У нас будет ребенок, — пояснила Соня и улыбнулась уголком губ.

— И давно… давно ты об этом знаешь?

– Вчера узнала

Борис сел к ней на кровать и, обняв ее за плечи, привлек к себе. – Я соскучился по тебе - проговорил он устало и грустно, — Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю. И все-таки тебе не стоило выключать телефон и так долго отсутствовать дома, а если бы я умерла.

Борис посмотрел на нее с неловкой улыбкой, и Соня прижалась к нему еще крепче, чувствуя, как сильно она его любит. Родители с ним не разговаривали. Борис понятия не имел, сколько человек разыскивало его все это время. О том, что с Соней может что-то случиться, он даже не подумал. Только не с ней! Соня всегда казалась ему… неуязвимой, что ли. Он считал, что ее жизнерадостность и оптимизм надежно защищают Соню от всех невзгод, поэтому, когда он включил телефон и увидел, сколько человек ему звонили, и он поспешил домой. Он не знал, что будет делать, если Сонечка умрет. Он любил ее нежно и страстно, любил все эти восемь лет. Она была его другом, советчиком, его радостью, его счастьем.

— Ты не должен был оставлять ее так надолго, Борис. Тебе следовало приехать тогда, когда обещал, через пять дней – сказал отец Сони.

Борис не нашел что ответить, и тесть вышел, не прибавив больше ни слова. Но и того, что он сказал, оказалось достаточно, чтобы у Бориса стало муторно на душе. Он прекрасно понимал, что могут чувствовать отец и мать Сони, и в целом принимал их высказанные и невысказанные упреки, хотя они и казались ему не совсем обоснованными. Это его работа. В конце концов, многие мужья ездят в командировки, а их жены остаются дома. Бывает, они ломают руки и ноги, получают удар электротоком или попадают под машину, но никто и не думает винить в этом их супругов! Тем более Сонечка обрадовала всех такой новостью.

К концу недели Соне стало лучше, Борис окружил ее вниманием и заботой. Сам съездил к врачу и получил полную консультацию о том, как надо вести себя с беременной женщиной.

Выходные они провели вместе – и это было словно маленькая сказка, сотканная из тёплых мгновений и тихих радостей. Он словно читал её мысли: каждое желание Сонечки исполнялось без лишних слов, будто он давно знал, чего она хочет. Она чувствовала, как внутри разрастается светлое, почти невесомое счастье. Когда воскресенье подошло к концу, она посмотрела на него и прошептала

— Спасибо за эти дни. Они были… идеальными.

— Я рад, что тебе понравилось.

Продолжение