25. Знакомцы. Простая правда о школе. Продолжение

     Валентина ИВАНОВА

     ЭТИМОЛОГИЧЕСКАЯ ПЯТИМИНУТКА

     Приветствую тебя, Виталий! В эти последние августовские дни люди вольно или невольно - в мыслях, в разговорах друг с другом - всё чаще произносят слово «школа». А ведь школа действительно не минула никого! Как у Роберта Рождественского в его знаменитом стихотворении есть великие слова: «Всё начинается с любви…», так и осознанный жизненный путь каждого человека начинается со школьной парты, со встречи с первым учителем. И это удивительное чувство, Виталий, не бросает и тебя - человека, который покинул школьные стены уже свыше 50 лет назад!
     Меня эта тема тоже не может оставить равнодушной. Ведь я сама - педагог по образованию, и мой собственный учительский стаж насчитывает уже пятьдесят с лишним лет! Знаешь, когда меня время от времени встречают знакомые, они часто с удивлением спрашивают: «Вы ещё работаете?!». И я с улыбкой отвечаю им: «Вы не поверите - работаю!». Наверное, теперь я уже могу без ложной скромности принимать слова, которые часто слышу в свой адрес: я педагог не только по диплому, но и по призванию. И всё же твоё письмо, Виталий, всколыхнуло во мне бурю воспоминаний не как у умудрённого опытом учителя, а как у той самой юной школьницы, которой я когда-то была. Оказалось, что многие твои фразы и чувства мне бесконечно близки.
     Ты пишешь о залитом солнцем классе, о первой влюблённости, и я невольно ловлю моё, своё тогдашнее состояние - эту удивительную смену настроений, когда тебя бросает от радостного, возвышенного полёта до тихой, щемящей тоскливости. Далее, читая твои строки, я поймала себя на мысли: а ведь я раньше никогда не задумывалась о том, что школьный мел имеет свой особый, ни с чем не сравнимый запах…
     Ты вспоминаешь любимые, долгожданные перемены. Но скажи, не испытывал ли и ты то гнетущее чувство, когда перемена пролетала слишком быстро, приближая неминуемый вызов к доске? У каждого из нас в памяти остался свой «страшный сон». Для меня им стала физика, которую я искренне не понимала. Я ведь училась очень хорошо, мне всегда было безумно интересно открывать для себя мир! Но этот предмет остался глухой стеной - яркий пример того, как учитель, обладая колоссальной суммой знаний, просто не умеет донести их до умов учеников, потому что обделён методикой преподавания. И здесь рождается закономерный вопрос: можно ли в таком случае назвать школу источником исключительно фундаментальных знаний? Пожалуй, нет. Прав был Альберт Эйнштейн, говоривший, что образование - это то, что остаётся, когда забываешь все, чему учили.
     Куда важнее другое: я абсолютно согласна с тобой, Виталий, что школа - это не столько хранилище истин, сколько мастерская по огранке души. Да, она не всегда снабжает нас готовыми ответами, но разве не она научила нас главному - искусству задавать вопросы? Вопросы к огромному миру, вопросы к другим людям и, что самое сложное, честные вопросы к самому себе: кто я? каков мой путь?
     Ты, как всегда, сопроводил свой текст бесподобными иллюстрациями, и моё внимание буквально приковали к себе люди на фотографии слева. Столько тепла и грусти поднялось в душе… Я ведь училась и окончила среднюю школу в селе Данул.   Помнишь, в 70-е годы между моим Данулом и твоей средней школой №2 в Глодянах шло постоянное негласное соперничество? И все же в разное время я была близко знакома и с учениками, и с теми замечательными учителями, которых я вижу сейчас на этом снимке.
     Смотрю на них, и перед глазами оживает история. Вот Евдокия Петровна Кузовкова - знаменитый, легендарный учитель начальных классов. Рядом - Леонид Борисович Кейсерман, тогдашний директор СШ №2. Какой это был умнейший, тактичный руководитель! И при этом - непревзойдённый юморист, мастер рассказывать житейские каверзные случаи или анекдоты. Помню, раньше я только слышала об этой его черте, но потом мне самой довелось воочию увидеть это чудесное open-air общение. Когда он начинал говорить, все вокруг буквально падали и держались за животы от смеха!
     Эх, нет сейчас рядом нашего Володи, он обязательно подсказал бы и точнее вспомнил те годы… Вижу Анну Васильевну Гильчук, прекрасного учителя математики.  Мне посчастливилось непродолжительное время работать вместе с ней и в СШ №2, и в СШ №3 в Глодянах. А вот Михаил Иванович Кушнирюк - на этом фото он выглядит еще совсем молодым, в самом начале своего большого педагогического пути… Там запечатлены еще лица учителей, но я могу ошибиться или просто не знаю их. Но ты-то знаешь их всех, ты ведь выпускник СШ №2 - уверена, ты мне подскажешь и назовёшь каждого.
     Мой взгляд скользит дальше по лицам учеников, с которыми меня когда-то свела судьба. Вот Таня Стратичук. Мы вместе работали в комсомоле, в одно время очень тесно общались, но потом жизнь закрутила, и наши пути разошлись. Кажется, Миша Усатенко писал мне в сетях, что сейчас она живёт в Италии... Во втором ряду, прямо за Таней и Евдокией Петровной, стоит, по-моему, Света Фомова. Чуть дальше - Людка Новак, которой, увы, уже давно нет в живых. А возле директора, Леонида Борисовича, улыбается Галя Констанчук. С Галей мы были очень близки: она приезжала ко мне в Данул, я мчалась к ней в Глодяны. Нас крепко связала общая комсомольская нива, ведь мы обе были секретарями комсомольских организаций своих школ. После выпуска Галя уехала к сестре Свете в Ленинград, а спустя годы прислала мне тёплое письмо из Волгограда - писала, что вышла замуж, обрела своё женское счастье… К глубокому сожалению, её тоже больше нет с нами. Опять же Миша написал об этом в сетях...
     Читаешь такие строки, и становится бесконечно грустно от понимания того, насколько быстротечна и скоротечна наша жизнь. Лица на фото остаются молодыми, а время безжалостно мчится вперёд.
     А вот на второй фотографии, тоже очень интересной, стоит крупным планом всем известный математик Григорий Антонович. Многие выпускники Глодянской школы знают его как Пифагора. Это был человек, знаменитый своим неподражаемым характером, умевший отпускать настолько точные и ёмкие шутки-характеристики и ученикам, и взрослым, что они мгновенно становились крылатыми выражениями. Я имела счастье быть лично с ним знакомой, когда работала в СШ №3. Знаешь, мне удалось найти с ним общий язык, хотя многие говорили, что для других это было очень непросто. Ну а потом мне о нём много рассказывал Володя, ведь Григорий Антонович был у него учителем математики. В нашей семье мы часто употребляли в речи фразы с оговоркой: «как сказал Пифагор». Он и все вышеупомянутые учителя - это, без преувеличения, люди-легенды.
     Связывает ли нас общее прошлое, Виталий? Безусловно. Эти люди - и строгие учителя, и наши юные друзья - не просто учили нас предметам. Они бережно, шаг за шагом, гранили наши души. И пусть наши школы когда-то по-доброму соперничали, сегодня, глядя на эти старые снимки, понимаешь: все мы вышли из одной большой, залитой солнцем страны под названием ДЕТСТВО, которое в большей степени прошло в ШКОЛЕ, где нас учили главному - мыслить, сомневаться, помнить и оставаться людьми.

     P.S. Знаешь, Виталий, я ведь действительно всем сердцем люблю делать открытия. Эта страсть живёт во мне с самого детства, со школьной скамьи. И сейчас, когда в конце августа все вокруг повторяют слово «школа», я поймала себя на мысли: мы произносим его ежедневно, но практически никто не задумывается, откуда оно пришло и что означало изначально.
     На своих уроках, особенно в гимназических классах, я всегда использовала одну особую форму работы по обогащению словарного запаса - «этимологическую пятиминутку». Мы говорили с ребятами о происхождении самых разных слов. Ученики обожали эти задания, проявляли необыкновенную активность, глаза у них горели! Но должна тебе признаться: за всё время работы я так ни разу и не дала им узнать, что же скрывает в себе само слово «ШКОЛА», место, в которое ходят ежедневно они, ученики, на протяжении 9 или 12 лет, место, которое посещали их родители, бабушки, дедушки, и уже давным-давно окончившие школы....
     Недавно я задала этот вопрос самой себе и побрела к книжным полкам, к словарям. И совершила потрясающее открытие! Оказывается, это слово пришло к нам из Древней Греции. На своей родине оно звучало как «схолэ» (;;;;;). Но самое удивительное - изначально оно означало... «ДОСУГ, СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ, ОТДЫХ И ПРИЯТНОЕ ВРЕМЯПРОВОЖДЕНИЕ!»
     Какая парадоксальная метаморфоза, правда? Как понятие отдыха превратилось в место напряжённого труда? Дело в том, что для древних греков истинный отдых не был праздным бездельем. Свободный от физической работы гражданин стремился провести время с пользой для ума. В I веке до нашей эры в общественных местах Греции стали строить полукруглые каменные скамьи. На них люди присаживались передохнуть, но вместо пустой болтовни вели философские беседы, спорили о политике и поэзии. Постепенно вокруг известных ораторов и мудрецов начали собираться постоянные слушатели - так зарождались дискуссионные группы. И только спустя века, когда для обучения детей потребовались отдельные здания, их по старой памяти тоже назвали «школами».
     Вот и получается, Виталий, что изначально ШКОЛА - ЭТО НЕ КАТОРЖНЫЙ ТРУД И НЕ ЗАЗУБРИВАНИЕ ФОРМУЛ, А РОСКОШЬ СВОБОДНОГО ОБЩЕНИЯ, РАДОСТЬ СОВМЕСТНОГО ОБЩЕНИЯ, РАДОСТЬ СОВМЕСТНОГО ПОИСКА ИСТИНЫ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ УДОВОЛЬСТВИЕ.
И глядя на старые фотографии наших учителей-легенд, я понимаю: они интуитивно возвращали школу к её истинным, древнегреческим истокам. Они дарили нам этот благородный «досуг» - учили нас думать, спорить, шутить и проживать школьные годы как самое прекрасное и осмысленное время в жизни.

     Виталий ШУБЕРНЕЦКИЙ

     ПОСЛЕСЛОВИЕ К ПОСЛЕСЛОВИЮ

     Добрый день, Валентина!
     Прочитал твой комментарий к моему эссе «Знакомцы. Простая правда о школе» (http://proza.ru/2026/08/25/1205) и поймал себя на мысли, что мне нечего добавить. Твой отклик - это полноценное послесловие, написанное другим автором.    Он сам по себе является завершённым произведением, и любой ответ на него был бы подобен попытке дорисовать законченную картину.
     И всё же я рискну. Рискну, потому что по ряду упомянутых тобой фактов хочу дать короткий комментарий. Ты пишешь, что мои фразы всколыхнули в тебе воспоминания юной школьницы, а я, читая твои строки, вдруг увидел не только свою, но и твою школу, твоё село Данул, почувствовал дух того самого негласного соперничества, о котором, признаюсь честно, я не знал.
     Мне казалось, что между Глодянами и Данулом был лишь один спор - межевой, который тянулся около ста лет с начала XIX века: где должен находится пограничный камень. Кстати, этот спор зафиксирован во многих документах, в том числе, и в Свидетельстве Монастыря Гроба Господня, в чьём владении находилась вотчина Данул в XIX веке.
     Но почему я не знал о другом споре на культурном поприще? Всё просто: в девятом классе школа перестала быть для меня центром вселенной. Мы с друзьями-одноклассниками с головой ушли в творчество - музыку и танцы, и это было не просто увлечение. При местном Доме культуры мы основали первый в Глодянах ВИА и одновременно танцевали в хореографическом коллективе. Мой друг детства Саша Смирнов (позже сменивший фамилию на Павловский) - настоящий самородок, талантливый художник и мастер на все руки - смастерил для нашей группы электрогитары, да такие, что от заводских было не отличить! Уже потом Дому культуры выделили деньги из районного бюджета на покупку профессиональных инструментов.
     Участие в танцевальном коллективе было для нас настоящим наслаждением. На девяносто процентов он состоял из моих одноклассников, и мы были не просто командой, а настоящими друзьями. Наши победы гремели на всю округу: первые места на районных конкурсах, призовые - на республиканских. Это был настоящий фурор! А ещё были незабываемые поездки в составе районной культбригады по городам и посёлкам соседней Украины.
     Кстати, тот самый Михаил Иванович Кушнирюк, которого ты упоминаешь (тогда ещё физрук, а потом и до директора школы дорос), был в составе нашей бригады. Его прекрасный голос и бархатный тембр были украшением любого концерта. Он не просто пел - он рассказывал истории, вкладывая в каждую ноту столько души, что у зрителей в первых рядах нет-нет, да и блестели слёзы. А мы, танцоры, стояли за кулисами, затаив дыхание, и каждый раз восхищались его талантом, словно впервые.
     Да, эти поездки были отдельной жизнью. Мы тряслись в стареньком ПАЗике по пыльным просёлочным дорогам, распевая песни под гитару и делясь бутербродами. Репетиция до седьмого пота, а затем выступления перед самыми благодарными зрителями, которые встречали нас, глодянских артистов, с невероятной теплотой и угощали украинскими разносолами.
     Помню, как-то раз в ДК приграничного с Молдавией посёлка Ямполь отключили электричество прямо посреди нашего танца. Зал погрузился в темноту, музыка смолкла. Казалось, всё, провал. Но кто-то из зрителей зажёг фонарик, потом ещё один, и вот уже весь зал мерцает десятками огоньков. А Михаил Иванович, не растерявшись, вышел на авансцену и затянул «а капелла» украинскую народную песню.    И весь зал подхватил! Свет зажгли, и мы дотанцевали свой номер. Такого единения, такого шквала аплодисментов я не помню больше нигде и никогда. Это было волшебство, чистое, неподдельное, которое навсегда осталось в сердце.
     Михаилу Ивановичу недавно исполнилось 87 лет, но он по-прежнему дарит свой талант зрителям в качестве солиста хора ветеранов в одном из культурных центров Москвы.
     Валентина, как же ты права насчёт физики! Твоя история с «глухой стеной» этого предмета - точное попадание. У каждого из нас была своя «физика» - предмет, который становился не окном в мир знаний, а скорее, испытанием на прочность. И это действительно доказывает твою мысль: школа - это в первую очередь люди. Один учитель мог зажечь в тебе огонь на всю жизнь, а другой, даже будучи ходячей энциклопедией, оставлял после себя лишь холодный пепел непонимания.
     Таким был мой учитель физики. Не буду называть его фамилию. Умный, талантливый, но чрезмерно эгоистичный, даже эгоцентричный, - он признавал лишь физику с астрономией и более ничего. Мы с ним родились в один и тот же августовский день с двенадцатилетней разницей: оба льва по гороскопу. И хотя львы стайные животные, но он был львом-одиночкой, злым, циничным, не признающим никого, кроме себя.
     Он видел мир исключительно через призму формул и законов, а нас, учеников, - лишь как сосуды, которые либо способны вместить его знание, либо безнадёжно протекают. Эмпатия? Сочувствие? Попытка найти другой подход? Это были для него переменные с нулевым значением. Он не пытался строить мосты, он просто констатировал наличие пропасти между своим интеллектом и нашим «невежеством».  Чуть что не так, то мел летел по адресу невежды.
     В этой пропасти тонули любые ростки интереса.  Помню, как однажды он с сарказмом высмеял мой ответ, который был не столько неверным, сколько нестандартным. Он не увидел в нем попытку мыслить, а лишь отклонение от канона. В тот момент я понял: его мир был идеально выстроенной, но абсолютно безвоздушной системой. В ней не было места для ошибки, для сомнения, для человеческого фактора. И потому его «физика» стала для меня не наукой о Вселенной, а наукой об отчуждении.
     И знаешь, что самое парадоксальное? Годы спустя, когда я сам увлёкся научно-популярной литературой, я вдруг понял, какой же невероятно красивой и поэтичной может быть физика! Как захватывающе рассказывают о черных дырах и квантовых парадоксах другие люди - те, кто горит своим делом и хочет поделиться этим огнём.     И тогда я окончательно убедился в твоей правоте: дело не в предмете. Дело в проводнике. Один ведёт тебя к звёздам, а другой - просто указывает на них пальцем из-за непробиваемого стекла своего превосходства.
     Твои воспоминания о людях с фотографии - это бесценно. Ты вдохнула в черно-белый снимок жизнь, наполнила его голосами, смехом, историями. Ты предлагаешь мне назвать остальных учителей… Конечно, я помню их, правда не всех.
На заднем плане той же фотографии, где изображена Евдокия Петровна выглядывает её супруг и по совместительству завуч школы Сергей Иосифович Кузовков. Слева от Евдокии Петровны - Гуцу Мина Яковлевна, учитель молдавского языка, а сразу за ней, во втором ряду, - завуч Дмитрий Михайлович Глушкевич.
     Справа от Евдокии Петровны во втором ряду расположился учитель физики Валерий Александрович Аджигирей, а за ним, в третьем ряду, - учительница биологии Зинаида Ефимовна Майзештейн. Зинаида Ефимовна также есть и на другом снимке, где она стоит в центре первого ряда. На том же фото, во втором ряду слева, стоит учительница немецкого языка Дора Борисовна Вайсман.
     Третий снимок запечатлел учителей сидящими. Среди них я узнаю заместителя директора вечерней школы Ореста Васильевича Бурдю, директора Павла Николаевича Панько, преподавателя французского языка Галину Александровну Вздыхалкину и учителя физкультуры Мирчу Георгиевича Собецкого.
     Каждый из этих учителей - целая эпоха. И отдельное спасибо тебе за этимологическое открытие! Какая блестящая находка! «Школа» как «досуг», как «свободное время» … Это же полностью меняет оптику! Получается, что все наши детские жалобы на «каторгу» и «мучения» были лишь непониманием истинной сути. Великие греки видели в учении не обязанность, а привилегию - роскошь посвятить свободное время не праздности, а беседе, спору, познанию. И лучшие из наших учителей, как ты верно заметила, интуитивно несли в себе эту античную мудрость.  Они учили нас не просто готовиться к экзаменам, а получать удовольствие от самого процесса мышления.
     Так что, Валентина, твоё «послесловие» не просто дополнило мой текст. Оно придало ему глубину и завершённость. Мы начали с личных воспоминаний о запахе мела и солнечных классах, а пришли к философскому осмыслению самой сути образования. И это, наверное, и есть тот самый идеальный «досуг» в древнегреческом понимании - совместный поиск истины, который приносит радость и обогащает обоих.
     Спасибо тебе за этот разговор. Он получился куда больше, чем просто обмен мнениями о школе. Он получился о жизни.
     С уважением Виталий.

     P.S. Да, Григорий Антонович Ботнарюк (Пифагор) был не просто нашим с Володей учителем математики, но и нашим классным руководителем на протяжении 9-10 классов.
     Что ж, мой внутренний графоман сегодня одержал убедительную победу. Замахнулся на копейку, а удар вышел на целый рубль. Вот так всегда: хотел лишь слегка приоткрыть дверь в тему, а в итоге распахнул её настежь. Обещал быть кратким, а в итоге получился целый трактат. Хочется думать, что оно того стоило. Прости за многословие, но, надеюсь, не за скуку.