Лучшее место под Солнцем

1-ое июня. Солнце. В/ч …050. Дембеля разминают крылья к скорому отлёту. Стадион. Чемпионат полка по футболу. Команда второй роты рубится с командой пятой роты.  Трибуны бурлят. Время от времени взрываются. Брызги эмоций и осколки криков летят в разные стороны, куда попало, раня горячие сердца бойцов. Солдатня из пятой роты скандирует: «Ирэли, бешинчи!»  (Вперёд, пятая!) Болельщики второй роты завывают в экстазе по-таджикски после забитого гола: « Одами хеш, факат ба пеш!» (Наши, только вперёд!)

Так уж повелось в безвременно почившем Союзе — все женщины как бы разбирались в педагогике, а мужчины — в футболе. Весь полк поражён вирусом футбольной лихорадки. И даже сам начсанчасти капитан Шалаханов болеет… за первую роту.
Рядом на трибуне в ожидании своей очереди выйти на поле, сидят без пяти минут гражданские Садик Мамедов и Гия Буцхрикидзе, задумавший остаться в Сосновогорске милиционером: в его родном Телави даже в пожарку не возьмут — занято всё.
   
— Мамедуф, когда службе конец, здесь живи! Будь старшина роты, старший прапорщик. Или со мной давай! Ваха-брат сам служит. Обещал — поможет.
— Почему? Дома лучше! Дома папа, мама, сестрёнка, братишки… раис колхоза, — все ждут, короче.
Гия всегда говорит «вармия», слитно. Потому что сама по себе армия без него и Мамедова, других бойцов, просто не существует. А так ничего, на месте.
— В армия мяч круглый, а у тебя дома, как ящик, чтобы в пропасть не упал.
— Эээ! Нет! Круглый тоже есть. Много-многа…
— Вааа?
— «Нефчи» знаешь? Высшая лига!
— «Динамо» Тбилисо знаешь?   
— Элбаттэ, билирэм! Когда чемпионом был? Что? Плохо тебе стало? Совсем заболелся?   Неджясиз (как себя чувствуешь)?
— Хааа! Гавхиэт (Да мы их порвали)! «Нефчи» чемпион никогда не был! Что, сказать нечива?
— Одно скажу: скора будет!

— Мамедуф!
— Бэли, бэли…(Да, да)
— Оставайся, ладно? Русскую жену возьмёшь…
— Почему?
— У вас в Азербайджане девушки усатые! Да я мамой клянусь — вот этими глазами видел!
— Эй, мэним ширин гардашим Гия, зачем врёшь? Это точно не в нашем районе!
— А где, генацвале, скажи по-братски! Только в Баку, даа?
— Если девушка в Баку усатая — это мужик. Эээ, Гия, брат! Ты не знаешь, дааа. Ты на мужик двумя глазами смотрел, а не на наших девчат!

— Мамедуф!
— Слушаю тебя, дааа!
— Здесь живи насовсем.
— Почему?
— Здесь порядок: атомная бомба упадёт— никто, ничего, нигде нет!  А в столовой макарон всегда дают. Здесь свет есть… У тебя дома свет есть?
— Конечна!
— Откуда пришёл?
— От Солнца!
— Неее! Электричество?
— Аааа… Обязательно конечно! От дизель-генератор. Мотор ему гоняет. Потом свет сколько нада. Хоть ночем, хоть днём.

— Мамедуф! Брат, здесь спи, макарон кушай, в футбол играй!
— Почему?
— В армии кино показывают, а ты дома телевизор боялся!
—Зачем врёшь, уважаемый? У нас кино, как в армии – каждая неделя, постоянно!
—Вааа! Откуда пришёл?
— От кинопередвижки на пастбище, где барашки!
— Про кто показывают?
— Про войну… Индийский тожа…
— Индийский часта?
— Очень-очень редка. А в полковом клубе индийский вообще нет!

Гия, проникнувшись состраданием к поклоннику фильмов Болливуда, мешая русские и грузинские слова, отказывается от всей своей аргументации остаться:
— Мамедуф! Не тоскуй, дембель! Пусть твоя беда на меня перейдёт! Не будь тут старшиной роты, вообще даже рядом от здесь не живи. В армии не лучше! Дома хорошо: индийское кино показывают, даже барашки смотрят… Пусть дорога домой будет ровной! 

На секунду оба замолчали, будто впервые почувствовали, как сильно хочется домой. Особенно когда дембель не на горизонте, а уже прямо на КПП полка.
Гия Буцхрикидзе красивым голосом, двигая плечами, как Митхун Чакраборти,  выводит хит из индийского кинофильма:
«Джимми, Джимми, аджа, аджа...!»
Мамедов, расплывшись в улыбке, вдруг обрывает его:
—Гия, нет!
— Мамедуф?
— Давай нашу!
Встают. Кладут друг другу руки на плечи, раскачиваются из стороны в сторону и начинают петь  знакомую обоим, единственную до конца выученную за годы службы песню:
Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов
Единый, могучий Советский Союз!

Рядом сидящие сослуживцы, думая, что так теперь положено после завершения матча, слыша их громкие голоса, подхватывают, вставая в едином порыве с мест:
Славься Отечество наше свободное…

Полковой парторг майор Довгань с капитаном Шалахановым, не по службе, а от души, фанатея от общего не приказного движения трибун, вытягиваются в струнку, отдавая честь демобилизации, прибывшей изъять рядовых Садика и Гию прямо с поля на гражданку.