Ирка

Косой дождь с силой бил в оконные стёкла. Злой ветер швырял пригоршни крупных холодных капель в редких прохожих, вырывая из их рук зонты. Рассвирепев, он сорвал афишу с тумбы, разорвал её в мокрые клочья и бросил в грязную лужу. С включёнными фарами по улице, превратившейся в бурный поток воды, медленно ползли машины. Стемнело, но дождь всё никак не унимался. Он барабанил по подоконникам так, что было слышно даже в коридоре. Казалось, он хотел залить всё вокруг и устроить новый потоп.

В эту ночь мы не ложились спать — ждали с вахты папу. Он у нас бригадир бурильной команды и должен был уже вернуться. Но шло время, а машины, развозящей нефтяников по домам, всё не было. Мама, посмотрев на часы, строго-настрого велела нам идти в постель: «Ну-ка, ложитесь спать! А когда проснётесь завтра, папа уже будет дома».
Но мы боялись проспать его приезд, поэтому решили дежурить по старшинству: сначала часок двенадцатилетний Сергей, затем Лариса, после неё — Андрей. И так меняться, пока папа тихо не откроет дверь своим ключом, чтобы никого не потревожить. Меня же караулить не взяли — мал ещё, обещали разбудить, как только он войдёт. Так и стали сидеть в потёмках у окна, чтобы мама не заметила. Полночь, а его всё нет.

Лариса не выдержала и пошла на кухню к маме. Обняла её за плечи и заплакала:
— Мама, почему папы так долго нет?
Мама прижала её к себе:
— Не реви, ничего плохого с нашим папой случиться не может! Видишь, какая погода? Наверное, решили переждать ливень.
— А вдруг в горах сель разрушил дорогу?
— Как только ливень прекратится, их вывезут вертолётом. А теперь иди в кровать.
Лариса чувствовала, что мама стремится успокоить её, но сама бесконечно переживает за папу. За её верными словами скрывался страх перед неизвестностью. Лариса пошла в спальню к братьям, села рядом с Андреем и провела ладонью по его лицу:
— Ты плачешь?
Андрей, картавя, сказал:
— Мужчины не плачут. Только иногда огорчаются.
— Это папины слова. Ты плачь, я никому не скажу!

Прижавшись лбами к холодному оконному стеклу, они пристально вглядывались в темноту. По стеклу, как и по их лицам, стекали капли. Слёзы не вытирали — всё равно на смену одним появлялись другие. Но сколько бы они ни напрягали мокрые глаза, за окном совсем ничего не было видно, ни зги.

Наконец небо устало от дождя, и он прекратился. Чуткий слух мамы уловил звук одинокой машины, остановившейся у дома, и мама бросилась открывать дверь. По лестнице уже поднимался отец. От неожиданности она всплеснула руками:
— Яша! Яша, что это у тебя?
Отец нёс, прижимая к себе, маленького испуганного ослика, заботливо укутанного в его куртку.
— Ослик. Девочка. Обвал убил её мать.
Мы все бросились к дверям, но обнять папу было нельзя. В руках у него — промокшая насквозь куртка, из которой виднелись мокрая голова и ноги несчастного животного. Лариса закричала:
— Папа! Папочка! Ты вернулся! А кто это?
— Вернулся, доченька. А это спасёныш, — и, глядя на маму, добавил: — Ослик побудет у нас до завтра, а потом мы отвезём эту осиротевшую девочку в кишлак к Давлату. У него большое хозяйство, в котором есть и ослики. Ей там будет хорошо.
Лариса взяла маму за руку:
— Мамочка, если ослик описается, я сама буду за ним убирать!

Радость от возвращения папы переполняла всех. А тут ещё такое чудо! Всем хотелось погладить ослика, приласкать сироту. Но как?

Папа отнёс ослика на остеклённый балкон, положил на принесённое мамой сухое покрывало и укрыл пледом, поданным Ларисой. Животное было измученным и не делало попыток подняться. Смирно лежало, поджав под себя ноги с крепкими копытцами.
Лариса спросила у папы:
— А как её зовут?
— Не знаю. Ты можешь дать ей имя.
— Можно я назову её Ира, Ирка?
— Конечно! А почему Ира?
— Ведь её мама звала её «и-а»? Просто ослики не могут выговаривать букву «р».

Наша мама присела рядом, положила свою тёплую ладонь на нос Ирке:
— Бедняжка, столько пережила! Её же нужно обязательно чем-нибудь покормить!
Андрей тут же предложил:
— А давайте дадим ей капусту и морковку. Мама, мы же помогали тебе нести их с базара?
— А ещё у нас есть картошка, — вступил в обсуждение Сергей. — Как только рассветёт, мы с Андреем на велосипеде сгоняем за травой.
Сергей у нас такой: что скажет, то и сделает. Значит, привезут они мешок травы.
— Наломаем яблоневых веток — пусть, пока не приедем, жуёт листву, — поддержал его Андрей.
Перебирая в памяти продукты, которые могли бы подойти для угощения Ирке, Лариса обратилась к папе:
— Папа, ослики кушают крупы: рис, гречку, перловку? А хлеб им можно давать?

Папа сказал так:
— Для начала следует натереть морковь. Если станет есть, не откажется, предложить корочки хлеба. Крупы пока не давать. А к обеду раздобудем ей ослиный корм.
— Яша, иди уже мыться с дороги и сам садись за стол, – мама с любовью смотрела на папу, спасшего ослика. Гордость переполняла её.

Спать никому не хотелось. Тревога за папу сменилась радостью, а появление в доме серенького длинноухого чуда принесло новые, теперь уже приятные волнения.

Где-то за горами Кызыл-Тумшук Солнце-Шамс впрягло в колесницу огненно-рыжих коней и начало свой путь. С высоты, на которую не залететь птицам, с чистого, без единого облачка, весеннего неба Солнце ласково улыбалось Земле. Улыбалось людям, пережившим эту ненастную ночь.

Улыбаясь ему в ответ, Лариса стала торжественно декламировать:
Утро красит нежным светом
Стены древнего Кремля.
Просыпается с рассветом
Вся Советская земля…
Лариса прильнула к маме, любовавшейся вместе с ней началом нового дня, а мама продолжила:
С добрым утром, милый город,
Краше нет и нет родней!
Лариса посмотрела на мамино лицо, похожее на лица актрис из знаменитых кинофильмов, в уставшие от бессонной ночи, но такие счастливые глаза:
— Мамочка, сегодня такое утро, потому что наш папа вернулся невредимым?
— Конечно, доченька! Но если бы дождь продолжался, утро было бы тоже прекрасным.
Лариса посмотрела на обсохшую и согревшуюся Ирку. Та нюхала морковь, измельчённую на крупной тёрке.
— А какое это утро для Ирки, мама?
— Наверное, самое лучшее в жизни, несмотря ни на что. А как ты думаешь, дочка?