Гасан-эфенди Алкадарский, с одной стороны, и алим

ГАСАН-ЭФЕНДИ АЛКАДАРСКИЙ, С ОДНОЙ СТОРОНЫ, И «АЛИМ ЯМИН ГЬАЖИ» С «ЛЕЗГИ ГАЗЕТ», С ДРУГОЙ СТРОНЫ...

Намедни, 20 августа с.г., редакция газеты «Лезги газет» объявила, что она завершила публикацию материалов о 131 «малом» и 10 «больших» признаках приближения «конца света». Эти публикации продолжались три года, из номера в номер. За эти три года редакция газеты иногда забывала отметить важные для лезгин даты и праздники, например, в этом году забыла читателей газеты поздравить с главным лезгинским праздником «Яран сувар», а про признаки «конца света» своим читателям напоминала регулярно, в каждом номере газеты, возможно, за редчайшим исключением нескольких номеров.
Говоря коротко, ни одному явлению в жизни лезгин и в целом страны газета не уделяла столько внимания, сколько она уделила признакам приближения «конца света». Тем не менее, газета не подвела итог своей такой титанической работы по пропаганде признаков приближения «конца света», потому мы попробуем сделать это.
И что в итоге? В итоге лезгины, как минимум, узнали два способа оттяжки «конца света». Согласно первому способу верующим лезгинам нужно всех своих близких женщин, начиная от бабушек и тёщ и заканчивая внучками, не забывая и про жён, привязать к столбам, заборам, ножкам кроватей – ко всему, к чему можно привязать, дабы эти женщины не вышли на встречу Даджалю (Антихристу), с которым согласно сказкам арабов 7 века и, видимо, мнению редакции «Лезги газет»,  придёт «конец света». Правда, газета не разъяснила, мусульманам своих женщин сейчас, заблаговременно нужно привязать или по этому поводу ещё будет указание редакции?
Второй способ, в каком то-смысле противоречащий первому, заключается в том, что лезгины-мусульмане всё время должны говорить о Даджале, ибо согласно материалам «Лезги газет» этот Даджаль появляется лишь тогда, когда про него забывают. Значит, редакция газеты мусульманам предлагает всё время говорить о Даджале?
Газета также сообщила, что одолеть Даджаля помогут черви, которые загрызут шеи «команды» Даджаля. Это сообщение как нужно расценить, как предложение мусульманам разводить червей и держать их наготове?
Подготовил всё это для публикации в газете некто, называющий себя именем «алим Ямин гьажи», хотя по правилам лезгинского языка применение слова «гьажи» возможно только перед собственным именем и горский этикет не должен человеку позволять нескромно называть себя «учёным» (алимом).
Дошло до того, что этот «алим», спутав арабские слова «хусуф» (лунное затмение) и «хасф» (провал в земле), начал пугать лезгин «хусуфом» (лунным затмением) как одним из главных признаков «конца света», хотя оно случается на земле от 2 до 5 раз каждый год, но, при этом, «конец света» почему-то не наступает…
Теперь давайте сравним то, что пропагандирует этот «алим» с помощью редакции «Лезги газет», с тем, что пропагандировал настоящий, общепризнаннвый алим (учёный) Гасан-эфенди Алкадарский в газетах своего времени и в книгах, написанных им. (Тут заметим, что Гасан-эфенди в силу своего горского менталитета, требующего от его обладателя скромного нрава, сам себя никогда алимом не называл, в отличии от некоторых современных «алимов». К слову, сами себя не называли алимами ни Хаджи-Давуд Мюшкюрский, ни Магомед Ярагский, никто другой из образованных лезгин прошлого.)
Так вот, этот эфенди из Алкадара будущее Дагестана и всех горцев не представлял без освоения горцами достижений развития науки и техники. Он писал: «Я верю в правильность естественнонаучных достижений» (Г.Алкадарский, «Джираб ал-Мамнун», стр. 36; 1912). Естественные науки потому ценны, по мнению Алкадарского, что они «глубже раскрывают и подтверждают философские положения» (Г.Алкадарский, «Джираб ал-Мамнун», стр. 37;1912). Он считал вредным то, что «многим приверженцы ислама запрещают читать книги и заниматься теми науками, которые не посвящены религии и богу» (Г.Алкадарский, «Джираб ал-Мамнун», стр. 10; 1912).
До Алкадарского дагестанские «учёные» действительно не занимались «науками, которые не посвящены религии и богу». Ни видимый мир, ни человек не могли быть самоценными предметами их произведений. Конечно, Алкадарский был верующим человеком, но именно с него начался в Дагестане период истории культуры, основным содержанием которого было становление новой, «земной», светской по своей сути картины мира, кардинально отличной от предшествующей. Пропагандируя эту новую культуру, в статье «О светских науках и человеческом разуме», опубликованной в газете «Экинчи», выходившей в Баку, мыслитель подчёркивает, что «мусульмане должны устраивать свою жизнь в соответствии с запросами эпохи, которая требует изучать светские науки, приобщаться к передовой культуре, цивилизации» («Экинчи», 1875, №8).
Он ещё со времён службы царю был в постоянной переписке практически со всеми просвещёнными людьми Дагестана и Ширвана. Вернувшись из ссылки в 1883 году, он возобновил эту переписку, возобновил работу медресе, основанного своим отцом, а затем в Алкадаре основал первую частную светскую школу в Дагестане. Ещё до ссылки он предложил касумкентцам, «чтобы каждый, в силу своих возможностей, вносил определённую сумму и на эти средства в Касумкенте открыть школу, чтобы там дети обучались русскому языку, русской письменности и изучали другие промысла» («Экинчи», 1875, № 8). Когда он узнал, что крестьяне Южного Дагестана из-за своей бедности не сумели внести деньги на строительство школы, Г.Алкадарский обратился к бакинскому нефтепромышленнику Зайналабдину Тагиеву с просьбой помочь построить школу. Из-за событий 1877 года, о которых мы писали выше, он не успел довести до конца начатое...
Гасан Алкадарский хорошо понимал значение и местных языков для развития этнокультуры. Он указывал на то, что в Дагестане нет письменности, отвечающей фонетическим особенностям дагестанских языков. Он горячо поддержал начинания П.К.Услара, разработавшего для аварского, казикумухского (лакского), кюринского (лезгинского) и табасаранского языков самостоятельные письмена и горевал по поводу того, что они не получили развития после смерти П.К.Услара.
Он был первым, кто в книге «Асари Дагестан» заговорил о многовековом культурном наследии дагестанских народов. Алкадарский придавал большое значение исследованиям этого наследия. Он осуждал феодальных правителей Дагестана за то, что они не проявляли заботы о развитии науки и литературы. «...Из многочисленных старинных книг, – пишет он в «Асари Дагестан», – нет заметных остатков, и в течение тысячи лет после Хиджры нигде не было здесь собранной библиотеки... большинство книг, имеющихся в школах и мечетях, собрано в XVIII веке».
Гасана Алкадарского возмущало безразличное отношение представителей местной знати к проблемам развития науки и просвещения. «Другие народы летают на аэропланах, – говорил он, как вспоминают его бывшие ученики, – а наши беки с соколом на руках ходят на охоту, воображая, что совершают значительное дело»…
Резюмируя вышеприведённые доводы, можем сказать, что Гасан-эфенди пропагандировал просвещение. А есть ли что-либо просвещенческое в пропаганде современного «алима», им осуществляемом с помощью редакции «Лезги газет»? Ничего!
Я понял бы этого «алима», если он так упорно пропагандировал добродетели, указанные в Коране. Но он, пропагандируя признаки приближения «конца света», пропагандирует взгляды, которое было характерны диким арабам-кочевникам 7 века.
Если вещи называть своими именами, «Алим Ямин гьажи» нас тащит в мракобесие, а Гасан-эфенди – в просвещенность.
Стронно, что при этом редакция газеты «Лезги газет» не объясняет читателям, почему она не заняла строну Гасан-эфенди Алкадарского, а пошла за полуграмотным пропагандистом мракобесия? Какую цель редакция ставила перед собой, три года пропагандируя среди лезгин признаки «конца света», которые не имеют связи с жизнью и практически никакой связи с основами ислама? И какая польза будет лезгинам от знания взглядов на мир, характерных диким кочевникам 7 века?