Смерть версия 2. 0 Инструкция по эксплуатации

Гаррисон Траскян умирал в третий раз. Первые два раза были неудачными. Но с точки зрения Галактической Корпорации «Вечность», совершенно обычными.

Первый раз его сбило аэротакси на пересечении ул. Мира и ул. Космонавтов. Смерть была острой, короткой и невероятно дорогой. Последнее, что он запомнил перед тем, как вселенная схлопнулась до размеров пикселя на экране. Это счётчик ущерба, мелькнувший на внутренней стороне век: «Ущерб организму: 850 000 руб. Штраф за нарушение ПДД (посмертно): 150 000 руб. Итого к оплате вашей страховой компанией...»

Второй раз случился во время отпуска на Титане. Он решил попробовать местный деликатес — живого крио-моллюска. Моллюск оказался хищным и попытался переварить его изнутри. Это было долго, больно и отвратительно. В приёмной «Вечности» ему вежливо объяснили, что смерть от экзотической фауны считается нарушением техники безопасности туриста, поэтому страховка аннулирована, а его сознание оштрафовано на три премиальных уровня кармы.

И вот теперь был третий раз. Самый обидный. Гаррисон просто сидел в своём кресле-качалке на веранде дома престарелых для бывших менеджеров среднего звена, потягивал синтетический джин-тоник и смотрел на кислотные дожди, поливающие искусственные пальмы. Его сердце, которому стукнуло сто двадцать лет и которое уже трижды собирали по гарантии, издало прощальный звук, похожий на чихание дешёвого синтезатора, и остановилось.

Тьма. Приятная, бархатная, обещающая покой.

А потом голос:

— Здравствуйте! Вы позвонили в службу завершения пути корпорации «Вечность». Все операторы сейчас заняты. Пожалуйста, оставайтесь на линии. Ваш звонок очень важен для нас. Приблизительное время ожидания — четыре часа субъективного времени или около тридцати секунд реального.

В ухе зазвучала успокаивающая музыка. Что-то среднее между гимном Объединённых Планет и рекламой средства от экзистенциальной тоски.

Гаррисон вздохнул. Или подумал, что вздохнул. Здесь сложно было понять разницу.

Наконец, щелчок.

— Оператор 734-Бета слушает. Причина вашего обращения?

— Я умер, — устало сказал Гаррисон. — Опять.

— Понимаю. Назовите ваш идентификационный номер души и причину смерти для протокола.

Гаррисон продиктовал длинную цепочку цифр, которую знал лучше, чем собственное имя.

— Причина: естественная смерть биологического носителя. Полное исчерпание ресурса миокарда.

— Так… так… Естественная, значит? — в голосе оператора послышалось плохо скрытое разочарование. — Никаких несчастных случаев? Нападений космических пиратов? Самопожертвования ради спасения редкого вида плазменных слизней?

— Нет. Просто умер.

— Скучно живёте, мистер Траскян. Ладно, причина зафиксирована. Теперь вопрос об утилизации тела. Стандартная кремация со скидкой десять процентов, заморозка мозга для будущего переноса в тело боевого робота-динозавра или экологически чистое разложение в компост для корпоративных оранжерей?

— Кремация. Только пусть прах развеют где-нибудь подальше в глубинах космоса.

— Принято. У вас есть жалобы на качество прожитой жизни? Хотите оставить отзыв? За каждый конструктивный отзыв начисляется бонусный балл, который можно потратить на улучшение чего-нибудь в следующем воплощении.

— Жизнь была дерьмом, — честно ответил Гаррисон. — Работа — дерьмо. Жёны — дерьмо. Погода — дерьмо. Единственное светлое пятно — тот моллюск на Титане. Он хотя бы пытался сделать мою жизнь интересной.

На том конце провода повисла пауза.

— Мистер Траскян, я обязан предупредить, что умышленное скрытие интересных фактов биографии может привести к понижению вашего реинкарнационного коэффициента.

— Да катитесь вы со своим коэффициентом, — огрызнулся Гаррисон. — Давайте уже дальше. Там что, туннель со светом? Архангел Пётр с планшетом? Говорите сразу, сколько я должен за переправу через Стикс, инфляция же везде.

Оператор снова щёлкнул клавишами.

— Мистер Траск, согласно пункту 14-бис Договора о Духовном Сопровождении, подписанного вами при рождении…

— Я ничего не подписывал!

— …подписанного вашим бессознательным, мы обязаны спросить: процесс прекращения жизнедеятельности доставил вам физический дискомфорт?

Гаррисон задумался. Вспомнил боль в груди, словно кто-то сжимал рёбра тисками. Вспомнил нехватку воздуха.

— Да, — сказал он. — Было больно. Очень. Особенно последние секунды. Словно тебя медленно пропускают через мясорубку отчаяния.

— Записываю: ответ положительный. Физическая боль присутствовала. Спасибо за честность. Это автоматически подключает вас к нашей новой программе лояльности «Бесконечность-Плюс».

— Какой ещё программе? — насторожился Гаррисон. Он ненавидел программы лояльности.

— Видите ли, мистер Траск, наша аналитика показывает, что клиенты, испытавшие физическую боль при отключении, демонстрируют более высокую степень привязанности к материальному миру. Они острее чувствуют. А значит, они наш самый ценный актив. Мы не можем позволить такой качественной душе прозябать в стандартных циклах перерождения.

Гаррисон почувствовал холодок. Тот самый, настоящий.

— К чему вы клоните?

— Мы предлагаем вам эксклюзивный контракт. Откажитесь от стандартного цикла реинкарнации. Забудьте про рождение младенцем, школу, налоги, старение. Мы предлагаем вам должность штатного Испытателя Реальностей.

Гаррисон моргнул. Если бы у него были глаза, он бы ими хлопал.

— То есть?

— Ваша работа будет заключаться в тестировании новых способов ухода.

Мы разрабатываем сотни вариантов безболезненной, но эмоционально насыщенной кончины. Экзотические нейротоксины, симуляции героических битв, растворение в океане жидкого шоколада, внезапное осознание себя богом прямо перед инфарктом… Нам нужен бета-тестер. Со знанием дела. Как вы сказали? Мясорубка из отчаяния? Прекрасный слоган для нашего нового пакета услуг «Экзистенциальный Гранд-Финал». Оплата высокая. Больничный оплачивается вдвойне. И главное — никакого старения. Вы будете уходить на пике формы. Каждый раз.

Гаррисон представил себе эту картину. Вечная молодость. Вечная зарплата. И единственная обязанность — красиво и один раз помереть, чтобы тут же воскреснуть в новом теле для следующего теста.
— А если мне понравится быть мёртвым? — спросил он.
— Исключено, — отрезал оператор. — У пункта договора о возвращении мелкий шрифт размером с атом. Ну что, согласны? Учтите, предложение ограничено. Следующий клиент уже ждёт своей четырёхчасовой очереди под музыку сфер.

Гаррисон посмотрел на серую пустоту вокруг. Потом вспомнил своё кресло-качалку, синтетический джин и скуку, которая убивала его надёжнее любой сердечной недостаточности.
— Согласен, — сказал он. — Где подписать?
— Кровью не надо, у нас цифровизация, — облегчённо выдохнул оператор. — Просто скажите «Да». Сейчас будет немного неприятно. Старый добрый сердечный приступ, для чистоты эксперимента. Три… два… один…

Грудь Гаррисона снова сжало ледяными тисками. Боль вернулась. Громкая, настоящая, восхитительно-живая.
Последнее, что он услышал, прежде чем свет погас, был бодрый голос оператора:
— Добро пожаловать в команду, стажёр! Ваш первый отчёт жду к вечеру. И поздравляю с первой премией! Вам полагается неделя отдыха в Раю, сектор семь. Там отличные коктейли, только будьте осторожнее с местными фруктами, они не так просты как кажется некоторые кусаются.

Смерть оказалась самой прибыльной карьерой в его жизни. Пока что.