После смены

Сказать, что смена выдалась трудной — ничего не сказать. Лихая была смена, таких за зиму бывает две, ну три, не больше. Это когда снег не падает с неба, а несётся вдоль земли с адской скоростью, плотно залезая в каждую щель и парализуя тем самым всё движение.
Стрелочные переводы на железнодорожных станциях срабатывают через раз, путейцы носятся со шлангом и лопатами по всей станции, пытаясь привести их в рабочее состояние.
 А в моей «компрессорной» тем временем стоит дикий рёв от агрегатов, попеременно качающих воздух. Сразу все включать нельзя — захлебнутся от собственного рвения. Вот и бегаешь от одного к другому, следишь за уровнем масла и давления, чтобы вовремя переключить на соседний.
На любой станции есть жуткие места, куда даже бомжи не захаживают. Вот, в одном из таких безлюдных мест, как раз, и воздвигли компрессорную станцию. Ночью тут особенно неприятно. Хотя, если погода ясная, можно выйти покурить и полюбоваться звёздами, помечтать о других мирах. Смотришь, звезда несётся по небу – точно НЛО! Нет… самолёт это. Кстати, жаль.
Но когда непогода — снег, метель, тут уже не до романтики. И если чёрт рогатый посреди компрессорной плясать начнёт, он не то, что не испугает, даже не удивит никого. Некогда пугаться, да и сам в это время скачешь хлеще любого чёрта.
Но вот, всё стихло. Будто и не было ничего. Снова появились звёзды. Однако стали постепенно исчезать, а чёрное полотно, на котором они сверкали, стало светлеть. Смена закончилась. Слабо соображая, чисто механически, я переоделся и заполнил журнал о передаче смены.
 Теперь домой. Домой! Но голова всё ещё кругом идёт, ноги, будто ватные и походка пьяная. Бац — поскользнулся и с размаху затылком об лёд! Живой вроде… попыхтел, поднялся и тяжёлой неровной походкой побрёл к вокзалу. Как на мост поднялся и не помню.
А там такая картина нарисовалась — ну, просто фантастика. Утреннее небо озарилось лиловым светом, выплывающим из-за призрачного горизонта, будто из-за  края Земли. Окна во всех помещениях и электричках светились ярким светом, наполняя их неведомой энергией.
Я тут же схватил телефон и запечатлел сию невероятную картину. Мне это показалось предвестником каких-то больших перемен в жизни планеты. Нечто торжественное и одновременно зловещее было в этом свечении. И что характерно, душа моя ликовала. То ли от таинства перехода какой-то границы, то ли от прилива неведомой энергии.
Я почему-то не узнал электричку, хотя, так и не понял, что же в ней было особенного. Возможно, люди в вагоне были одеты по-другому. И не было никого из тех, с кем я обычно возвращался со смены.
— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция Ургал, — сообщил мягкий женский голос.
«Какой ещё Ургал», — подумал я, — «это же вообще в другом часовом поясе!»
Но пассажиров это нисколько не удивило, будто так и надо. Все о чём-то оживлённо беседовали, только сути разговоров я не понимал.
«Вот уж стукнулся, так стукнулся!  И сознание, видать, потерял. Впрочем, ненадолго,  ведь  всё-таки встал и на электричку успел» — подумал я.
А вот и мой вокзал. Приехал. Стоп — ничего не узнаю. Когда хоть успели всё перестроить? Какие-то непонятные платформы и переходы, а где-то ещё и строительные леса… Но мягкий женский голос невозмутимо объявляет:
— Пассажиры, поезд прибыл на конечную станцию Ургал. Вам надлежит проследовать к терминалам с номерами вагонов, в которых вы ехали. Будьте внимательны, номер терминала должен совпадать с номером вагона. Это важно для прохождения медицинского осмотра. Ручную кладь также приготовьте к осмотру. Повторяю…
И что интересно, никто из пассажиров не возмутился и не удивился. Будто это в порядке вещей. С какой стати карантин ввели? Я решил позвонить жене и предупредить, что задерживаюсь. Заодно узнать, что же, в конце концов, случилось.
В руках оказался телефон, но какой-то странный, давно такого не видел. Как им хоть пользоваться? Вместо контактов появились какие-то игры. Я с трудом отыскал список, но никак не мог прочитать — какие-то сокращения вместо имён.  Наконец нашел что-то похожее на номер жены, набрал…
— Алло, алло. Плохо слышно, говорите, — ответил слабый мамин голос, — говорите, я слушаю… Нет, ничего не слышно, перезвоните. — В её голосе чувствовалась печаль и какая-то обречённость.
«Ничего себе! Почему ответила мама? Она же… или это я… уже там?» — с ужасом подумал я.
— Гражданин! Телефон и сумку положите на стул и подходите сюда, — прервала мои раздумья сурового вида женщина в синем комбинезоне, — раздевайтесь быстрее, за вами уже целая очередь выстроилась. Все домой хотят!
Я стоял посреди медицинского кабинета, в котором из освещения была только настольная лампа. Рядом со столом стояли стул и кушетка, а на столе располагался какой-то аппарат с кучей датчиков и проводов. Повинуясь  командирскому тону  женщины в синем, я стал медленно раздеваться.
— Фамилия? Имя? Номер в первой спирали? Я что тянуть из вас должна?  — не унималась женщина. Потом раздражённо сказала:
— Ладно, подойдите к прибору. Сначала снимем показания по стандарту А-4, а протокол я потом оформлю. Зевать будете, мы тут до вечера провозимся!
— А что за обследование? — робко спросил я.
— Дураком-то не прикидывайтесь! Стандартное обследование. Как обычно определяем, остались вы ещё человеком или вас в изолятор отправить!
Я стал медленно оседать на пол. В голове всё помутнело, в глазах потемнело и зазвенело в ушах. Видно, случилось что-то страшное, и я на это уже не могу никак повлиять.
 И тут… я проснулся! Дома в собственной кровати, живой, здоровый и уж точно в человеческом облике!
«Слава Богу, — подумал я — приснится же такое!»
По привычке потянулся к телефону и стал просматривать сообщения, потом заинтересовался, что же я такого наснимал с моста. Если мне всё приснилось, то и снимков никаких быть не должно.
Но фотографии были! Я же несколько раз щёлкал с разного положения пока шёл. И на них, как огромное солнце из-за горизонта поднимался огромный полупрозрачный шар лилового цвета. Он заполнял собой всё пространство вокруг Земли и медленно  её поглощал, приближаясь  ко мне. И окна во всех помещениях светились, будто внутри их пылало яркое солнце.
А если это не сон… В голову стали приходить страшные мысли — одна страшнее другой.
—  Чёрт… чёрт!..  — закричал я. — Чёрт побери!