Экономика должна быть экономной

Генеральную уборку Людмила решила начать с кладовки. До неё каждый раз не доходили руки, а всякого хлама уже накопилось порядочно.
- Ма-ам! Может не будем всё вытаскивать? - осторожно предложила Юлька, глядя как стремительно растёт гора пакетов, пакетиков, узлов, узелков, коробок и разных коробочек на полу в прихожей. - Может того... протрём пыль где достанем, обметём паутину и пусть всё лежит?
- Будем, - решительно ответила Людмила и, отодвинув ногой коробку, поставила на освободившееся место мешок с чем-то звякнувшим.
Юлька вздохнула. И было от чего вздыхать. За свои пятнадцать лет она уже знала, что уборка в кладовке по затратам физических сил и времени равна, примерно, двум уборкам всей их трёхкомнатной квартиры, а по количеству хлама, который придётся потом выносить на мусорку, небольшому стихийному бедствию.
Когда две нижние полки были освобождены, свободного места на полу прихожей не осталось. Людмила посмотрела на кучу и скомандовала:
- Юлька! Иди мой полки! - и, сменив командный тон на задумчивый, добавила. - А я займусь сортировкой.
Сортировка, как всегда, шла со “скрипом”. Мыслишка - а вдруг пригодится - то и дело посещала голову Людмилы и тогда она замирала в задумчивости. Юлька, когда замечала у матери такое состояние, изображая голос свыше, вещала: “Повелеваю выбросить эту вешь и никогда о ней не вспоминать!” Людмила смеялась и шутя ворчала: “Всё бы тебе выбросить, транжира”. В душе она соглашалась с дочерью, но эта глубинная, заложенная где-то в подсознании мысль - а вдруг пригодится - заставляла хоть что-то, явно не нужное, отложить, оставить на потом.
Как бы там ни было, но к обеду добрались до последней, самой верхней полки с пустыми банками. Юлька ещё раз попыталась уговорить мать не трогать полку, но попытка не удалась.
- Нет уж! - отрезала Людмила. - Сегодня будем мыть всё. Я и так уже не помню когда последний раз её разбирала. Давай. Залезай на стремянку и подавай мне банки.
По-хорошему их давно бы следовало кому-нибудь отдать, дачи у них уже несколько лет не было, но отдать было некому, а вынести на мусорку рука никак не поднималась.
- Ма-ам! А что делать с полными? - спросила Юлька, подавая очередную пару пустых банок.
- С какими ещё полными? Я туда только пустые ставила.
- Вот.
И Юлька протянула матери закрытую железной крышкой банку с чем-то тёмным.
- Ну-ка, ну-ка! - взяла Людмила банку и потрясла. Содержимое не шелохнулось. - Густое.
Она посмотрела на содержимое сквозь стекло. Внутри было что-то тёмное, плотное с бурыми крапинками. Ещё раз потрясла. Подняла поближе к свету, разглядывая с разных сторон.
Юлька, стоя на стремянке, наблюдала за процессом.
- На варенье похоже, - сказала, наконец, Людмила. - Засахаренное.
- Я это есть не буду, - подала Юлька голос сверху.
- Да тебя никто и не заставляет. Сколько их там?
Юлька сосчитала.
- Ладно. Давай их все сюда. Потом решу, что с ними делать.
За ужином, кивнув в сторону тесной кучки ожидающих своей участи банок, Юлька спросила:
- Ну что? Выкидываем?
- О-о! А я и забыла. Сейчас посмотрим что в них.
Людмила открыла одну из банок. Внутри действительно оказалось засахаренное варенье. Но варенье так сильно засахарилось, что ни по виду, ни по запаху определить их каких ягод оно сварено было невозможно.
- Варенье. Не пойму только какое.
- Я его есть не буду, - напомнила Юлька.
- Не будешь, не будешь. Никто не будет.
- Выбрасываем?
- Нет. Ты представляешь сколько тут сахара?! В понедельник на работе спрошу у девчонок что с ним можно сделать.
В понедельник за ужином Юлька снова спросила о варенье.
- Ну и что сказали на работе? Выбросить?
- Да нет. Все сказали что из него можно сделать вино.
- И как его сделать?
- А вот этого никто не знает.
Юлька хмыкнула:
- Значит выбросить.
- Выбросить, выбросить. Здесь столько сахара! Жалко. И вообще... Экономика, знаешь ли, она... - Людмила многозначительно подняла вверх указательный палец, - должна быть экономной. У тёти Вали спрошу. Она наверняка знает.
Тётя Валя жила на первом этаже, давно была на пенсии и знала не только как сделать вино из варенья, но и всё что происходило во дворе и за закрытыми дверями жильцов всего дома. Гости к ней заходили не часто и, воспользовавшись визитом Людмилы, она щедро поделилась с ней своими знаниями. Так что, когда Людмила вернулась домой, голова у неё гудела от избытка информации.
- Ну что, рецепт надыбала? - спросила Юлька высунувшись из своей комнаты.
- С прицепом.
- Что в прицепе?
- Вести с полей.
- Каких?
- И мирных, и военных.
- А-а. Понятно. Сплетнями накормила. Про меня новости есть?
- Тебе зачем?
- Интересно. Вдруг я что-нибудь этакое сотворила. А я сижу тут и ничего не знаю.
- Нет про тебя никаких новостей.
- Жа-аль. Надо будет подкинуть.
- Я тебе подкину, - не зло пригрозила мать.
Юлька рассмеялась.
- Вино-то делать будем?
- А давай.
Готового для брожения раствора получилось целых четыре трёхлитровых банки. В аптечке, очень кстати, нашлись две пары медицинских перчаток. Для надёжности надетые на горлышки банок перчатка закрепили скотчем. Составили их на пол всё в той же кладовке подстелив, на всякий случай, старое полотенце, выуженное из мешка “пригодится на тряпки”
- Вот. И полотенце пригодилось, - сказала Людмила, любуясь результатом труда. - А ты всё выбросить, выбросить.
Первые три дня Людмила каждый день заглядывала в кладовку, но раствор в банках не подавал никаких признаков брожения. Все четыре банки стояли с грустно повисшими на горлышках перчатками. Решив что эксперимент не удался и содержимое придётся всё-таки вылить, Людмила отложила это дело на потом и благополучно забыла о несчастных банках.
Через две недели зарядили дожди, а у Людмилы, как на зло, сломался зонт. Она вспомнила что где-то в кладовке должен быть старенький зонтик. Он, конечно, вылинявший, потрёпанный, но целый.
- У-и-и! - взвизгнула она по-поросячьи , открыв дверь кладовки, и отскочила в сторону.
“Может показалось,” - подумала она и осторожно заглянула в кладовку.
Не показалось. Четыре огромные руки с растопыренными пальцами, оттесняя друг друга, торчали над банками. Она осторожно закрыла дверь и задумалась. Вариант - оставить как есть и будь что будет - она отмела сразу. Во-первых: ей нужно найти зонтик, а во-вторых: что будет? Перчатки раздулись, как воздушные шары, а шары имеют привычку лопаться. Когда лопается воздушный шарик из него вылетает только воздух, а что вылетит из этой конструкции? Услужливая память тут же подкинула воспоминание об облитом шампанским свадебном платье. Перспектива отмывать кладовку от сладкой цветной жижи ей совсем не нравилась. Второй вариант - сходить к тёте Вале и спросить что с этим делать, ей тоже не нравился.
“Да что я, совсем беспомощная что ли?! - разозлилась она сама на себя. - Буду каждый раз к тёте Вале бегать! Проколю вон их да и всё! Уберу, в крайнем случае!”
Она взяла иголку и решительно подошла к банкам. Перчатки недружелюбно ощетинились раздутыми пальцами. Память снова напомнила о шампанском и Людмила, немного подумав, решила расправиться с перчатками с безопасного расстояния.
Самым безопасным ей показалось спрятаться за дверью, но из-за двери не дотянуться до перчаток. Логика подсказывала, что если длины руки не хватает, то её надо увеличить. Увеличить длину руки Людмила решила с помощью швабры.
Когда иголка была надёжно прикреплена к черенку швабры, Людмила, спрятавшись за дверью, тщательно прицелилась, зажмурилась и ткнула. Вместо ожидаемого громкого звука “бах” послышался жалобный - “с-с-с...”.
Задыхаясь от возмущения, она выскочила из-за двери и решительно проколола оставшиеся перчатки.

P. S. Старенький зонтик Людмила так и не нашла, а вот вино, которое она представляла подругам как фруктово-ягодное ассорти собственного производства, получилось вкусным.