По дороге в Рождество. Глава 3

Поезд подъезжал к Санкт-Петербургу. Вещи были уже собраны, и пассажиры торопились поскорее встретиться с новогодней Пальмирой. Железная змейка все сбавляла и сбавляла ход и, наконец, остановилась. На вокзале было очень оживленно: люди с сумками, рюкзаками, чемоданами сновали туда-сюда. Кто-то спешил на поезд, кто-то – встречал или провожал родных, а кому-то   не терпелось  как можно скорее добраться домой…
***
На следующий день, в гостинице, Варя и Алешка проснулись очень рано – не было еще и семи утра – и принялись обсуждать предстоящую прогулку:
- Представляешь, - восхищено зашептала сестра, опасаясь разбудить соседей или родителей,- уже сегодня мы увидим и Невский проспект, и Адмиралтейство, и Петропавловку, будем гулять и увидим все-все  своими глазами!
- Да! – согласился Алешка, - но сначала мы пойдем в зоопарк, смотреть белого мишку, нам папа в поезде обещал!
- Ну что ты как маленький со своим медведем! К нему всегда успеем!  В первую очередь   надо посмотреть то, чего больше нигде не увидишь!
- Сама ты как маленькая! – рассердился брат, - сначала мы пойдем к  медведю!
- Нет, сначала на Невский!
- Нет, в зоопарк!
Дети, увлеченные спором, перешли с шепота на крик. Они так увлеклись, что даже не  заметили маму, которая вошла в их комнату, пока не  услышали ее слова:

- Сначала мы поедем на Смоленское кладбище! Или вы забыли, о чем мы договаривались?
Дети мгновенно притихли…
- И что это  такое? – негромко,  но сердито упрекнула их Мария Александровна, - вы  на часы смотрели? Чего так рано вскочили?  А если и вскочили – нечего будить тех, кто еще спит!
Она не на шутку рассердилась, что случалось крайне редко.
- Это Алешка кричит, а я спокойно говорю! — попыталась оправдаться девочка.
- Да оба вы кричите, даже громче, чем деревенские петухи по утрам! Всю гостиницу сейчас разбудите! Ладно я, мне не привыкать, но про отца хотя бы подумали! У него вся жизнь как бессменный караул!
Брату и сестре стало очень стыдно! Как можно было забыть,  что в гостинице они не одни, и кто-то, как их папа, может быть, - тоже устал. Вспомнили, как много времени отец отдавал очень важной своей работе, и о том, что не каждый день видели его: уходит папа на службу –  они  еще спят, приходит  со службы – уже спят! И только мама исправно провожала его по утрам  и не ложилась спать, пока отец ее детей не вернется! А дети уже начинали понимать, какими нужно быть сильными и сколько любви должно быть в сердце,  чтобы и Родине служить,  и заботиться о семье. 
- Мамочка, прости нас… - Алешка опустил глаза, - и правда, я разговаривал громче Вари.
- Это я виновата, - с сожалением произнесла девочка, - если бы я не начала спорить, то все было бы хорошо…
Немного помолчав, она обратилась к маме, которая уже не сердилась:
- Мама, а расскажи нам про святую Ксеньюшку, пожалуйста!
- Ну что мне с вами делать… все равно ведь больше не уснете. А про матушку Ксению я вам уже рассказывала много раз.
- Ты,  всегда,  мама, по-разному рассказываешь, - сказала Варя, - и всегда интересно. Только мне вот до сих пор непонятно, почему матушку Ксению  юродивой иногда называют.  Слово некрасивое, даже уродское какое-то…
Произнеся последние слова, девочка смутилась. А Мария Александровна, понимающе улыбнувшись,  присела на кровать к детям, обняла их и на минуту задумалась. Сложный вопрос задала взрослеющая дочка.
- А знаешь, Варенька, слово это некрасивое только на первый взгляд.  Но истинная красота, бывает, прячется…  И ее надо уметь увидеть.  Сорок пять лет ходила по старому Петербургу женщина – это было, представляете, почти триста лет назад – ходила в нищенской изодранной одежде и смиренно выносила насмешки и оскорбления. Сразу после смерти мужа она раздала все свои богатства, в том числе и дом: подарила его приятельнице, но при этом обязала  ее не забывать о помощи несчастным. Молодая вдова  страдала:  муж её не успел перед смертью покаяться и причаститься. И, уходя из своего дома, она оделась в красно- зеленый   мундир своего мужа и с той поры велела всем называть себя его именем – Андреем Федоровичем. И от его имени она молилась, смирялась и творила добро…
- Она сошла с ума от горя? - несмело предположила Варя.
- Да нет,  - тихо ответила мама, - известно, что ее напуганные родственники  добились, чтобы Ксению обследовали врачи. Она была признана нормальной и потому имеющей право распорядиться своим имуществом. Ксения могла жить как все женщины,  похоронившие мужа: ходить на могилку, ставить свечки, подавать нищим копеечки и даже через год-другой снова выйти замуж. И в этом нет ничего плохого… Но она очень любила своего мужа и не могла забыть о том, что он, умирая, не успел покаяться. И Господь благословил её на тернистый путь покаяния и служения людям. Прошло время, и  в большом городе перестали считать  бродяжку сумасшедшей. Ей, одетой в лохмотья и едва обутой, матери старались дать хотя бы минутку покачать заболевшего ребенка или погладить его по головке – и ребенок выздоравливал. И считалось большой радостью, если Ксения принимала приглашение пообедать – в дом приходило благополучие. Рассказы о ее благодеяниях передавались из уст в уста… Но ни у кого не получилось уговорить  Ксению принять теплую одежду и теплую обувь: так и ходила она и зимой, и летом в красно-зеленом мундире своего мужа, и только  после того, как  он совсем истлел, изредка принимала в дар кофточку или юбку зеленого или красного цвета. Она прожила  много лет, и всю свою жизнь  посвятила Богу, любви и покаянию, без сомнений забыв о  земных радостях. Многие предлагали ей деньги. Но она, если и соглашалась взять несколько  монеток, тут же раздавала их нищим.
Вот такие они, юродивые. Да, внешне они   похожи на сумасшедших… Но отличаются от них тем, что всю жизнь и даже после своей смерти, служат добру и своим самоотречением учат нас смирению и покаянию. И они – счастливые люди. Потому что уже на земле всегда были рядом с Богом. И радость беспрестанной молитвы давала им силы жить и помогать ближним.
- Мамочка, - вдруг сообразил  Алешка, - а получается, что ты у нас тоже смиренная? Ведь ты всегда, если папа  уезжает далеко от нас,  ждешь его и молишься. И никогда без него не ходишь вечером в кино или на концерт… 
Мария Александровна не успела ответить – ее опередил муж:
- Конечно! Наша мама - самая замечательная! Без нее бы у меня не было  столько звездочек на погонах. И всеми своими наградами я обязан вашей маме. Ее терпению, её любви и умению ждать. И ее молитвам, конечно.
Женщина опустила свою русую голову на плечо мужа и виновато произнесла:
- Ну вот, дети, не дали мы  поспать папе…
- Ничего страшного, родные мои, я уже давно проснулся. Услышал мамин рассказ о святой матушке Ксении и заслушался.
- А где жила Ксеньюшка? – спросил вдруг Алешка, обращаясь к отцу.
- Да не было у нее дома, сынок, даже лачужки маленькой не было,- ответил  Николай Анатольевич, - днем она бродила по улицам, помогая людям. Многие рады были пригласить ее в гости, подвезти, куда   пожелает… Хотя находились и такие, кто обижал ее. Глупые мальчишки, бывало,  кидали в нее комки грязи и дразнили, а матушка Ксения смиренно их прощала.
- Ох, и дал бы я этим мальчишкам, не позволил бы  обидеть Ксеньюшку, -  Алешка, произнося эти слова, сжал  кулачки.
- Защитник ты наш! – Варенька обняла брата.
- Думаю, - сказала мама, - многие из этих мальчишек подросли  и поняли, как мерзко они поступали. Уверена, что святая Ксения  молилась о том, чтобы Господь их вразумил.   А ночи в любое время и в любую погоду, она проводила в поле, где сердечно молилась за своего мужа и за всех людей.  Прошло уже больше двухсот лет после того, как она умерла, но дорожка к ее могилке никогда не будет забыта. Великая святая и по сей день помогает людям, доносит до Господа наши молитвы, рассказывает Ему о наших бедах, просит помощи для нас.
Закончив рассказ, Мария Александровна посмотрела на любимого супруга глазами,  полными любви и нежности. И глаза его ответили тем же. Наверное, они думали сейчас об одном: о своей первой промыслительной встрече и о том, как по молитвам матушки Ксении выжил Николай Анатольевич после тяжелого ранения. 
***
На улице потихоньку светало, звезд на небе становилось все меньше, а снежинки медленно осыпали город серебром, когда вся семья вышла из гостиницы и отправилась к станции метро. Электропоезд подошел быстро. И уже через несколько станций они услышали из динамика невесть, когда записанную фразу: “Следующая остановка “Василеостровская”. Осторожно, двери закрываются!”
- Выходим, - через несколько минут сказал Николай Анатольевич и поднялся, заботливо опередив жену, чтобы подать ей руку и заодно приглядеть за детьми.
***
У дверей часовенки собирался народ. Сюда приходили с радостью и бедой, с просьбами и с благодарностью, а кто-то - с надеждой получить совет.
Глава семьи купил свечи, и вся семья, не забыв про крестное знамение, вошла в часовенку. В глазах Алешки мелькнуло беспокойство, и Варя сразу поняла: брат опасается, что маловат еще ростом и не дотянется, чтобы поставить свечу. Она взяла Алешку под мышки, приподняла, и всё у него получилось как надо.
- Какая заботливая девочка, - улыбнулась стоящая рядом женщина в сиреневом пальто. Варя засмущалась, но тут же услышала ободряющий голос папы:
- Это святая матушка посылает тебе благодарность!
Они успели к началу службы – первый  акафист с молебном читался в часовне с девяти  часов. Дети всю службу отстояли, не шелохнувшись – и родители порой тихонько переглядывались, радуясь тому, что уже и непоседливый Алешка научился достойно вести себя во время службы. А после ее окончания никто не торопился в обратный путь… Прежде чем ступить на узкую дорожку, что вела через Смоленское кладбище к выходу, они, не сговариваясь, какое-то время еще постояли рядом с могилкой матушки Ксении.

           - А давайте  ни о чем не будем говорить, пока не выйдем за ворота, - предложила Мария Александровна, - ведь каждому из нас, наверное, есть о чем подумать после встречи с блаженной Ксенией и даже мысленно поговорить с нею,  и обязательно поблагодарить за помощь и заботу, за святые её молитвы…
И снова дети порадовали своих родителей:  было  видно по их лицам, что они серьезно отнеслись к словам матери. И даже когда семья вышла за ворота, дети, следуя примеру родителей, еще несколько минут хранили трепетное молчание. Но вскоре Алешка принялся лепить снежки, ничуть не огорчаясь, что они тут же рассыпаются, как и положено им даже при легком  морозце. И всем стало весело.
Вдруг они увидели,  что к ним спешит паренек в военной форме, точно такой, какую носил Николай Анатольевич уже больше десяти лет назад – это была форма курсанта военно–медицинской академии. Курсант остановился, и было видно, что ему трудно начать разговор от волнения. 
- Слушаю вас, молодой человек, - приветливо сказал Николай Анатольевич.
- Простите, я не знаю, какое у вас сейчас звание… Но я хорошо знаю ваше имя, и, наверное, благодаря вам выбрал, где учиться… Мой отец хранит вашу фотографию и много о вас рассказывал…  Узнал я вас по фотографии. Вы делали ему операцию. И никто в больнице не верил, что у вас получится сохранить его ногу…
- А вы,  молодой человек, похожи на своего отца. И зовут его, если не ошибаюсь, Андрей? 
-Да, - изумленно ответил курсант.   
Николай Анатольевич прекрасно помнил, как доставили  в военно-полевой госпиталь  тяжело раненного лейтенанта с изуродованной  ногой.
- Доктор, сделайте все возможное, но оставьте мне ногу… -  просил офицер, и каждое слово давалось ему с трудом.
- На все Божья воля! А я с Его помощью сделаю все возможное! – ответил тогда он, совсем еще молодой  хирург. И хотя понимал, что шансов сохранить конечность почти нет, твердо приказал ассистенту подавать наркоз.
И вот теперь перед ним стоит уже взрослый сын бывшего лейтенанта.
- Я хорошо помню вашего отца! – сказал Николай, - так   стойко переносить  боль и при этом сохранить бодрость духа может далеко не каждый.
И здесь вступила в разговор Мария Александровна с предложением:
- А не пойти ли нам всем вместе в кафе? Там и поговорите.
Надо ли говорить, что это предложение больше всех обрадовало детей! Ведь родители, не одобряющие активное поглощение сладостей, в данном случае не оставят их без вкусного десерта.
Едва они расположились в уютном кафе, Николай Анатольевич сказал:
- А знаете, молодой человек, я помню и ваше имя, - удивил он  курсанта, - когда у меня случались свободные минуты, мы с вашим отцом не раз беседовали. И он рассказывал о том, как мечтает вырастить своего сына настоящим мужчиной. И я вижу, Егор, у вашего отца это получилось!
- Спасибо! -- смущенно проговорил будущий военврач, и глаза его стали влажными, - отец тогда клятву дал, что если живым домой вернется, пусть и прихрамывая, то будет Господу служить! И теперь он – настоятель   храма в Курске.
- Воин духа, значит! Передавайте ему мои самые лучшие пожелания! Бог даст, еще  встретимся!
Семья тепло распрощалась с Егором, и никто из них не мог пока знать, что встреча состоится еще раз – через семь лет. К тому времени отец Андрей уже стал дедушкой. Сын и невестка Аленушка подарили ему двух ребятишек – внука и внучку, которых при святом таинстве Крещения нарекли Николаем и Ксенией.