Шепот Италмаса

Ол;ш в очередной раз приехал к своей бабушке на летние каникулы. Деревня хоть и была старой, но совсем не заброшенной: новые дома стояли рядом с просевшими от времени избами, по улицам ездили машины, у магазина собирались местные ребята, а за околицей начинались поля и леса.На третий день каникул мальчишки позвали его на рыбалку. Ол;ш быстро вывел из дровеника немного ржавый велосипед и отправился вместе с мальчишками. Дорога была ухабистой и шла вдоль реки, потом сворачивала в лес. Ребята ехали впереди, переговаривались и смеялись.Ол;ш старался не отставать, но на одном из поворотов цепь на велосипеде слетела. Пока он возился с ней, остальные мальчишки скрылись за деревьями. Когда цепь наконец встала на место, вокруг уже никого не было.Он поехал дальше, надеясь догнать ребят, но дорога неожиданно разделилась. Он выбрал ту, которая, как он думал, вела к речке, на которой он уже бывал ранее.Через некоторое время лес закончился, и перед ним появилась деревня. Вернее, то, что когда-то было деревней.Всего две старые избы стояли по разные стороны заросшей травой дороги. Окна были заколочены, крыши местами провалились, а заборы почти полностью сгнили и теперь лежали на прочно забитых в землю пасынках.Ол;ш остановился и огляделся, но никого не увидел. Ни людей, ни собак. Ни одной живой души, лишь ветер шевелил траву.У одной избы ворота были распахнуты. Он перевёл взгляд, заглянул внутрь двора и увидел за домом большое поле, покрытое золотыми цветами. Поле напоминало маленькое золотое озеро.Это были Италмасы.Ол;ш никогда не видел их так много. Он медленно вошёл через ворота. И в ту же секунду услышал шёпот.Сначала один голос.Потом второй.Потом десятки.Голоса звучали на удмуртском языке — тихо, протяжно, будто люди разговаривали где-то не далеко.Он осторожно пошёл вперёд, но стоило ему зайти за ворота, как ветер внезапно ударил в раскрытые ворота, которые с оглушительным грохотом захлопнулись за его спиной.Ол;ш даже закричал от испуга и обернулся.Недалеко от старой избы, в поле, стояло пугало. Ол;ш знал от бабушки, что, по старому удмуртскому обычаю, если нарядить пугало в старую одежду хозяина дома, то фигура перенимает его привычки и защищает землю в его отсутствие.Вот и теперь на пугале была истлевшая старая удмуртская рубаха — дерэм — с характерной ручной вышивкой. Ветер дёргал рукава, заставляя их двигаться, оттого было ещё страшнее.Ол;ш несколько секунд смотрел на пугало, не в силах пошевелиться, пока снова не услышал голоса.Чем ближе он подходил к цветущему полю, тем громче они становились.И вдруг в голове вспыхнула странная картина.Старая женщина бежала по дороге.Она оглядывалась назад, словно от кого-то спасалась.Картина исчезла. Ол;ш стал медленно отступать. Вдруг резко снова появилась вспышка, и он увидел другую картину: маленькая девочка кричала, прижавшись к стене какого-то сарая. События появлялись в виде воспоминаний, но чьи они были? У девочки лицо было мокрым от слёз. Снова вспышка — и уже мужской голос пел старую песню. Вспышка — и кто-то сидел у огня.Вспышка — и кто-то тревожно стучал слабеющей рукой в закрытую дверь.Ол;ш не знал этих людей. Не знал, что с ними произошло. Но почему-то чувствовал их страх.Италмасы продолжали шептать. И тогда из-за ворот раздался крик:
— Эй!
Ол;ш резко обернулся. На дороге стояли мальчишки с велосипедами. Они смотрели на происходящее испуганными глазами.
— Ты зачем туда полез?!
Двое из них быстро забежали во двор, схватили Ол;ша за руки и потащили его к брошенному велосипеду.
— Отпустите!
— Потом!
— Что здесь происходит?
— Это старая деревня!
Они помогли растерянному Ол;шу сесть на его велосипед.
— Здесь чьи-то голоса, сводят людей с ума.
— Чьи они?
— Наверное, тех, кто раньше жил!
— Серьёзно?
— Да, уезжай отсюда.
Ребята быстро поехали прочь. Ол;ш всё время оглядывался назад.Ветер снова распахнул ворота. Пугало качнулось и от ветра даже на прощание махнуло рукой, а золотое поле будто смотрело ему вслед. Ночью Ол;шу приснилась та самая деревня.Он стоял посреди поля Италмасов. Вокруг было темно.Цветы не шептали.Они молчали.Потом между ними появилась старуха.Она быстро шла куда-то, постоянно оглядываясь.Ол;ш попытался окликнуть её. Старуха остановилась.Повернула голову и произнесла несколько слов на удмуртском.Он не понял их.
Но почему-то понял смысл:
«Не говори им, что видел меня».
Ол;ш проснулся. Сердце колотилось. За окном было уже светло. В голове звучала та самая песня, которую он слышал на поле.Утром он хотел рассказать бабушке, но она, как и вчера, снова работала в огороде.За окном он услышал знакомые голоса мальчишек, которые звали его на рыбалку.
— Что… вы серьёзно? — удивился Ол;ш.
Он очень хотел узнать у мальчишек, что они думают по поводу странной деревни, но они так же, как и вчера, умчались вперёд, а Ол;ш опять остановился, чтобы починить цепь на велосипеде.Когда он её починил, то, в отличие от вчерашнего дня, выбрал другую дорогу, которая точно не вела его к этой самой мистической деревне.Но, как назло, он снова выехал к этой деревне, к тому же старому дому, ворота которого играли на ветру.Ол;ш забеспокоился.Но в этот раз он не стал заходить в ворота.Через несколько минут появились ребята.
— Эй, ты зачем туда полез?!
— Вы что, шутите? — разозлился Ол;ш.
— Здесь чьи-то голоса, сводят людей с ума, — кричали мальчишки.
— Да, вы мне это вчера уже говорили.
Мальчишки переглянулись.
— Уезжаем отсюда, — закричали мальчишки.
Ол;шу ничего не оставалось, как послушать мальчишек и вернуться с ними.Наутро Ол;ш проснулся раньше обычного. Ему всё ещё казалось, что где-то совсем рядом звучит тихий шёпот Италмасов.Он вышел на кухню и увидел в окне бабушку, которая снова поливала грядки в огороде.Ол;ш обеспокоился, но пересилил себя и окрикнул бабушку.
— Ба, мне сегодня опять приснилась та деревня.
Бабушка оглянулась, перестала поливать грядки. Поставила лейку и подошла ближе к открытому окну.
— Какая деревня?
Ол;ш рассказал ей обо всём: о поле, голосах, старухе и о том, как второй день подряд повторяются одни и те же события.
Бабушка долго молчала.
— Значит, поле тебя не отпускает.
— А что мне делать?
Она посмотрела на него и тихо сказала:
— Если это действительно так, значит, там что-то осталось незавершённым.
— Что?
— Обряд или ритуал.
— Какой ещё обряд?
Бабушка вздохнула.
— Испокон веков все обряды и ритуалы завершались, и нельзя было бросать их на полпути. Особенно те, что были связаны с землёй. Если человек начинал работу в поле, он должен был её закончить.
— И что мне теперь делать?
Бабушка посмотрела ему прямо в глаза.
— Вернуться.
Ол;ш побледнел и отошёл от окна.
— Туда?
— Туда.
— А если голоса и воспоминания снова появятся?
— Не слушай их и, что бы ни увидел, не пугайся.
Через час Ол;ш сосредоточенно ехал по знакомой дороге.Лес закончился. Перед ним опять появились две старые избы. Открытые ворота медленно покачивались на ветру.Он вошёл.Италмасы снова зашептали. Сначала тихо, потом всё громче.Но теперь Ол;ш уже понимал, что он слышит и видит голоса и воспоминания людей, живших в этой деревне.
— Так, спокойно, — сказал Ол;ш и прошёл через поле.
Вдруг он заметил то, чего вчера не видел.В самом центре поля из земли торчал черенок старой лопаты. Рядом лежало ржавое и дырявое ведро.Ол;ш подошёл ближе. На рукояти лопаты были вырезаны какие-то знаки.Он взял её за сломанный черенок, как поле вдруг задрожало.Голоса заговорили одновременно на русском языке:
— Не трогай…
— Оставь…
— Не выноси…
Ол;ш крепко сжал лопату и вытянул её из земли. Потом поднял ведро.
— Живым — живое, мёртвым — мёртвое…
И пошёл обратно.С каждым его шагом голоса становились тише. Старое пугало перестало двигать руками. Ветер стих. Италмасы замолчали.Когда Ол;ш вышел за ворота, раздался последний шёпот:
— Теперь закончено.
Он оглянулся.Поле было совершенно тихим. Никаких голосов. Никаких вспышек. Только золотые цветы качались под утренним ветром.Ол;ш поставил лопату и ведро возле старой избы и сел на свой велосипед.Ему впервые за эти несколько дней стало спокойно.Он поехал домой.На этот раз дорога была одна.Прямая.Ол;ш больше ни разу не оглянулся.Когда он вернулся, бабушка стояла у калитки. Она посмотрела на него и улыбнулась.
— Ну что?
Ол;ш кивнул.
— Всё закончилось.
Бабушка ничего не ответила. Только посмотрела ему на велосипед, наклонилась и взяла в руки цветок, который случайно зацепился за цепь велосипеда.
— Поле благодарит тебя и прощается.
После этих слов бабушка зашла в избу, а Ол;ш долго ещё всматривался в горизонт, в котором сливались синее небо и жёлтые поля Италмасов.