Дестигматизация нарциссизма модный тренд или опасн

Мне задали вопрос, который ещё несколько лет назад прозвучал бы почти еретически. Сегодня же он звучит вполне в духе времени: а может, нарцисс — не монстр, а просто глубоко страдающий человек с чёрной дырой внутри? Может, мы слишком поспешно вешаем ярлыки? Может, пора проявить то самое понимание, которому нас всех учили хорошие психологи?

Давайте начистоту.

Сначала разберёмся с трендом. Книги, статьи и подкасты, призывающие «не демонизировать нарциссов», действительно появились не на пустом месте. В них есть здравое зерно, и было бы глупо это отрицать: нарциссические черты — не приговор, не клеймо и не автоматический пропуск в ад. Человек с выраженной грандиозностью, потребностью в восхищении и дефицитом эмпатии всё ещё остаётся человеком — со своей болью, страхами и, вполне возможно, глубоким внутренним страданием. Он может годами ходить в терапию, пытаться менять поведение и даже добиваться в этом определённых успехов. И уж точно он не обязан становиться персонажем фильма ужасов только потому, что его внутренний склад отличается от вашего.

Но.

Есть одно «но», которое обычно тонет в красивых рассуждениях о дестигматизации.

Когда мы говорим о нарциссизме как о явлении, мы можем позволить себе академическую отстранённость. Мы можем рассуждать о травме, о происхождении расстройства, о том, как тяжело человеку с такой структурой выдерживать близость. Это всё правда, и это важно. Но как только мы переходим от явления к конкретным отношениям, от структуры личности к конкретному человеку, который лежит рядом с вами в постели, академическая отстранённость испаряется.

Потому что дестигматизация нарциссизма — это прекрасная идея для лекционного зала. Но она становится опасной, когда превращается в оправдание для того, кто методично разрушает вашу жизнь.

И вот здесь проходит тонкая, но принципиальная граница.

Одно дело — сказать: «Нарцисс — не обязательно садист и мучитель, он может быть просто несчастным человеком». Другое дело — сказать: «Нарцисс страдает, поэтому вы должны понимать, прощать и оставаться». Первое — это психологическая грамотность. Второе — это уже идеологическое обслуживание абьюза, прикрытое красивыми словами о сострадании.

Потому что сострадание, которое требуют от вас, а не от того, кто причиняет боль, — это не сострадание. Это рента. И платите её вы.

Чёрная дыра внутри — не индульгенция

Да, у человека с нарциссической структурой может быть внутри та самая пресловутая чёрная дыра. Хроническая пустота, которую он пытается заполнить восхищением, достижениями, контролем, чужим вниманием. Всё это правда. Но давайте будем честными до конца: чёрная дыра есть у многих. У пограничных людей, у зависимых, у депрессивных, у людей с травмой привязанности, у тех, кто пережил насилие. Разница не в наличии дыры, а в том, что человек делает с ней и с теми, кто оказывается рядом.

Пограничный человек может заливать эту дыру эмоциями, отчаянно цепляясь за партнёра, страдая и заставляя страдать. Зависимый — алкоголем или веществами, разрушая при этом себя и близких. Депрессивный — уходит в небытие, оставляя рядом тех, кто вынужден годами тащить его на себе. И да, всем им можно сочувствовать. Всем им нужна помощь. Но никому из них чёрная дыра не даёт права систематически превращать жизнь другого человека в топливо для собственного выживания.

Нарциссу — тем более.

Потому что его способ взаимодействия с дырой — это не просто страдание. Это страдание, направленное на других. Он не просто мучается сам. Он заставляет мучиться вас — через обесценивание, газлайтинг, эмоциональные качели, наказание молчанием, неглект, а иногда и откровенную жестокость. И вот здесь возникает простой, но неудобный вопрос: с какой стати ваша жизнь должна быть платой за его лечение?

Тренд дестигматизации: кому это выгодно?

В дестигматизации нарциссизма, как и в любом модном движении, есть свои бенефициары. Психотерапевты получают новых клиентов, которым больше не страшно признаться в своих чертах. Издательства получают книги, которые хорошо расходятся. Люди с выраженными нарциссическими чертами получают легитимизацию: «Я такой, и это не плохо — просто я по-другому устроен». А жертвы получают очередную порцию сомнений: «Может, я просто недостаточно его понимаю?»

Удобная система, не правда ли?

Тот, кто причиняет боль, получает сострадание. Тот, кто её терпит, получает совет «быть эмпатичнее». И вот вы уже не жертва, а «человек, который не смог выдержать сложность другого». Красиво перевёрнутая рамка.

Но реальность, как всегда, проще и грубее. Вы не обязаны быть психологом, спасателем, материнской фигурой или батарейкой для человека, который опустошает вас. Понимание может быть актом милосердия — а может быть актом саморазрушения, если оно бесконечно и не имеет границ. Разница между ними в одном: сохранили ли вы при этом себя.

Нарцисс и публичность: правда ли, что сцена их манит?

Теперь второй вопрос — про публичных людей. Да, вы правы: выраженный нарциссический компонент действительно часто наблюдается у тех, кто стремится к успеху, признанию и восхищению. И это, в общем, не требует долгих доказательств. Достаточно посмотреть на любую сцену, телеэкран или ленту — и вы увидите людей, чья публичная персона буквально пронизана потребностью в отражении. Сцена — идеальное место для нарцисса: там можно собирать аплодисменты, управлять впечатлением, быть увиденным, услышанным, оценённым.

Но здесь есть нюанс, о котором часто забывают.

Нарциссические черты — это двигатель. Но двигатель не бывает отдельно от автомобиля. И вопрос в том, куда этот автомобиль едет и кого сбивает по дороге.

Можно быть публичным человеком с выраженной потребностью в признании — и при этом не превращаться в разрушителя. Да, так бывает. Человек может канализировать свой нарциссический голод в творчество, в профессию, в достижения. Он может хотеть восхищения и получать его — от зрителей, читателей, слушателей, подписчиков. Он может быть непростым в близких отношениях, но не обязательно разрушать их до основания.

А можно быть публичным человеком, чья потребность в восхищении превращается в вампиризм: он выкачивает энергию из близких, коллектива, партнёра. И тогда его сцена — это не только софиты, но и ваша жизнь, на которой он ставит свой очередной спектакль.

Поэтому сам по себе нарциссический компонент у публичных людей — не приговор. Это просто особенность, которая может быть реализована по-разному. Как лезвие из прошлого разговора: оно может лежать в ящике, а может резать.

Что в итоге?

Дестигматизация нарциссизма — это хорошая идея с одной оговоркой: она не должна превращаться в оправдание разрушительного поведения. Можно сострадать человеку с чёрной дырой внутри. Можно понимать его травму. Можно даже оставаться рядом — если он сам работает с этой дырой, а не заставляет вас нырять в неё вместо него.

Но если «понимание» становится синонимом «терпеть», а «дестигматизация» — синонимом «не иметь права защищаться», то вам продают не психологию. Вам продают ту же самую манипуляцию, только в новой, модной упаковке.

И да, вы правы: иногда не надо понимать. Иногда надо просто спросить себя, что происходит со мной рядом с этим человеком. И если ответ — «я исчезаю», никакое понимание этого человека не стоит вашего собственного существования.

Г. Шталь