Фильм? фильм! фильм

#миниатюра


Кинопроизводство в подворотне "имени Уолта Диснея" на одной захолустной окраине Голливуда началось однажды с того, что Джордж Лукас (белый, как самая яркая звезда Далекой Галактики :) бородатый усач), Тим Бартон (кудрявый и чудной) и Энтони Хикокс (с рыжим хвостиком и с синтетической сигаретой) торжественно поклялись на бутылке пепси «Coca Cola» (этикетка была нарисована фломастером поверх надписи бренда) снять самый великий фильм в истории кино. 
— Я буду режиссером! — заявил Лукас, надевая солнцезащитные очки в пол-лица посреди ночи. — У меня "Звёздные Войны: Войны Собеса Джедаев" снимаются дольше, чем я живу ; !
Видение у него было за гранью фантазий, потому что именно он отвечал за реквизит.
— Тогда я оператором-постановщиком, — гордо сказал Энтони, взвешивая в руке кнопочный эксклюзивный телефон Paranomia 888. — Мой "мыльный" объектив видит призраков и монстров. Так что мы сэкономим на эффектах.
— А я сценаристом, — пискнул Бартон, листая блокнот. — У меня тут эскизы к моему сценарию, что я придумал еще в 8 месячном агуканье. Рабочее название: «Ноосферату: Дом Жутких Комиксов, или Байки из Подвала Марвел». Жанр: мрачная юмористическая сказка с элементами рок-мелодрамы и готического мюзикла.

Кастинг

Проблемы начались сразу. На роль главного злодея нужен был приятный и загадочный мужчина. 
— Звони Джонни Деппу, — велел режиссеру Тим.
Джордж ткнул пальцем в экран смартфона, но попал в домофон и... Все равно пошли гудки. Гудки, гудки,.. Тишина. 
— Алло? — раздался сонный голос из динамика. — Кто это?
— Джонни! — завопил Хикокс, прижимая трубку к груди так, что чуть не сломал очки маэстро. — Это твой кошмар первых кинопроб и кассетных прокатов! Мы снимаем кино по рисункам Бартона! Приезжай через час с достаточным количеством белил!
В трубке повисла пауза, после которой кто-то отчетливо... заржал голосом Хейдена Кристенсена:
— Джордж, возьми трубку, это твой "Энакин". Ваш "Капитан Джек Воробей" заставил нас поставить геолокацию на твои номера и синхронизировать созвоны. Белила брать со вкусом сливок или кокоса?
— Оба! — рявкнул Лукас. — И скажи Джулиану Сэндсу, чтобы без своего блонда 12 оттенков не смел являться. Мне нужны все перспективы бликов на его укладке для передачи конфликта!
Через сорок минут в прихожую, переступив через таз с надписью «Оливье для Пегаса», вошел "Чернокнижник"-Джулиан с двумя 10 литровыми банками... Сметаны и майонеза наперевес. За ним просочился Кристенсен, держащий гель-лак размером с огнетушитель "Ослепительный почти белый медовый золотистый" наготове, который при определенном свете действительно давал нужный оттенок эпика и волшебства. Замыкал процессию Депп, бережно несущий пиццу «Муки Творчества».

Съемки и хлопушка

— Камера! Мотор! — крикнул кино-отец "Индианы Джонса", вытирая пот со лба рукавом. 
Хикокс занес руку с телефоном.
— Хлопушка! — главный конкурент Гильемо Дель Торро (по необычным чудесным и часто загробным историям) шлепнул перед лицом того, кто потом стал "Дарт Вейдером" доской от полки ИКЕА, на которой зубной пастой было криво выведено: «ЧЗХ :) 1 ДУБЛЬ 1 ПОК НОРМ».
— Сцена первая! — командовал режиссер, покачиваясь. — Ты, Хейден, разыскиваешь безумного иллюстратора комиксов, невольно сам заражаясь его безумием... Изобрази... Каляки-маляки уровня яслей племени мумба-юмба! 
Кристенсен посмотрел на таз с салатом, потом на Лукаса, который пытался приклеить ему за ухо перепачканную кисть, и, не ожидая такой задачи, судорожно стал рисовать Генерала Гривуса с лицом Трипио и мигалками Р2. Кисть в ужасе выплюнулась с кудрей юноши.
— Стоп! — взвизгнул Энтони, роняя телефон. — Постер Спилберга в кадр попал! Мужики, че за диверсия? :) Нужен крупный план глаза! В глазу должен отражаться весь ужас эскизов Марвел!
Он полезл снимать макро прямо вплотную к лицу актера. Тот моргнул, и смущение от ресниц едва не сбило старательного оператора с ног.

Абсурд жанров

Фильм стремительно превращался в страшную мечту на номинации: "Больше абсурда богу... Приколов"; . 
Следующая сцена писалася Бартоном на сопле, прямо в прямом смысле, во время его чиха (то есть когда Лукас обдал всех пылью с люстры времен братьев Люмьеров, меняя лампочку).
— Так, теперь ты, Джулиан, — ты тот самый главный арт-дизайнер студии, но ты одержим идеей рисовать классических монстров, а не этих всех попсовых суперзлодеев. Тебе нужно переманить на свою сторону детектива. Детектив — это Джонни, он притворяется, что думает, что он - Эд Вуд и тоже носит дамские косметику и безделушки с муфточками, потому что артхаусность сюжета важна для номинаций.
Депп уже порадовался частичному возвращению в молодость в образ самого странного и неудачливого режиссера до Томми Вайсо))). Он сидел в кашемировом жакете бывшей тещи Бартона, натянутом задом наперед, и красил губы ее гигиеничкой. 
— Текст! — напомнил Сэндс, поправляя съехавший набок капюшон от куртки.
— Текст такой! — Энтони откашлялся, взглянув краем глаза (у него очки сами собой полезли от такого на лоб). — «Кэвин, дай мне свой полусломанный карандаш, ибо искусство не переломить через колено!» 
Фаворит Тима Бартона произнес это с таким притягательным пафосом, глядя на блондина с хвостиком, что пах смешанными сметаной и майонезом, что сам начал давиться смехом. 
— Дубль два! — скомандовал Лукас, пытаясь разлить остатки «Пепси-колы» по чайным кружкам для создания атмосферы для песен. — И держи ракурс снизу, Энтони! Чтобы их носы были как у римского орла!
Хикокс лег на пол под стол. Оттуда послышалось сдавленное, сквозь хохот:
— Из-под стола отличный вид на носки Джонни. И на тапочки Джулиана с обезьянками. Идеальный контраст высокого и романтичного!

Романтика и реквизит

Сладкая шипучка делала свое дело. Границы между актером и персонажем, творцами и идеей стерлись окончательно. 
В сцене поединка тюбиками с типографской краской (роль их выполняли мазь для протеза деда Хикокса, паста Деппа и гуталин) Все три труженика кино случайно прижали кляксами очки к усам Джорджа.
— Фингал должен быть от души! — прошипел тот, забыв, что командует. — Ой. То есть… стоп! Перерыв!
Но Джулиан уже увлеченно искал те самые оттенки белил в его бороде, попутно снимая с нее крошки от посыпавшейся от дикого ржача штукатурки.
Тем временем Джонни пытался научить Хейдена правильно сопеть правой ноздрей для изображения вдохновленного энтузиазма. 
— Громче, дорогой художник- гордость монстров "юниверсал", — мурлыкал он, кладя палец собеседнику в нос. — Чувствуешь этот воздух в носу? Это призвание своей твоей жизни. И сквозняк из окна.
— Депп, твое мать, если ты еще раз назовешь мой нос «5 вратами», я применю метод Станиславского и сломаю тебе палец, защекотав его, — выдохнул тот, но вместо этого с размаху стукнул по башке ему пачкой комиксов "Дядюшки Склепа".
Энтони, оставшись без присмотра, решил добавить в фильм экшена. Она надел на голову дуршлаг, взял в руки вантуз и пошел в атаку на шкаф, крича: «Ты убил моего приемного праотца, полковник Отыщи-Моль!»

Финал и сгоревшая пицца

Утром они все обнаружили себя спящими вповалку, мордами в оливье. Три актера лежали на головах режиссера, оператора и сценариста. На экране кнопочного телефона стояло уведомление: «Память заполнена до невозможности держать телефон выключенным даже. Удалить видео?»
Они посмотрели друг на друга, на разгромленную квартиру, на дуршлаг и плакат Дэдпула, которым пытались закрыть пятно от напитка на стене, и начали хохотать. Громче всех смеялся Энтони, обнаруживший, что спит на трех декоративных сценариях.
Вечером, отмыв квартиру и парней, они накрыли праздничный стол.
— Премьера прошла успешно, — объявил Лукас, нарезая ножом для шитья нечто черное и плоское. — Представляю вашему вниманию пиццу... «С Днем Артиста». Авторская подача: уголь.
Они забыли вытащить угощение из духовки три часа назад. 
— Главное в нашем фильме — открытый финал, — философски заметил Бартон, жуя уголек и запивая его пепси.
— И химия между главными героями, — добавил Джонни, незаметно крутя фигу Джулиану под столом.
— И грамотный кастинг, — ухмыльнулся Кристенсен, притягивая Лукаса к себе за бороду. — Режиссер, ваш актер требует переснять сцену у шкафа. Без дублей.
Тот только вздохнул, кивнул и подумал, что Каннский лев им, конечно, не светит, но счастье вон оно — сидит в кашемире бывшей тещи, ест сгоревшую пиццу и выглядит абсолютно довольным жизнью.