Мёртв заранее

    Тебе часто хочется умереть. Почему, ты сам не знаешь. Может, у тебя куча проблем, решать которые ты больше не в состоянии. Или ты не видишь смысла оттягивать неизбежное. Ведь все мы рано или поздно умрем. А может быть, ты родился мертвым.

  -  Кому не спится в ночь глухую?
  -  Пытаешься шутить? Хороший признак. Значит, депрессия отступает.
  -  Да, шаг назад, два шага вперед. Могу я узнать о причине твоего столь позднего звонка?
   Я сижу в кресле с ноутбуком на коленях. На экране куча открытых файлов. Три часа ночи, за окном воет ветер. На журнальном столике чашка с кофе, кружка с персиковым соком и рюмка с наливкой.
  - Я звоню, чтобы сообщить об одном очень интересном факте, уважаемый. – Когда Гил так говорит, это очень нехороший признак.   
   Опорожняю рюмку с наливкой, поскольку её голос вызывает желание напиться.
   -  Ну?
   -  Торквемада появился.
   -  Ну и что. – Я тянусь к стакану с соком. Новость меня не обрадовала, не испугала, и, вообще, никак на меня не подействовала.
   -  Понятно. – Голос в трубке теряет жизнь. Обиделась. – Ну, если ты так говоришь, думаю, не стоит продолжать.
   -  Да знаю я, чего он хочет, - лениво бросаю я, понимая, что сейчас придется давать объяснения. – Ты хотя бы подумай, почему он себе такой ник выбрал.
____________
  Снежинки мохнатыми чудищами летят в лицо. Не хватает только звука. Если бы это был фильм о снежинках-мутантах…Такие фильмы самые безобидные.
  Они ложатся под подошвы. Они ненавидят меня. Они кричат, плачут, проклинают…
   Они всегда рядом...
   Смотрю на тень. Переулок принимает меня в свое лоно. Ощущение не из приятных. Это плата за сиддхи . Вы не знаете, что такое сиддхи? Я вам расскажу.
____________
   Человек напротив черен, как самая черная ночь. Не бог весть, какое сравнение, но подходит как нельзя лучше. Ну, так вот, этот человек смотрит мимо меня, вернее, сквозь меня. Эдакий рентгеновский взгляд. Невольно чувствуешь себя занавеской, которую треплет ветер.
   Он смотрит на меня и молчит. Этот человек. Он ничего не спрашивает, потому что знает, чего я хочу. К его присутствию невозможно привыкнуть, как невозможно привыкнуть к ножу возле горла.
   Этот «человек» обещает мне сиддхи в обмен на…нет, не душу. Кое-что другое.
  Я должен просто видеть. Это дополнительная сиддха, бонус, так сказать.
_____________

  С тех пор я просто вижу.
  Я иду по улице и вижу копошащихся в мозгах червей. Не у всех, конечно. У большинства. А ещё я вижу трупные пятна. Пустые замерзшие глаза. Я вижу вокруг мертвых людей. Знаете, каково это, ехать в автобусе с толпой мертвяков. С тех пор я люблю открытые пространства, и чтобы был сильный ветер.
   Сиддха заключается в том, что я вижу смерть. Постоянно. Нет ничего вечного кроме самой вечности. Все живое с самого своего рождения стремится к смерти. Я уже не могу увидеть набухшие почки берез, зеленую траву, детей с ясными глазами и открытыми лицами. Вместо всего этого я вижу засохшие ветви, солому и безгубые трупы. По той же причине я не люблю смотреться в зеркало. Вам уже страшно? А я с этим живу.
   Дальше – больше. Я уже привык к такому вИдению, когда появились они. Я называю их «фильмами», потому что, когда они приходят, чувствуешь себя, как в кинотеатре. И происходит всё намного быстрее, буквально в считанные секунды.
  Идешь по улице. Стараешься не смотреть по сторонам. Задеваешь плечом кого-то. Есть.
   Сссуххх!
   Всё дерьмо, что есть в человеке, вываливается на тебя. И вот ты в узком-преузком колодце, а сверху падает коричневая масса.
   Сссуххх!
  Например:
  Кровь брызжет на занавески, как из пульверизатора. Прокопченные сигаретным дымом мишки на обоях смеются над тобой. Ярость, древняя первобытная ярость, кипит вокруг и внутри тебя. Её голова дергается от ударов.
  Сссуххх!
  Насилие, насилие, насилие. Подлость, подлость, подлость. Ложь, ложь, ложь. Сколько людей, столько подлостей, лжи и насилий. Впору свихнуться, но я еще в своём уме. Почему я вижу только плохое? Этим вопросом я задавался сотни раз. И сотни раз незамысловато отвечал себе. Потому что таковы правила. За все нужно платить. В принципе не все так уж плохо, как я нарисовал. Дело привычки. Зато я могу многое, чего не могут обычные люди…
_______________
   Мы идем с Гилраен по Невскому. Мы часто гуляем по Невскому. Здесь много людей, говорит она. Моя попутчица выглядит как персонаж фильма про вампиров. Она одета во все черное. Черные глаза, губы, ногти. Знаете, идет такой себе по улице сгусток мрака и говорит. Как ни странно, очень даже не зловещим голосом.
   Гил самая настоящая ведьма. Я познакомился с ней по Интернету. Не знаю, что меня подвигло на встречу с ней. Наверное, интуиция, а может, сама Гил как-то повлияла, но с того момента, как я её увидел, наше общение стало регулярным. Мы каждый день созванивались, по ночам в аське сидели. В-общем, можно было подумать, что у нас роман.
   -  А вот еще одна история, - рассказывает Гилраен, выпуская дым. В пальцах у неё сигарета с изображением рун. – Приходит ко мне однокурсница. И сразу с порога просит меня сделать приворот. Дескать, слышала, что я магией-шмагией занимаюсь. А в глазах, такая телячья вера, что так и хочется взять что-нибудь тяжелое. Что б вышибить.
   -   Ты очень добрая, - усмехаюсь я. Между прочим, я на самом деле так думаю. По сравнению с другими ведьмами Гил добрейшее создание.
   -    Ну, так вот. Слушай дальше. Кто, спрашиваю. Саша, говорит, Костянчиков. У нас на курсе в него все девчонки влюблены.
   -    Даже ты?
   -    Ну, я же не девчонка, - смеется она.
   -    Ну да. Забыл.
  Я слушаю Гилраен и одновременно смотрю «фильмы», когда кто-нибудь задевает меня.
  Всегда кто-нибудь задевает.
  Сссуххх!
  Сссуххх!
  Сссухх!
  Я забит дерьмом по самую макушку. Когда я говорю, оно выплескивается изо рта, каждый мой выдох — это брызги этого говна. Всё дело в том, что подобное тянется к подобному. Один из законов Гермеса Трижды Величайшего. Была такая мифическая фигура в истории. А если подобное к подобному, значит, я сам, сука, долбанный говнянный голем. Вот и все. До омерзения просто.
  Голос Гилраен то пропадает, то появляется, будто кто-то балуется с ручкой громкости. Я слышу только конец истории.
   -    Я сделала её лесбиянкой. Теперь Костянчиков бегает за ней. А девочка бегает за другими девочками. – Словесный поток иссяк. Гил оценивающе смотрит на меня, понимает, что у меня опять глюки. И еще понимает, что сейчас я говорить не могу.
   А еще, прикосновения Гил не вызывают видений.
 _________________
  Набережная. Стою, облокотившись на парапет. 
  Больше всего к хитрой роже Торквемады подошел бы шутовской колпак. Пара фингалов тоже не помешала бы. А лучше всего, если бы между его головой и плечами была пустота. Я щурюсь, пытаясь представить эту картину, но воображение упорно не хочет мне помогать.   
   -  Не балуй, - улыбается Торквемада. Он всегда улыбается, этот рыжий инквизитор. На нем черные потертые джинсы и толстовка с капюшоном. В руке зажженная сигарета. – Ты, наверное, уже знаешь, чего я хочу.
   -  Конечно, знаю. – Плевок падает в воду. И не тонет. Слишком густой. Символично. – Пошел ты знаешь куда, - устало говорю я. – Если тронешь Гил, будешь долго плакать. Если будет чем.
   -  Ой-ой-ой. Как страшно, - кривляется Торквемада. Потом вдруг становится серьезным и говорит:
   -   Я че-то не пойму, кто из нас инквизитор.
   -   Времена инквизиции давно кончились.
   -   Пока есть маги, ничего не кончилось. Впрочем, тебе не понять. Что ты отдал Князю? Мечты? Любовь? Сердце?    
Балбес.…Знаешь, мне тебя даже жалко.
   -   Себя пожалей. Я тебя предупредил. Если с Гил что-нибудь случится, я тебя убью.
   -   Можешь сделать это сейчас, потому что если ты этого сейчас не сделаешь, с ней обязательно что-нибудь случится. – Он ждет моей реакции, даже не смотря в мои глаза. Взгляд блуждает за моей спиной. Инквизитор затягивается сигаретой. – Начинай.
   Я не двигаюсь. Убийства не мой профиль. Я хорошо вижу смерть, иногда могу сказать ей пару слов, но на убийствах я никогда не специализировался.  Если глядеть особым, магическим зрением, то можно увидеть, как из моего лба вырывается луч желтого света. Я бы сказал ядовито желтого света. Торквемада легко отмахивается от него, продолжая улыбаться. Сейчас я ненавижу все улыбки мира. Ненависть извивается во мне тысячами щупалец. Тело уже не может оставаться на месте. Я оказываюсь возле Торквемады, и в следующую секунду лечу в воду. В очень холодную воду. Нет, точно убийства не мой профиль.
   -  Дурак. Я тебе работу предложить хотел, но теперь не предложу, - говорит Торквемада. И уходит.
_________________
   Убить обычного человека я могу минуты за три. Это просто, потому что большинство людей не могут контролировать свой организм. В какой-то мере, возможно медикаментозно повлиять на сердце, печень, почки, мозг, но сознательно управлять функциями своего тела могут очень немногие. А вот для меня это не составляет большого труда. Другой человек для меня все лишь набор рычажков и кнопочек, причем большая часть этих рычажков и кнопочек приводят к смерти. Есть, правда, один неприятный момент. Как правило, каждое моё воздействие на другого человека вызывает у меня недомогание, проходящее спустя какое-то время. Разнообразные боли, насморк, кашель самые частые гости моего организма. Неизбежная расплата за магию.
   То, что я намеревался сделать с Торквемадой, вполне могло уложить меня в койку месяца на два даже при неблагоприятном исходе. Или даже убить. Гарантировать результат на все сто процентов я не мог, поскольку инквизитор был магом. 
   И все-таки я решил сделать это. Нейтрализовать инквизитора. Боюсь даже называть убийство убийством. Ну что за малодушие? Я ведь всего лишь хочу защитить близкого мне человека.
__________________
   В то утро я встал, как ни в чем не бывало, помылся, позавтракал, вышел на балкон подышать свежим воздухом и понял, что тянуть больше нельзя. Сегодня день икс. Если я не остановлю Торквемаду, с Гил может что-нибудь случится.
   
   Я иду по улице и стараюсь задеть каждого прохожего, идущего мне навстречу. В глазах стоят слезы. Смерть близко-близко.
   Смерть тычется в лицо голодным котенком.
   Смерть свернулась бомжем у мусорного контейнера.
   Смерть шелестит шинами промчавшегося мимо бумера, автобуса, грузовика, поезда.
   Смерть ругается матом перед тем, как ударить тебя бейсбольной битой, воткнуть нож, всадить пулю, утопить в ванной, отравить; она хрипло смеется, затягивая на твоей шее удавку.
   Смерть затаилась на перилах моста, поручнях, в грязных подворотнях, немытых подъездах. 
   Смерть взвесью повисла в вонючем, приторном, кислом, горьком воздухе. Где бы ты ни был, что б ты ни делал, как бы ты ни был умен, талантлив, счастлив, здоров.
    Все равно тебя поджидает смерть. Рано или поздно ты встретишься со смертью.               
    Я вбираю смерть всеми порами своей души. Чувство, которое возникает при этом, беспощадно, как лев, поймавший зебру. Смерть скапливается в моих глазах, каждый выдох чья-то смерть. Я Смерть.
   У смерти свой закон. Костлявая забирает лишь тех, кому пора умереть. Кто должен умереть. Смерть – это закон жизни.
    Трудно изменить закон. Это почти невозможно. Почти потому что в каждом законе, каким бы он ни был суровым и беспощадным, всегда есть лазейка. И за эту лазейку порой приходится платить слишком страшную цену. Нельзя управлять смертью – это запрещено, это нарушение закона. Может умереть кто-то из твоих родственников. 
     Смерть как стиральная машина, которая стирает всех подряд, рано или поздно.    
     Но Торквемада должен умереть, поэтому я вдыхаю смерть и сам становлюсь смертью. У меня нет тела – я Смерть. У меня нет души – я Смерть. Нет эмоций, чувств, ощущений, я неживой, потому что я Смерть.
    Я прохожу мимо очереди у киоска, и парень в джинсовой куртке падает, словно он марионетка от которой отрезали нити.
    Я прохожу мимо старушки, что стоит у метро, и она падает…
    …падает…
    …падает…
    …падает…
    Я иду к Торквемаде.
________________
    "Мойка". Пять утра. Темная вода покрыта рябью. Шум города за спиной не смолкает ни на минуту. Ненавижу тишину. Тишина – это смерть. Я пытаюсь вобрать в себя все звуки, окружающие меня, но единственное, что у меня получается, это слышать. И слушать.
    Сигарета в руке давно погасла. Промозглый ветер пытается сорвать капюшон с головы.      
    Я сделал это. Я убил человека. Каким бы не был Торквемада дерьмом, прежде всего он был человеком. Я убийца.
  Пусть. Главное, чтобы Гил была жива.
________________ 
    Мне очень плохо. Я третий день лежу пластом. Не могу подняться. Тело болит, словно я подрабатывал грушей в боксерском зале. Я лежу в кровати и улыбаюсь. Неужели это все, что со мной произойдет. Я легко отделался.
    Дотягиваюсь до сотового на прикроватном столике. Хочу услышать голос Гил. Она не отвечает.
_______________
    Этого не может быть. Этого не может быть. Этого не может быть. Так не должно быть. Не может. Не может. Не может.
    Не может.
    Я убил человека. Я убил…
______________

    А Гил убила себя.