Ступень IV Зависимость. 2

  Всю дорогу до точки назначения в голове у меня крутилась пародия на песню Майкла Джексона – та, которая "Саня, ты в порядке?" Понятия не имею, почему именно она и почему именно сейчас. Видимо, подсознание уже не знало, как донести до меня, что я занимаюсь откровенно безрассудной и опасной хренью. В принципе вариант "развернуться и раствориться в сумраке", пока я не вошёл в двери заведения, сохранялся, но от его реализации меня удерживали догадки о том, что со мной сделают Женя и КО, если я решу их прокатить. Господа там подобрались весьма серьёзные, надо сказать. Парочка на вчерашней встрече-знакомстве-брифинге искренне старалась держать дружелюбный вид, но в основном никто такими мелочами не заморачивался: физиономии суровые, взгляд сосредоточенный, не народный отряд, а прям ГБР какая-то.
  Кстати, Саня среди них тоже имелся.
  Я не стал вчера расспрашивать об их природе, возрасте, привычках и подобных вещах – решил, что выглядеть будет слегка неэтично. А вот теперь начал жалеть. Представление о том, кто взялся прикрывать тебе спину (а перед этим подписал на полусмертельную авантюру), вряд ли было бы лишним. Как минимум помогло бы хоть чуть успокоить нервы. А нервничал я знатно. Одно дело идти куда-то, точно не зная, встретишь ли кого опасного, и совсем иное – быть в том абсолютно уверенным.
  "Саня, ты в порядке?"
  Я потянул ручку двери и мгновенно окунулся в густой, почти физически ощутимый звук. Казалось, весь воздух сотрясается в такт ритму. Клуб, в котором я оказался, номинально расположился на цокольном этаже, но потолки здесь были настолько высокими, что присобачить на них прожекторы не составило проблемы. Толпа, состоявшая в основном из подростков и молодых людей не старше двадцати пяти, густела ближе к противоположному концу зала, у входа толклось всего несколько небольших групп. Возле левой стены ютился десяток столиков, правая использовалась как большая афиша. Понатыканные в художественном беспорядке светильники, лампы и прожекторы справиться с полумраком помещения оказались не в состоянии. А может, не особо-то и старались... За баркой чуть дальше столиков смутно чернел проём – как раз там должна была быть лестница на второй этаж с баром "для своих". Моя целевая локация.
  Что-то смутно настораживало меня и в самом клубе, и в его посетителях, но я не мог понять, что именно. И дело было не в преобладании неформальной молодёжи с их вызывающе яркой одеждой с цацками, с разукрашенными лицами, цветными линзами и временами просто невероятными причёсками – при всём своём эпатаже они оставались простыми людьми.
  А может, дело было во внезапно проснувшейся мнительности…
  Возле барной стойки мелькнула знакомая фигура. На сей раз на зеленоглазой девушке-волчице красовалась чёрная рокерская футболка, чёрные джинсы с цепью через бедро и берцы. Запястья украшали плетёные кожаные браслеты, на груди поблескивало что-то вроде подвески в виде клыка с деревянными бусинами. Я отвернулся, едва отметив её присутствие: по плану я должен выглядеть простым обывателем-одиночкой, завернувшим "на стаканчик" после утомительного дня. Если кто-то из нужных этим гаврикам существ вдруг обнаружится здесь, внизу, вне барного зала, любое отступление от разработанного умными дядьками-стратегами плана может пустить всё мероприятие по пушному зверю. По головке меня за это никто не погладит.
  Я неторопливо двинулся в сторону тёмного проёма, старательно лавируя меж посетителей, стараясь не обращать внимания на адскую концентрацию звуков и запахов.
  Нелюди с их тонким нюхом и слухом, наверное, вообще тут с ума сходят.
  Задачка "ни с кем не столкнуться" в такой толпе оказалась со звёздочкой: в какой-то момент я на пару мгновений засмотрелся на типа в маске с собачьим черепом, и налетел на кого-то плечом. Меня отодвинули в сторону чьи-то жёсткие белые руки. Я повернулся, собираясь извиниться, и подвис. Обладатель белых рук оказался выше меня на полголовы, имел чуть мерцающие в полумраке голубые, почти бирюзовые глаза, седые, коротко остриженные волосы и совершенно белую кожу. То есть абсолютно белую. Настоящая гипсовая статуя с апатитовыми глазами. Всё это можно было бы списать на хороший грим и цветные линзы, если бы не знакомая жёсткость его хватки. Та же жёсткость, что и у Макса и Серого, которую не могла скрыть никакая осторожность движений. Я замер, со смесью удивления и тревоги глядя вслед странному белому субъекту, пока тот не скрылся в толпе.
– Потерялся, малыш?
  Я обернулся. Рядом, улыбаясь, стояла почти миловидная темноволосая особа. На первый взгляд вполне обычная – лишь на первый. Ровного небесно-синего оттенка радужка её глаз была лишена зрачка. Но от этого глаза не казались слепыми, скорее напоминали светящиеся в темноте кошачьи.
  У них тут что, вечер клуба "самые необычные зенки города"?
– Н-да нет… – слегка рассеянно удивился я. Что вообще принято отвечать в таких случаях? "С какой целью интересуетесь?" Боязно мне было задавать подобные вопросы: на них, учитывая, в какое место и зачем я пришёл, можно было получить неожиданные ответы.
– Ну ладно тогда, давай. Ещё увидимся, – зачем-то подмигнула мне странная синеглазка и ушла куда-то в сторону танцпола.
  Я проводил её взглядом.
  Так. Ладно. А простые люди сюда вообще заходят? Или я один такой, пингвин залётный? Наверное, должны бы. Иначе смысл Жене с компанией отправлять сюда простого человека, если его тут же определят в "засланные казачки"?
  Тёмный проём за баркой оказался узким коридором, оканчивающимся небольшой площадкой с тремя дверьми. На двух из них висели стилизованные таблички – силуэты ктулху в смокинге и фигуристой демоницы с хвостом-жалом. За третьей открывалась лестница на второй этаж, которая мне и была нужна.
  Что странно, в помещении бара на втором этаже не было ни единого окна. Или были, но прекрасно скрытые. Барная стойка находилась слева в дальнем конце помещения (кажется, прямо над баркой из клуба внизу). Посередине зала расположились два бильярдных стола, остальное пространство занимали круглые столики – штук десять навскидку. Занята оказалась примерно половина. Над одним из бильярдных столов сияли конусы-лампы, заливавшие зелёное сукно холодным белым светом – вокруг него, негромко переговариваясь, расположилась компания из трёх человек: двое мужчин и женщина в вечернем платье. Над барной стойкой тоже горело несколько лампочек – небольших, призванных создать ощущение уюта и приватности. Всё остальное пространство погружено в густой сумрак. Для нечеловеческих глаз, наверное, это не составляло проблемы, мне же рассмотреть зал было довольно сложно. Даже маленьких лампочек или свечек на столиках не предусмотрели. Никакой заботы о подслеповатых смертных.
  На моё появление практически не обратили внимания.
  Обычно когда новый человек заходит в бар, на него оборачиваются – скорее автоматически: новый субъект, фоновое сканирование… Здесь же если меня кто и "просканировал", я этого просто не заметил, спасибо сумраку. И не мог пока определиться, радует меня то или напрягает.
  Так. Выпивка. Для антуража, прикрытия или в качестве седативного – решим по ходу пьесы, но без выпивки сидеть в баре – всё равно что под софитами на сцене: смотрите, я немножко странненький, обратите внимание!
  Внимание, впрочем, я к своей тушке явственно ощущал всю дорогу от двери до стойки и оттуда к свободному столику. Пусть зенками из темноты никто на меня не сверкал, но с выводами о пофигизме местной публики к новичкам я явно поторопился. Устроившись на вполне себе удобном стуле, я сделал глоток довольно, кстати, приличного виски со льдом и попробовал аккуратно оглядеть присутствующих.
  В основном, посетители сидели компаниями по двое-трое, негромко переговариваясь. Троица за бильярдным столом, не считая смутного (и, кажется, уже просто надуманного) беспокойства никаких особых эмоций во мне не вызывала.  Зато четверка мужиков лет по сорок плюс-минус, сидевшая за столиком неподалёку, эмоции вызывала самые противоречивые. Главным образом из-за игры, в которую играла. Передавая по кругу высокую рюмку с мутно-бурой жидкостью, они по очереди произносили какую-то фразу. Слов я разобрать не мог из-за стоявшего в зале фонового гула голосов, но могу сказать с уверенностью, что каждый раз фраза была новая. Время от времени то один, то другой делал надрез на ладони или колол палец и ронял в рюмку по капле крови (или что уж там текло в их жилах). Достаточно странное, если не сказать, пугающее зрелище. Они там что, сатану вызывают?
  Тут один из четвёрки в голос выругался, хватил кулаком по столу и под громкий хохот и улюлюканье залпом осушил рюмку. Я мгновенно почувствовал тошноту и невольно скривился, отворачиваясь.
– И снова здравствуй, малыш.
  Я быстро обернулся. За соседним столиком на расстоянии немногим больше вытянутой руки от меня сидела девушка, с которой всего несколькими минутами ранее мы столкнулись в клубе внизу.
  Когда она успела тут появиться? Шла следом? И как сумела сесть так близко незамеченной?
– Привет, – неуверенно пробубнил я.
– Всё ещё совсем один? – она сделала губки бантиком. Такое выражение лица обычно называют "строить из себя дурочку". Но в сочетании с лишёнными зрачков, слегка сияющими небесно-голубым глазами выглядело оно... пугающе.
    Я предпочёл сделать вид, что ничего необычного в её внешности не замечаю.
– С чего ты взяла?
– А где твоя компания?
  Я бросил быстрый взгляд на дверь, за которой скрывалась лестница вниз.
– Скоро придут.
  Твою за ногу, Клёст! Давай, разбазарь тут всем, что внизу тебя ждёт целая толпа оперативников!
– Ну, – кажется, синеглазка ни в чём криминальном меня не заподозрила, – а пока не пришли, компанию тебе могу составить я.
  Я с деланным равнодушием пожал плечами. В любой непонятной ситуации сохраняй хладнокровие. Или по крайней мере изо всех сил старайся.
– Ты не привыкла слышать отказ, да?
– Скажем так, – она на миг опустила взгляд. – Умею добиться желаемого.
– Это здорово, – протянул я. – Надо бы взять у тебя пару уроков.
  Мне всегда казалось, что актёр из меня крайне хреновый, но выбора сейчас особого не было: какой-то дальний закоулок шестого чувства настойчиво шептал, что стоит хотя бы на миг показать страх, слабость, неуверенность – и всё. Хана. В том числе и моей буйной головушке. Милая улыбка на девичьем лице очень плохо соотносилась с подобными мыслями, но я ничего не мог с собой поделать. Инстинкт самосохранения – вещь слишком древняя, чтобы с ним спорить.
– И чего же именно ты желаешь добиться?
– Это имеет значение?
– Ну а как же? – девушка откинулась на спинку своего стула. Я уже упоминал, что при желании она могла бы дотянуться до меня – стоило лишь наклониться и протянуть руку? – К каждому делу нужен свой подход. – Она сделала короткую паузу, неопределённо поведя плечом. – К делу. К человеку… К нечеловеку.
– Ну да, – я хмыкнул, включая фоновый режим скучающего флегматика.
  И вдруг осознал, какую грандиозную ошибку только что совершил. Девушка смотрела на меня с мягкой улыбкой, не сходившей с её лица практически всё время диалога. Смотрела внимательно и теперь уже чуточку торжествующе.
  Попался. Бесхозный, одинокий, посреди бара, полного сверхъестественных тварей. Безоружный. Проговорился. Дал понять, что знаю многовато для человека. Решил, что раз она тоже нечеловек, то можно не скрываться. И как назло неизвестно, прибудет ли помощь вовремя.
  Я ощутил себя загнанным в угол. Где же теперь моё сказочное везение?
– Ну вот мы и выяснили главное.
– Выяснили что?
  Я напрягся. Голос мой, пусть едва слышно, но зазвенел. И я прекрасно знал, что нечеловек эту мелочь легко уловит. Как уловит и мой страх – тот самый, что колючими мурашками покрыл затылок и спину, тот, что заставил кончики пальцев онеметь от осознания ближайших перспектив. Показал страх – признал себя жертвой.
  Девушка улыбнулась чуть шире и, наклонившись вперёд, положила руку на моё колено.
– Ты и сам всё прекрасно понимаешь, не так ли?
  Я нервно сглотнул. Не успел себя остановить.
– Что понимаю?
– Поздно прикидываться дурачком, – она пододвинулась ещё ближе, потянулась ладонью к моему лицу. Я отпрянул. Синие глаза сверкнули азартом.
  Вариантов была уйма, но ни один мне не нравился. С каждой секундой я всё больше уверялся, что кавалерия не просто не успеет – даже не узнает, что что-то пошло не по плану, и выбираться придётся, полагаясь только на собственные силы. А уверенности в том, что выбраться удастся, у меня уже не было. Никакой.
  Усилием подавив быстро прорастающее внутри отчаяние, я постарался принять вид оскорблённой гордости и отрицательно покачал головой:
– Нет, дорогуша, ни хрена я не понимаю, и этот спектакль мне порядком надоел.
  Звенящий голос выдал меня с потрохами. Даже самый доверчивый зритель не купится на такую отвратительную игру. Я начал подниматься со стула – но был тут же возвращён на прежнее место небрежным тычком в грудь. Силушки этой дамочке не занимать. Попросить, что ли, телефончик её фитнесс-салона...
– "Дорогуша", – криво усмехнувшись, передразнила синеглазая. – Твой билет из этого зала не в твоих руках, малыш. Единственное, что от тебя теперь хоть как-то зависит – выбор своего нового хозяина. И даже это вопрос спорный.
  Я украдкой огляделся. Прямо на нас никто не пялился, но добрая треть посетителей то и дело косилась в нашу сторону. Замечательно.
– А если я просто пошлю вас всех куда подальше?
– Ну что ж, тогда... – девушка приподняла брови, – …тогда мы устроим себе знатный пир. Вы, люди, просто кладезь вкусностей. Ты не знал? Разделим тебя на части, на слои, как большую луковицу. Сначала кожа, затем мясо, органы, кости – м-м-м. Аж слюнки потекли.
  Какая дешёвая провокация. Никогда бы не подумал, что смогу так сильно возненавидеть милую девичью улыбку. А ещё никогда раньше не задумывался, до какой степени страх способен усилить чувство ненависти.
  Если противник превосходит тебя физически – силой, количеством или всем сразу, единственным шансом на спасение может стать лишь хорошая смекалка. Но вот что делать, если страх уже перепутал к чертям все мысли?
  Не знаю, что бы я в итоге сделал, но в следующий миг моё персональное сиюминутное счастье явило себя холодной тяжёлой ладонью, сжавшей моё плечо.
– Этот не продаётся.
  Я не удержался и глубоко и судорожно вздохнул, сжимая кулаки – кисти моих рук внезапно решили, что им срочно следует затрястись. Когда не знаешь, что делать в первую очередь – умирать от ужаса или вопить от счастья, дополнительный мандраж становится некоторым излишеством.
  За моим плечом стоял Серый. Чёртов бледнолицый говнюк с ехидной улыбкой похлопал меня по плечу:
– Соскучился?
  Я чуть не выдал истеричное "откуда ты-то здесь взялся?!", но прикусил язык. Во-первых, без разницы, если он поможет мне убраться отсюда живым, а во-вторых, не надо синеглазке знать, что я тоже не ожидал его здесь увидеть.
– И ты всерьёз думаешь, мы вот так просто отдадим его тебе? – наконец пришла в себя вышеупомянутая особа.
– "Мы"? – переспросил я.
  Будто в ответ в зале стало заметно тише. Трое или четверо повернулись в нашу сторону, недвусмысленно обозначая свою заинтересованность предметом обсуждения. Остальные приняли вид "моя хата с краю", ещё пара человек смущённо поднялась и торопливо направилась к выходу.
– Охренеть свора, – проворчал я, оглядывая "заинтересованных".
  Серый остался невозмутим и даже не подумал оглядеться.
– Ты ничего не попутала, дорогая?
– А может, это ТЫ попутал, дорогой? Или, может, решил, что законы свободной охоты для тебя не писаны?
– С каких это вдруг охоте подлежит чужая собственность? – иронично поинтересовался светловолосый.
– А где написано, что владелец – ТЫ? – парировала синеглазая.
  Cука. Я даже зубы сжал до хруста, чтобы не вклиниться с матами в их милую беседу. Не решайся сейчас вопрос, буду ли я ещё дышать к исходу ночи – …
– Лёх.
  Я вопросительно поднял брови.
– Она до тебя хотя бы дотронулась?
  Я зло пожал плечами, не до конца понимая, к чему вопрос. Тронуть-то тронула, но, может, имелось в виду нечто более конкретное? Мой неопределённый жест был расценен как отрицательный ответ.
– Ну, хоть на это у тебя ума хватило, – светловолосый склонил голову набок, глядя на синеглазку. – С другой стороны, успей ты поставить клеймо на уже меченого – всё могло бы стать гораздо интереснее. Верно, зай?
  Его собеседница на последнем слове дёрнулась, как от пощёчины, наигранная улыбка сползла с её лица. Несколько секунд эти двое играли в гляделки: Серый – с непроницаемо вежливой миной, синеглазая – пытаясь справиться с собственными эмоциями.
– А твоё "клеймо", наверное, невидимое, да? – наконец едва не сквозь зубы промурлыкала она.
  Серый перевёл на меня недвусмысленный взгляд. Я нахмурился, но уже в следующую секунду догадался. Закатав левый рукав, я продемонстрировал кривой шрам у локтевого сгиба. Факт того, что шрам оставлен не Серым, я, естественно, упоминать не собирался.
  Синеглазка сморщила нос:
– И всё?
– А тебе что, мало? Мне, может, до трусов раздеться, чтоб ты успокоилась?! – вызверился я. Наверное, при желании можно было бы подобрать менее компрометирующую фразу, но времени думать особо не было.
  Серый еле успел подавить улыбку, синеглазая – не то смущение, не то очередной приступ раздражения.
– Хочешь, чтобы я поверила… чтобы мы поверили, что это был ты?
– Твоя вера мне до лампочки. Этого ты не получишь. Он мой. И уйдёт он отсюда тогда и так, когда и как Я посчитаю нужным.
  Даже за недолгое время нашего знакомства я успел уловить, что особенным терпением Серый не отличается. И последняя фраза явственно демонстрировала, насколько мало его в нём осталось.
– Ну хорошо, – тряхнула головой синеглазая. – Раз так – докажи. Пролей ради публики немного крови своего питомца. И посмотрим, подчинится ли он "хозяйской" воле. Способ мы оставим на твоё усмотрение.
  Услышав это, я покрылся холодными мурашками. Если отставить в сторону эмоции, я хорошо понимал, что из двух зол Серый будет меньшим, что нет ничего страшного в небольшой царапине за возможность выбраться из клетки с тиграми. Но тут-то и крылась загвоздка: я не мог отставить страх в сторону.
  Серый посмотрел на меня. Странным таким взглядом: задумчивым, отстранённым – и одновременно голодным. Этот голод… Я был абсолютно уверен, что не видел его в его взгляде ещё минуту назад.
– А знаешь, – протянул наконец вампир и перевёл взгляд на собеседницу. – Пошла ты. Что и когда мне делать с моими питомцами, я решу без всякой швали.
  Синеглазая мягко улыбнулась:
– "Швалью" здесь скоро станешь ты. А когда разберёмся с тобой, мы решим, что делать с "твоим" человечком.
– Ух. Боюсь, – вернул ей её же улыбку Серый.
– Он останется здесь, – сделала последнюю неуверенную попытку синеглазая.
– Да? – улыбка вампира из мягкой стала ядовитой. Он наклонился к девушке, опершись на стол по обе стороны от неё, так близко, будто собирался прошептать ей на ушко главную тайну жизни. – Ну давай. Рискни.
  Ей пришлось отпрянуть, чтобы не уткнуться в него носом. Очередная игра в гляделки продлилась от силы пару секунд, после чего синеглазая, не выдержав, отвернулась. Серый выпрямился, окинул застывших посетителей спокойным взглядом, скомандовал мне "подъём", и направился к выходу.


– Мать вашу… чтоб вас всех… с-с-с… да чё ты ржёшь, скотина бледная?! – рычал я, пока мы спускались по лестнице.
Внутри меня всё кипело от возмущения. А вот искренне веселящийся тип, шедший рядом, в данный момент был не в том настроении, чтобы вникать в мои душевные терзания. По правде говоря, я даже немного завидовал тому, как искренне он хохотал, успев напрочь забыть о том, что ещё пятью минутами ранее находился в довольно щекотливой ситуации. Шутка ли: с дюжину на одного!
  Поправка. В щекотливой ситуации находился я.
– Это ж надо было додуматься! "Мне до трусов раздеться?!" Стопицот баллов, Лёха! Её походу впервые так красиво уделал обычный человек! Хотя, может, её пугает сама мысль о голых мужиках?
– "Обычный человек" очень хотел жить! – огрызнулся я. – И вообще, ты что там делал?!
– О, можно подумать, ты был не рад меня там встретить, – уже спокойнее заметил светловолосый. – По делам я там был. Какая разница?
– Меню с поваром обговаривал?
– Почти. К хозяину в гости забегал.
– И он поди тоже какая-то нелюдь.
  Мы вышли в тёмный коридор, ведущий в клуб. Серый покосился на меня из-за плеча – в стального цвета глазах всё ещё искрилось веселье.
– Ты сам-то зачем сюда полез?
– Да в бар я просто пришёл, выпить хотел, посидеть себе спокойно. Имею право, в конце концов, взрослый мужик.
– Ага. И по счастливой случайности выбрал один из тех самых трёх баров на весь город, в которых собираются сплошь нелюди.
– Чтоб я знал, где вы там собираетесь…
  В очередном брошенном на меня взгляде я прочёл всё: и мнение о том, как здорово я умею врать, и оценку моих умственных способностей, и ещё с десяток нелицеприятных выводов. Либо не один Макс с лёту определяет тех человеков, что роют на его собратьев информацию, либо эти двое успели плотно сдружиться и теперь обмениваются сплетнями.
  Всё ещё тусовавшаяся у барной стойки Женя чуть выпрямилась, заметив меня, выходящего в зал. Мерцающие зеленью глаза скользнули по моему спутнику, и лицо девушки тут же помрачнело. Кажется, она не собиралась подходить, чтоб не ломать конспирацию, так что это сделал я.
– Баста, карапузики.
  Я махнул рукой бармену и указал на банку в холодильнике за его спиной. К чёрту алкоголь, и так башка кругом.
– В смысле? – не особо довольным тоном уточнила девушка.
– В смысле, не пойду я туда больше. Кому надо – пусть сам эту стаю дикую шугает, с меня там чуть шкуру не спустили прямо за столом!
– Да господи, – девушка сморщилась и помотала головой. – Давай нормально: что случилось?!
– Случилось то, – вместо меня ответил Серый, – что вы, недоумки, свои "свежие кадры" в очередной раз прямо в зубы самому отбитому зверью запихнули.
  Женя смерила светловолосого недобрым взглядом:
– Ты ещё кто такой?
– Кошмар твой ночной, – ровным тоном проговорил тот. – Раньше мне казалось, у вас только Ронер – садист с комплексом Наполеона, но видимо, вы все там такие. То ли изначально, то ли заразились.
– Слыш, белобрысый, у тебя, я смотрю, челюсть запасная в кармане имеется? – голос девушки стал явственно рычащим. – Есть вопросы – приходи, обсудим, а нет – так очкуй себе тихонько где-нибудь в сторонке и не отсвечивай.
– Не сомневаюсь, толпой вы "обсуждать вопросы" всегда были мастаками, – Серый оперся на барку локтем. – А поодиночке? Синдром д'Артаньяна испаряется?
– Ну вот она я, в одну морду тут, – ощетинилась Женя. – И? Отойдём, перетрём?
– Куда? За угол, где четверо твоих "серо-теневых" подельников караулят? – улыбнулся её собеседник. – Может, лучше наверх? Тебе же как раз там что-то было нужно.
– Так, всё! – взорвался я. – Вы оба, уймитесь, лять, пожалуйста, а то я не посмотрю, какие вы страшные чудища – обоим умывальники начищу! Женя! Их там не два-три-пять, их ТОЛПА. И им реально побоку, кто смотрит – они были готовы сожрать меня прямо на месте, не выходя из-за стола! Мне в лицах расписали, какую часть тела в какую очередь из меня вынут и как будут есть! Если бы не он, – я кивнул через плечо, – я бы сейчас тебе это всё не говорил. Серый, – я повернулся к по-прежнему иронично ухмыляющемуся светловолосому типу. – Спасибо, что вытащил мою жопу из капкана. Вот серьёзно, честно, кроме шуток, я очень благодарен. Но не начинай тут драку, умоляю, хотя бы сегодня, у меня и так кукуха флягой свистит, мне мордобоя нечисти перед глазами только не хватало!
  Где-то в середине своего монолога я раскинул руки раскрытыми ладонями в стороны, будто собирался удерживать этих двоих подальше друг от друга, и теперь так и замер, переводя взгляд с одного на второго и назад. Сам от себя не ожидал такого потока красноречия, но – прорвало. И очень на руку сыграла в тот момент орущая в клубе музыка, потому что как раз проораться самому мне было просто необходимо.
  Ехидная ухмылка Серого слегка потухла. Он выслушал мою отповедь со слегка приподнятой бровью и, когда я замолчал, перевёл взгляд на Женю. Та сменила ярость на обыкновенную угрюмость и теперь сверлила оппонента взглядом исподлобья, но молчала. Серый издал сухой смешок, скорее даже фыркнул. Глянул себе под ноги, снова посмотрел на волчицу.
– Продолжим в следующий раз.
– Попутный ветер в спину, – огрызнулась та.
  Светловолосый бросил на меня последний насмешливый взгляд, оттолкнулся от барной стойки и молча ушёл куда-то в зал. Я с длинным тяжёлым вздохом положил руки на стойку и уронил на них голову. Несколько долгих волшебных секунд ничего не происходило. Затем моей спины коснулась девичья рука. Как-то рассеянно, будто её хозяйка не определилась с собственными эмоциями.
– Ладно. Пойдём. Будем кофе отпиваться. Заодно расскажешь всё спокойно.