143

- Батюшки! – воскликнула вдруг бабуля за завтраком и застыла, выпучив глаза.
Все с интересом взглянули на неё.
- Зуб отвалился? – попробовала догадаться Маруся. Накануне бабушка жаловалась, что стал качаться дальний зуб.
Таня проследила за Нюриным взглядом, но её глаза упирались в стенку, бревно которой ничем не отличалось от остальных.
- Паук? – боязливо поёжилась она.
- Забыла что-то? – предложила свою версию Анна.
А Митька вдруг понял.
- Разбойники, - упавших голосом сказал он вместо бабули. И обречённо кивнул головой.
- Какие разбойники?..
И тут уже все ахнули. Как они забыли!
- Живые хоть?
И в ответ повисла тишина.
- Мить, пошли вытаскивать…
- Вдвоём? – испугалась Маруся. - Давайте тогда все вместе.
- Нет. Мы и вдвоём управимся… Ты, Ксеня, иди к управляющему, скажи, что мы с Митькой только к обеду подойдём. Сейчас… не знаю. Придумай что-нибудь…
- Ругаться будет.
- Ну пусть ругается. Что делать? Поругается и перестанет… Не слышала, барин не нашёлся?
- Как в воду канул. Вчера весь день мужики по лесу ездили.
- Может, на разбойников наткнулись?
- Нет… Они всё в той стороне искали, где болото...
- Ну… ещё и лучше. Значит, управляющему будет не до нас.
- Ба, не ходите вдвоём… Накинутся… побьют…
- Кто? Разбойники? Ой, Марусь, какое накинутся? Хоть бы живы были… Но дубинки на всякий случай захватим. И воды.
- И хлеба.
- И ножик, чтобы верёвки разрезать…
Вскоре бабуля с Митька скорым шагом ушли в лес, Ксеня отправилась на коровник, Анна затеяла похлёбку варить. Она у неё вкусная стала получаться. А девочки пошли во двор поросёнка да кур кормить.
Вскоре у крыльца раздался неясный голос.
- Кто-то пришёл? – обернулась Таня. Она как раз бросала хрюшке охапку травы с огорода.
- Наверное Ксеня вернулась.
Таня не поленилась, забралась на ворота, выглянула на улицу. Повисела на досках минуту, прибежала обратно.
- Не Ксеня, - зашептала она. – Там барышня какая-то.
- Ольга? – подхватилась Маруся и помчалась встречать гостью.
Но это была не Ольга.
Незнакомка робко топталась на ступенях.
- Вы, наверное, к Ольге? – Маруся была посмелее барышни.
- Нет… Я…
- К Анне?
- Да! – обрадовалась девушка. – Я к Анне.
- Пойдёмте, - Маруся взяла несмелую девушку за руку и потянула в избу.
У дверей в горницу остановилась, а барышню чуть подтолкнула вперёд. Стала наблюдать.
Анна с ухватом выглянула от печи. Лицо её раскраснелось, волосы немного выбились из косы. Маруся с удовольствием окинула её взглядом. Хороша. Не сравнить с тем, какая она пришла.
Увидев девушку, Анна растерялась. Опустила ухват, провела рукой по голове.
- Вы Анна? – спросила барышня. Шагнула вперёд. – Не узнаёте меня? Я Маша… Маша Ревановская…
Анна шагнула навстречу… Остановилась… Какое-то время с лёгкой улыбкой изучала хорошенькое личико гостьи.
- Узнаю…
Девушки дёрнулись друг к другу и обнялись.
Маруся тихо прикрыла за собой дверь.
Во дворе Таня всё ещё кормила поросёнка.
- Какой он хорошенький!!!  Я не думала, что поросята такие приятные…
Вскоре пришла Стеша. Была она расстроена. Впрочем, с тех пор, как пропали сёстры, она всё время грустила.
Девочки пошли в сад.
- На следующей неделе мне на барщину… - поделилась Стеша последней печальной новостью.
Девочки уставились на неё.
- Тебе? А разве таких маленьких берут?
- Не знаю, - Стеша пожала плечами. – Только мамка сказала, что хватит мне лындать, раз детей нет. Надо ей помогать.
Таня плохо представляла, что такое барщина, на Марусю же повеяла тоскливая безысходность.
Если Стеша будет работать, то все радости жизни для неё пропадут. Некогда ей будет радоваться. Да и нечем. Для радости ведь тоже силы нужны.
И вскоре станет её подружка изробленная, словно больная, словно из детства сразу в старость перешагнёт.
Видела Маруся таких девочек… Будто маленькие согбенные старушки, угрюмые и равнодушные, только что косы ещё не седые.
Но как помочь подружке?
А Стеша про другое задумалась.
- Надо поспешить за сестричками. Да, Марусь? А то потом некогда будет, – заглянула пытливо в глаза – не передумала ли та идти выручать Маньшу и Глаю?
- Давайте завтра пойдём, – решилась Маруся. Дальше тянуть некуда.
- И я? – подняла Таня глаза.
- И ты… А как же? Ты теперь с нами.
- А Митьку возьмём?
- Пойдём без Митьки, - вздохнула Маруся. – Его теперь из конюшни не отпускают. Но мы возьмём у него перлы. Не все, две штучки всего. Я разузнала, что такие маленькие, как Глая и Маньша стоят по пятьдесят копеек. А один перл гораздо дороже.
- А как искать будем?
- Будем стучаться в каждый дом, спрашивать, не появлялись где по соседству две маленькие девочки. Кто-нибудь откликнется.
- Долго придётся ходить, - вздохнула Стеша.
- Долго… Может, целый день. Но, чтобы быстрее, можно бегом бегать…
- А найдём, что тогда?
- Тогда будем смотреть. Если хозяин нормальный, назад купим за перлы. А если нет…
- А если нет?
- Тогда – во! – и Маруся вытянула вверх крепко сжатый кулак.
Девочки посмотрели на него со страхом и уважением.
- Поняли…

- Эй… Есть там кто живой? – спросила бабуля в крышку.
В ответ какое-то время длилось молчание. Потом всё же послышался шорох.
- Кажется, шевелятся…
Крышку с трудом отвалили в сторону.
Из ямы две рожицы разом сощурились от яркого света.
- Тут такое дело, - заюлила виноватая бабуля. – Забылись немного… Вы уж на нас не серчайте…
Но полуоткрывшиеся глаза брызнули такой яростью, что стало понятно – серчают.
- Во, водички сначала испейте. Мить, развяжи рот.
Бабуля прямо из кувшина стала поить одного. Если второй и хотел ругаться, то слушая, как булькает в чужом горле вода, решил повременить.
- Значит, такое дело, - заявила Нюра, когда напоила обоих. – Не приходили мы сюда, потому что думали, что из ямы вас ваши дружки вытащат. А ваших дружков позавчора в кандалы заковали и в острог повели. Так что нет больше у вас дружков братьев-разбойников. А вы остались… Значит, так тому и быть… Идите на все четыре стороны.
- Развязывай.
- Как? Ну сами посудите. Мы развяжем, а вы на нас накинетесь…
- Не накинемся… Пойдём своей дорогой.
- Не… Я вроде вам и верю, а сомневаюсь…
- Да мы и ходить-то теперь не сразу сможем. Ты, бабка, в яме сама бы полежала связанная, потом не сомневалась бы. Развязывай давай.
- А мы вам, во, хлебушка принесли, – бабка положила на край ямы свой каравай.
- Ну тогда хоть руки развяжи, а ноги мы уж сами как-нибудь.
- А… вот так давайте. Мить, режь.
Через минуту бабка наклонила в лёгком поклоне голову.
- Ну прощайте, лихие люди… Да Ксеню больше не трогайте. До добра это вас не доведёт.
- Нужна она нам больно…
- Пошли, Мить.
Пока не скрылись в кустах, бабуля пару раз оглянулась, проверяя, нет ли погони. Но мужики, всё ещё со связанными ногами, делили хлеб.