Из записок судебного переводчика продолжение

    Итак, я упоминал дело об убийстве, которое мне довелось переводить (или, если уж быть совершенно точным, не мне, а нам – с моей напарницей Машей).
    Судебный переводчик в чем-то напоминает пассажира в аэропорту, который сдит в зале вылета и в ожидании рейса смотрит на большом экране фильм. Фильм без начала, без конца – какой-то эпизод посмотрел с полчаса, потом объявили посадку. И все, остался фильм недосмотренным. Я не припомню, чтобы хоть раз довелось переводить большое дело с начала до конца. По каким-то причинам объявили в слушании на сколько-то дней перерыв (ну, для сбора дополнительных материалов или еще для чего-то). На следующее слушание пошлют того, кто в переводческом агентстве будет под рукой. Все мы там фрилансеры, и никто никому ничем не обязан. Взял работу, значит взял. Если у тебя на это время какое-то другое задание (или делегация в другом штате, или большой письменный проект…), значит, не взял. Это действует таким образом: иногда (достаточно редко или в особых случаях) задание приходит непосредственно от судебной администрации. Обычно же агентство, с которым ты сотрудничаешь, присылает запрос – в каком именно суде будет рассматриваться дело (в мегаполисе порядка 15 судов – территориальный разброс большой), имя клиента, дата и время слушанья. От тебя ожидают достаточно оперативного ответа. Если дата подходит, отправляешь емейл с согласием. Отметил у себя в графике. Отработал, прислал инвойс. До двух часов – это обязательный минимум, который тебе оплачивают вне зависимости, сколько времени ты там пробыл – хоть пять минут. После двух часов оплачивается по фактическому времени. Ну, как всегда есть нюансы… Миннесота штат большой, и иногда приходилось переводить в отдаленных городках. Там уже идет оплата за перевод и за время в пути. Ну, и так далее…
    Так вот, дело об убийстве. Обвиняемый – белорус. Как его звали, не помню. Ну, давайте назовем его Александром. Лет 45, с виду ничем не примечательный. Есть люди, у которых вся жизнь, пардон, через ж*пу. Это именно тот случай. Не помню, кем Александр был по первоначальной профессии. Высшее образование – это точно, а вот какое, не помню. Как мне припоминается, инженер. Первая жена – врач. Уже в Америке они развелись. Потом он женился на американке – тоже враче. И тоже развелись. Жил в Миннеаполисе, потом перебрался в Нью-Йорк, потом вернулся в Белоруссию. Потом Чикаго, потом опять Миннеаполис. Ну и, естественно, метания – то к одной жене вернулся, то к другой… Менял одни никчемные работы на другие. Потом как-то прилепился к работе бармена. С какого-то момента стал еще и информатором ФБР, о чем он и сказал в суде. Не знаю, по этому ли поводу или по какому другому, но слушания были закрытые. В американском суде в зале заседаний могут присутствовать все, кто пожелает. Исключения составляют дела несовершеннолетних, дела, связанные с сексуальным насилием, ну и особые случаи вроде того, который я описываю.
    В какой-то момент у Александра появилась юная любовница-сомалийка. 20 лет от роду. Судя по фотографии, потрясающе красивая. Сомалийцы, которых в Миннесоте почему-то очень много, вообще очень красивый народ. Так вот, эта сомалийка играла нашим белорусом как хотела. То уходила, то приходила… Крутила ему мозги напропалую. В общем, в поле ветер…. Ну и, естественно, деньги из него тянула. В какой-то момент она подслушала, как он говорил по телефону со своим куратором из ФБР, и сразу въехала, что к чему.
    Александр как раз собирался в очередной раз лететь в Минск. А она почему-то не хотела, чтобы он летел. И во время скандала она не нашла ничего лучше, как сказать, что завтра позвонит в посольство Белоруссии и скажет, что он сотрудничает с ФБР. В пылу ссоры ей не пришло в голову, что такие шутки могут быть чрезвычайно опасны. И поплатилась. Насколько я понял, Александр перепугался до крайности. И в таком состоянии схватился за нож. Если мне не изменяет память, он нанес ей порядка 15 ударов. Вокруг кровища, все в крови… Вот так человек распорядился своей судьбой. В дальнейших судебных разбирательствах я не участвовал, приговора не знаю (могу только предполагать, что получил он пожизненное).
   И еще одно дело. Здесь требуется небольшое лирическое отступление. В Америке масса смешанных семейных пар – всех возрастов, во всех штатах, с любым уровнем дохода. Как водится, одни браки удачные, другие – не очень. В частности, в сферу внимания судов достаточно часто попадают случаи, когда супруг по своему характеру просто-напросто или патологический неудачник, или человек слабохарактерный, то есть, лузер. Потерпев неудачу в семейных делах в Штатах, он прослышал, что, вот, в России женщины дивной красоты и притом кроткие, как голубки. И на мужа смотрят исключительно снизу вверх. Притом, если он привезет себе жену из России, то она по гроб жизни должна ему быть благодарной – из вечных снегов и курной избы, от медведей и жуткой диктатуры - в благословенные края! Ну, а результат, конечно же, печальный.
    Вот один из таких случаев. Ее звали Наташа. Землячка – из Краснодара. Помнится, жила она в районе кирпичного завода (коренные краснодарцы сообразят, где это) И еще одно лирическое отступление. В России образ Америки – это широкие авеню, шик-блеск-красота. Все блистает, все сверкает… А на практике лучше всего ее описали Ильф и Петров – одноэтажная Америка.
    В общем, попала землячка как кур во щи. Американский супруг привез ее в богом забытую ферму на границе Миннесоты и Южной Дакоты. Это не просто дыра – это дыра в квадрате. До ближайшего городка с магазинами около 30 миль. Причем, попала она фактически в рабство. Муж даже не позволил ей научиться водить машину! Это значит, что без него она оказалась совершенно беспомощной. Она нарожала ему четверых детей. Но в какой-то момент взбунтовалась. И ушла – уж не помню, как, но ушла. Вырвалась с этой дебильной фермы
    Опять-таки, дело это тянулось несколько лет, так что все сертифицированные переводчики ее знали. На тот момент, когда я ее переводил в первый раз, она вместе с матерью и детьми жила в городке Сент-Питер. Ей занимались социальные работники. Какое-то жилье ей организовали, какие-то курсы… А судебное дело в основном крутилось вокруг опеки над детьми. Озлобленный бывший супруг костьми ложился, чтобы оторвать от матери детей. Масса всяких ложных обвинений и прочее. И каждый раз постановлением суда дети оставались с матерью, а отцу предоставлялось время для посещения, причем, как это положено в американских судах, оговаривались конкретные дни и конкретное время.
    Когда я переводил Наташу в последний раз, она уже жила в Манкейдо – это тоже на юге Миннесоты. К этому времени она уже получила водительские права, и вроде как все начало налаживаться.
    Однажды мне позвонила моя коллега Маша: «Юра, ты ведь переводил Наташу в Сент-Питере и Манкейдо?»
 - «Конечно, мне кажется, за эти годы мы все ее переводили. А что?»
- «Она погибла».
- «Как это?»
    И я услышал совершенно чудовищную историю. Дети были с отцом. Наташа приехала их забирать. И вот, когда дети уже сидели в вэне, бывший муж выхватил пистолет и прямо через лобовое стекло выстрелил в нее четыре раза.
    Настолько дико, что я как-то даже засомневался… Посмотрел на интернете прессу тех мест – да, все правильно. Так и было. Прямо при детях он ее застрелил. То есть, для него оказалось просто невыносимым, что жена, которая, с его точки зрения, должна была с утра до вечера ему «Осанна» петь, не только ушла, но и строит свою жизнь. А он – благодетель и повелитель, вынужден выполнять предписания суда о том, как и когда ему видеться с детьми. Вот такая история.