Метро Северо-Запад. Москва

8. Метро Северо-Запад. Москва

  У нас, в Питере, этих тварей зовут «бобрами», хотя едва ли они произошли от них, а вот москвичи называют их «стражами» - это «расплывчатое» название всё же подходит им больше, ведь их сходу и не опишешь. Что касается крылатых тварей, то и мы, и москвичи зовём их одинаково – «демоны». И тех и других в Москве полно. Вот почему у вокзала стоит пулемёт, обшитый листами металла – время от времени он начинает строчить то по руинам, где шныряют «стражи», то вверх – по «демонам».
И вот что странно, этих тварей полно именно в городах и пригородах, где живут или где появляются люди. Они что – только ими питаются? Наверное, всё-таки ещё и друг другом…
 Я прождал отца три часа – уже и темно стало, а он всё не возвращался. Я смотрел в окно на перрон, на темнеющие руины за территорией вокзала, освещаемые лучами прожекторов, скользящими по пространству вокруг. И вспомнил, как спрашивал у отца про последнюю войну:
- А кто начал эту войну?
-  Те, кто начал и все предыдущие мировые войны, сказал отец. – Олигархи и банкиры.
- А что им своих денег не хватало? – удивлённо спросил я.
- У кого деньги, тот хочет ещё и властвовать. Кто властвует – хочет иметь много денег, - сказал отец. – Завоёвывают страну и грабят её десятилетиями, А потом, когда ресурсы страны исчерпаются, затевают войну с другой страной и снова грабят. Все их имена всегда были на слуху. Но им это было ни к чему, и они врали через газеты, радио, телевидение. Дескать никаких тайных заговоров, никаких тайных планов. Это про них народ говорил: «Волки в овечьей шкуре.» А в двадцать первом веке они сорвали с себя маску и стали открыто заявлять, что на земле должно остаться пятьсот миллионов рабов и миллион господ. Кто рабы и кто господа, можно и так догадаться… Они подкупали конгрессы, сажали на президентские кресла своих ставленников. И когда почти повсеместно странами руководили их ставленники, им оставалось нанести последний удар по тем странам, где жили свободолюбивые народы и во главе которых стояли патриоты страны, которых не купить и которые в первую очередь думали о благе народа, а не о своих кошельках…
- Что у нас, я и так вижу, - сказал я. - А что у наших врагов?
- На тот момент у нас был мощнейший арсенал и самые скоростные ракеты, - сказал отец. Думаю, там точно всё плохо. А к нам долетело то, что не успели перехватить. А раз у них долетели лишь немногие ракеты, значит наши ракеты их опередили. А то бы было куда хуже – была бы настоящая «ядерная зима».
- А что стало с теми, кто всегда затевал войны? – спросил я.
- А кто его знает, - ответил отец. – Если наши хотели, чтобы эти черти навсегда канули во тьму веков, то послали бы сотню ракет по их «родовым гнёздам» и убежищам, где они рассчитывали пересидеть страшные постапокалиптические времена. Когда-то всё выяснится…
Я вышел к двери вагона, открыл её и, чуть наклонившись, глянул вдоль перрона.
«Наконец-то, - вздохнул я, увидев отца и с ним трёх представителей от руководства питерского метрополитена. – Интересно, до чего они договорились?»
Они поднялись в вагон, а отряд бойцов, сопровождавший их от вокзала до вагона, развернулся и пошёл назад, оглядываясь на ближайшие руины и время от времени бросая взгляд в небо над собой…
Отец остался со мной в тамбуре вагона. Был он задумчивым, если только не грустным. Но вид у него был усталым. Я не торопил его с рассказом. Я стоял и гадал к чему привела эта встреча.
- В общем, начну с самого начала, - сказал он, вздохнув. – Случилось всё приблизительно так, как я и говорил тебе когда-то. В первые дни после ракетного удара ещё работали наши спутники и данные с них поступали на все уцелевшие подземные центры управления стратегическими силами. Снесена была вся Европа со всеми островами, где по данным спутниковой разведки находились пусковые установки противника. То же самое произошло с Америкой, ну, и с другими их странами-союзниками. Мы пострадали меньше только потому, что у нас были высокоскоростные ракеты и для перехвата, и для поражения врага на месте. А то было бы ещё хуже… Но тем не менее, в небе над Москвой рвануло две ядерные бомбы и одна упала прямо на землю ближе к центру города. В результате, горд разрушен сильно. И стазу после этого на поверхности был такой уровень радиации, что люди не выходили на верх годами. Вернее, выйти без специальной защиты, было равно самоубийству. Только в специальном скафандре можно было выйти на полчаса-час, но и то всё зависело от уровня радиации в каждом конкретном месте. Ты впервые увидел такой скафандр у нас в НИИ, когда тебе было три-четыре года. Сейчас и у тебя, и у всех наших ребят есть такие скафандры. Уже поверх них вы одеваете свои броники и разгрузки. А вот у москвичей такого нет до сих пор. Их мастеровые что-то там изобретают похожее, но всё равно ни то. Я же спец в этом – вижу сразу… В общем, как только они узнали, что у нас фактически все, кто выходит на верх, одевают хорошую защиту от радиации, попросили меня заняться поставкой таких скафандров им. Обещают найти в короткий срок такую ткань и всё, что я им назову. Мне придётся пробыть здесь, пока я не увижу эту ткань – та она или нет. Если ткань будет другой, я назову компоненты, которые мы нанесём на ткань и доведём её до необходимого качества. Я потребовал найти с десяток швейных машин и столько же швей. Они согласились. У них тут с благоустройством не шик, и если отдадут десяток людей – самим только легче станет. Разместим их в наших цехах, места там много…
- А как там с вопросом о «тёплых краях»? - спросил я.
- Ничего хорошего, - сказал отец, скривившись. – Две группы были посланы и не одна не вернулась. Но это было давно. Может быть, сейчас всё будет не так печально. В общем, с этим чуть повременим – пока не убедимся в безопасности пути. Будем посылать разведку по водному пути, продвигаясь всё дальше и дальше…
- Ну, так и нет резона кому-то сейчас возвращаться в Питер, - сказал я. – Подождём и ткань, и швейные машинки со швеями. Чтобы потом разом и доставить всё к нам в НИИ.
- Надо переговорить завтра со всеми нашими, - сказал отец.
                *
   Задержались в Москве на целую неделю. И тут наша рация ожила. Два наших катера прошли весь путь и уже подплывали к Москве. Нам надо было решить с властями Москвы вопрос на проход по «внутренним водам». Отец обратился к полковнику Гаврилову, тот связался со своей береговой охраной, велел принять катера на сохранение, а оба экипажа и пассажиров доставить по линиям метро лично к нему в целости и сохранности…
  Несколько раз я с нашими бойцами спускался в метро, посмотреть, как живут там москвичи. Разговаривал с людьми – у них большая часть тоннелей относительно сухие, ни то, что у нас. А в остальном те же проблемы, что и у наших жителей метро – нехватка еды и набеги «стражей».
  К концу недели на двух небольших складах, где-то на самой периферии города, нашли местные «сталкеры» большие запасы ткани - герметично упакованная в толстый целлофан, да ещё и в огромных брезентовых чехлах. Склады были фактически сравнены с землёй – это и спасло их от разграбления. Отец остался доволен, но набросал список компонентов, которые понадобятся для доводки ткани до требуемого качества. За два дня нашли почти всё.
- Ладно, - махнул рукой отец, - эти два компонента можно получить другим способом. Грузите всё в поезд и отправляемся домой, в Питер.
Здесь же на путях, которые разбегались во все стороны, автодрезина развернулась, приняла на себя вагоны и потихоньку двинулась с ними по путям. Дизель электровоз разворачивался дольше, чем его маленький железный приятель, но, в конце концов, и он развернулся и медленно покатил следом за автодрезиной…
В вагоне стало бы тесновато, если бы половина бойцов не перешла на автодрезину. Женщин разместили почти со всеми удобствами. Одна девчонка мне очень понравилась, но отец посоветовал мне «не гнать лошадей» - скромных девчонок неумеренная прыть пугает.
После Крюково ни одного «стража» или «демона» я уже не видел.  По пути следования автодрезина вернула локомотиву его два бронированных вагона и налегке понеслась впереди, зондируя дорогу на предмет неисправности.
Я познакомился со всеми женщинами, отправившимся с нами в Питер, подолгу беседовал с ними. Последней была Мария, к которой у меня возникло до селе не ведомое мне чувство. После этого нас часто видели вместе… Отец, то и дело заставая нас вместе, тихо улыбался и, опустив глаза, погружался в свои мысли. Я знаю, он вспоминал маму, которую очень любил…
                *
Уже в глубоких сумерках наш караван подкатил к воротам тоннеля НИИ. Ворота открылись, автодрезина и локомотив осторожно разъехались по своим веткам. Все перешли во внутреннее пространство НИИ и тихонько разбрелись кто куда. Все, кроме наших гостей – они озирались по сторонам, что-то шептали друг другу и бросали на нас взгляды. Мы с отцом стояли и просто наблюдали за ними. Наконец, Маша подошла к нам и, чуть краснея, спросила:
- Куда нам идти?
- Следуйте за мной, - сказал отец и повёл их через цеха, мимо лабораторий, в столовую. – Сейчас наши повара вас накормят. А потом я провожу вас в вашу комнату. Там восемь кроватей. Пока вы будете кушать, мы найдём ещё две кровати или подселим кого-то из вас к нашим женщинам. Не волнуйтесь, все будут устроены лучшим образом.
В итоге все разместились и остались довольны…
                *
  Отец с самого моего детства поднатаскивал меня в науке. Думаю, я был хорошим учеником, а потом и хорошим помощником. Мы мыслили синхронно – порой я продолжал мысль, начатую им, или наоборот.
Со скафандрами всё получалось, как он ранее и предполагал – уже готовые мы их выворачивали и обрабатывали по его технологии. Вышли они чуть тяжелее наших, но по защите были хороши.
 Девчонки-швеи, не нарушая технических требований, старались побыстрее завершить первую партию в количестве ста штук. У нас с отцом была задержка с изготовлением стеклянных бронированных забрал, но потом мы приноровились и вскорости догнали девчонок – работать стали синхронно… В какой-то момент была нехватка с фильтрами, но мы наведались на военный склад, тот самый, что был со всех сторон заминирован, и нашли фильтры там. Через месяц все сто скафандров были готовы. Командирские скафандры сделали посвободнее и снабдили их встроенной связью. К остальным приложили ручные рации, которые мы когда-то в большом изобилии нашли в портовых складах. Девчонки сделали обмеры и из найденной нами ткани сшили бронежилеты и разгрузки. Катаная сталь была большим дефицитом, поэтому мы вставили стальные плиты только на лицевую сторону бронежилетов.  Так мы укомплектовали первую сотню скафандров...
Отец переживал, что теперь нам самим, если понадобится, будет не с чего делать плиты…
   В этот раз отец поехал в Москву сам – повёз скафандры, бронежилеты, разгрузки, рации…
Вернулся через четыре дня. Разными материалами загружены были доверху и автодрезина, и прицепные вагоны поезда.
- Теперь мы и бойцам Смирнова поможем, - сказал он.
Ручных раций Гаврилов дал нам три сотни. Сказал, -что из них сотню возвращает, как долг.
- А как ему наши скафандры? – спросил я.
- Он, как увидел их, так застыл, как статуя, - сказал отец. – Потом отвернулся и с полминуты стоял. Я уже подумал было, что не понравились. Потом он махнул рукой, развернулся и обнял меня. В общем, растрогался полковник…
Вторую партию мы делали месяца полтора, если не больше, потому что параллельно готовили подарок и Смирнову с его бойцами. Мы уже поднатаскались в этом ремесле и работали быстрее, чем прежде.
В этот раз мы отправили подарок и Гаврилову, и Смирнову. Но предупредили, что третья партия будет не раньше Нового года.
Дальше мы работали на средних скоростях. Впрочем, теперь нас никто и не торопил. С Машей у нас всё жарче разгорался роман, который всё больше приближал нас к свадьбе – первой в стенах НИИ…
                *