Не к кому слонёнку прислониться

                Пролог

    В газете "Петербургский вестник" за второе февраля, далёкого уже 1900-го года,
в рубрике "Городские происшествия" была напечатана любопытная заметка. Заголовок её не мог не привлечь внимания тогдашних читателей замысловатым нагромождением как криминального, так и фантасмагорического контекста, именуемого в просторечии
"мистификасьон". А между тем, несмотря на отсылку к потусторонним силам, происшествие это имело весьма реальные, драматические последствия.
Вот эта публикация.

                Ночная стрельба на Фонтанке
                близ электростанции
                "Бельгийского Анонимного Общества
                электрического освещения",
                вызванная появлением
                мистических фантомов в небе,
                с кровавой, в конце, развязкой.

    Вчера, во втором часу ночи, двое мелких чиновников-господин Рукавишников и
приятель его господин Всесвятский, возвращаясь с мальчишника, устроенного по случаю предстоящей женитьбы означенного господина Рукавишникова, явились невольными свидетелями необычайного явления. До сих пор остаётся загадкой странная и страшная развязка с пистолетной пальбой. Но не будем забегать вперёд.

    Находясь после посещения ресторана "В хлам - не в стельку" в известном состоянии искаженного мировосприятия решили они, со слов господина Всесвятского
поребячиться. Выразилось это в том, что спустившись на лёд реки Фонтанки у Горсткина моста устроили они что-то вроде Скейтинг - ринга, с имитацией катания
на коньках, на очищенном, по-быстрому, участке.

    Как нам сообщает далее корреспондент Аполлон Жильбертини, гуляки в какой-то момент буквально остолбенели от увиденного в вышине. По звёздному куполу ночного неба, прямо у них над головой проплывало нечто светящееся, издавая характерное потрескивание, подобно электрическому разряду. Высота была приличной, где-то на
уровне крыш близлежащих домов.

     Им, однако, удалось рассмотреть, что объект этот имея сферическую форму хоть и напоминал шаровую молнию, но таковой не являлся. Подобно медузе, наделённой от природы прозрачным телом, поражал он воображение переливающейся внутри серебристо-перламутровой, дымчатого свойства субстанцией. В чреве объекта, однако, было что-то, казавшееся куда более загадочным.

     Тёмный комочек, смутно напоминая что-то вроде эмбриона, уткнув большую голову в сложенные перед собой ножки, располагался прямо в центре сфероида. Казалось, что в каком-то нетерпении перебирал он конечностями и тюкал перед собой
головой своей. По всем понятиям выходило что-то противоестественное. Пока эти двое, несколько окаменев, провожали глазами таинственный объект, или, черт его знает, субъект, тот удалился уже к Введенскому каналу. И там, замедлив свой полёт, замер между чёрных в ночи четырёх труб вышеупомянутой электростанции.

     Став очевидцами поневоле не знали они что и подумать, но тут фантом стронулся с места и в продолжении нескольких минут монотонно кружил в заданном четырёхугольнике, будто совершая некий ритуал. Он, то теряя светимость, то вновь набирая её, поочерёдно облетал краснокирпичную квадригу, эффектно иллюминируя её в темноте, прихотливо играющими переливами красок.

     Но вдруг он замер, остановившись в условном центре воздушной площадки. Каково же было удивление ночных гуляк, когда оболочка сфероида мягко лопнула и обвисая, клочьями полетела вниз. Ассоциативно напомнило это кому-то из них виденный недавно на испытаниях горящий дирижабль. Искрящееся облачко дымчатого свойства оставалось в воздухе какое-то время, пока не развеяло его порывами холодного февральского ветра.

      И предстал взорам свернувшийся калачиком беспомощный фантом, оказавшийся вне защиты разрушенной оболочки. Он парил в воздухе, начиная проявлять признаки беспокойства. Судить об этом можно было по судорожным движениям его ножек, которыми интенсивно перебирал он, одновременно будто бодаясь с кем-то невидимым.
Зрелище, само по себе, было нешуточным, но что-то в эту минуту заставило этих двоих перевести взоры ещё выше, туда, где за тучами пряталась сверкающая луна.

      Надвинулось из темноты что-то, что перекрыло собой и луну и созвездия, широко осветив полнеба мириадами электрических огней. Надо ли говорить, что это
превзошло метаморфозу со сфероидом многократно. В дальнейшем так и не было найдено вразумительного объяснения сему явлению. Что касается этих двух господ, то как вы увидите сами, ничего от них, по разным причинам добиться не удалось.
Единственное, что чрезвычайно сильно потрясло их воображение, что выглядело поистине привидевшимся, это пронзивший и поразивший их затуманенный, подёрнутый сонной пеленой, устремленный куда-то в недоступную для них вечность взгляд некоего реликтового существа, на секунду, строго и величественно открывшийся им.

      Оно было столь огромно, что ему едва хватило расторопности для опасного манёвра над Вяземской лаврой, чтобы не раздавить её. Ошарашенные полуночники только и успели увидеть электрифицированное брюхо титанического пришельца. А тот, по дуге уходя вверх, энергично работая как крыльями широкими лопастями, в несколько взмахов унёсся на расстояние оптимального обзора и развернувшись своей головной частью, замер на месте.

      Через несколько секунд от него отделилась яркая точка и стремительно нарастая приближалась к наблюдателям. Этот новый натиск неведомого, не давая сделать трезвого умозаключения и опомниться, был расценен бедолагами как грубый вызов, вынудивший их попятиться чуть назад. Вскоре стали различимы футуристические черты надвигающегося на них непрошеного гонца. Сверкающий как скальпель острый нос удлиненного корпуса летательного аппарата оканчивался широко раздвоенным, как у стрижа, хвостом. А два ярких иллюминатора по обеим сторонам носа, как два ослепительных глаза, смотрели перед собой прямо и неподвижно.

       Будто кто-то невидимый на его борту скомандовал: "Стоп машина!" и летающий  треугольник замер на месте, как вкопанный. Именно здесь и сыграла с незадачливыми выпивохами злую шутку опрометчивость и паника. Вот говорят же в народе "Пьяным море по колено", но ведь действительно, кто мог знать что задумал этот резкий кусок железа, летящий прямо им на головы. Так или иначе, именно это и явилось триггером, спусковым крючком, приведшим к драматической развязке.

       В поясной кобуре господина Рукавишникова находился шестизарядный револьвер "Бульдог" бельгийского производства, который незамедлительно оказался в его руке. Невзирая на слабые протесты приятеля, совершая необдуманный шаг, господин Рукавишников произвёл несколько выстрелов в сторону непрошеных гостей. Заметив, что ни одна пуля не достигла цели и выстрелы, в целом, не произвели никакого впечатления на серебристый треугольник, господин Рукавишников вновь вскинул револьвер и изготовился к стрельбе. Но дальше произошло что-то совершенно невообразимое.

       Откуда-то сзади и сверху раздались пистолетные выстрелы, грохот от которых эхом запрыгал по ледяной глади Фонтанки. Пули ударили так близко, что осколками льда им обоим чувствительно посекло ноги. Видимо ещё в горячке незадачливый стрелок успел обернуться, ища глазами нового, внезапного противника. Как вдруг, выронив револьвер, стал оседать, а после завалился бесчувственно, так что и шапка слетела с головы.

       Приятель его, господин Всесвятский нашёл необходимым оттащить пострадавшего к стенке набережной, где они и укрылись за вмёрзшей в лёд дровяной баржей. Расстегнув бекешу раненого приятеля, господин Всесвятский убедился, слыша хрипы и надсадный кашель, что рана чрезвычайно опасна и понимая, что нельзя терять ни минуты, вскарабкался на баржу, чтобы выбраться наверх, искать помощи. А когда перелезал через чугунную решётку, невольно в этой позе замер, увидев как Пришелец мягко спланировал, зависнув прямо над трубами. В днище его бесшумно раскрылся створчатый люк, залив голубым светом барахтающееся в порывах снежной пыли беспомощное существо.

       Догадка пришла уже было в забубённую голову господина Всесвятского, но тут что-то загудело внутри Стального Стрижа и какой-то неведомой силой, внезапно притихшее существо, было поднято по воздуху наверх и мягко втянуто в люк. Створчатый люк бесшумно закрылся, а Стриж сорвался с места и описав крутую дугу, взмыл вверх. В голове господина Всесвятского промелькнуло слово "челнок" в этот момент, но почему он и сам не ответил бы. Не веря глазам и тряся головой, бежал он по Горсткиной улице на свет газового фонаря Сенной площади, ища людей.

       Начать собирать по кусочкам общую картину удалось лишь на следующее утро. Из первых, довольно отвлечённых сведений господина Всесвятского, данных корреспонденту Аполлону Жильбертини следовало, что алкоголь, принятый ими в несколько чрезмерном количестве, придал им куража более, чем это следовало из соображений comme il faut. И, как результат, это вызвало чуть большую от допустимого раскованность, породив череду роковых ошибок, приведших к столь печальным последствиям. Как вспоминал мсье Всесвятский,- спешит добавить корр. А. Жильбертини-" От красоты и чистоты зимней звёздной ночи, от магического сияния полной луны, кутающейся в меха бегущих облаков, у них сделалось что-то вроде лёгкого помешательства. Не зря ведь",-добавлял он,-"луну издавна наделяют колдовскими чарами, способными воздействовать даже на подсознание человека, вплоть до галлюцинаций."

        Дураков нет, ясно как день, что последний абзац насочинял сам Жильбертини. Простим ему этот романический экзерсис, эту слабость к порывистости и высокопарному слогу. Безобидное паразитирование на чужом материале скорее придаст опытности его незрелому перу.

        Приступив в ту же ночь к следственным разысканиям, околоточному надзирателю не сразу удалось записать что-то в своей специальной памятной книжке.
Пришлось сначала, совместными усилиями с городовыми, поломать голову - куда отнести сей случай. Стрельба среди ночи многих в Вяземской лавре подкинула с постели, но допрос ночных сторожей и городовых не принёс желаемого результата. Городовые были задействованы по делу пьяной драки в Столярном переулке с последующим разбирательством уже в переулке Таировском, а ночные сторожа спали.

        Получив пулю в область правой лопатки, со сквозным ранением лёгкого, господин Рукавишников был доставлен в ближайшую Обуховскую больницу, где под утро, не приходя в себя, скончался. Господин же Всесвятский был участковым приставом передан чиновникам сыскной полиции, прибывших в четыре часа поутру на место происшествия. Но и от него получили они сведения мало способствующие расследованию. В частности, видя внимание к себе и распустив павлиний хвост, утверждал он, что виденное им есть ничто иное как сублимация скрытых и тревожных рефлексов Спящего слона. При этих словах он кивнул в сторону электростанции. То есть,- продолжал он,=как бы работы его подсознания,-добавил он, видя замешательство на лицах сыскарей.

        Когда удалось наконец разобраться, что это вообще такое Спящий слон, господин Всесвятский начал ещё более горячо уверять, что ему была открыта мистическая, метафизическая сущность каменного зверя. И всё виденное, продолжал он, есть как бы сон этого слона о себе самом. И что тот эмбрион его, ну, о котором я рассказывал на улице, ну , забрал которого Стальной стриж, это дремлющие комплексы, что-то вроде его бессознательного. Ну, не знаю, вам лучше поговорить с прошаренными людьми, это не мой конёк.

        После этих слов сыскари, ещё раз переглянувшись, закрыли свои служебные блокноты. Вся рассказанная история была отнесена к области воспалённого воображения в сочетании с угнетённым духом на печальном фоне безвозвратной потери товарища. Человек такое существо, решили они, что никак не может чтобы не приврать. Но основной вопрос - кто же всё-таки покушался на жизнь господина Рукавишникова, оставался пока без ответа. Сообщили лишь о том, что следствие не располагает в настоящий момент, в достаточной мере, необходимыми уликами.