Глава 2. запуск

ГЛАВА 2. ЗАПУСК


Утром четвёртого дня дождь наконец перестал. Не кончился — именно перестал, как будто кто-то выключил воду. За окном повисла тишина, густая, как туман. Кладбище стояло мокрое, чёрное, и кресты блестели, будто их только что отлили из чугуна. Алексей проснулся рано, ещё затемно. Кот спал в ногах, свернувшись в плотный шар. Когда Алексей сел, кот не шевельнулся, только приоткрыл один глаз и снова закрыл.

Он сварил кофе. Насыпал в турку две ложки, залил водой, поставил на плиту. Пока кофе поднимался, он стоял у окна и смотрел на кладбище. Там, между деревьями, горел одинокий фонарь. Свет от него был жёлтый, слабый, как от керосиновой лампы. В этом свете мокрые стволы казались нарисованными углём на серой бумаге.

Кофе он пил без сахара, маленькими глотками, стоя. Потом сел за стол, поднял крышку ноутбука. Экран загорелся. На рабочем столе — папки, ярлыки, иконка программы «Скептик». Он открыл её. Внутри — несколько тысяч строк кода, написанных за последние полгода, и пустое поле ввода. Он запустил проверку.

Программа начала работать. Она должна была взять исходные тексты — несколько версий Пятикнижия на древнееврейском, Септуагинту, Вульгату, синодальный перевод, — выровнять их по стихам, по словам, по знакам и найти расхождения. Задача была не сложная для машины, но трудоёмкая. Нужно было дождаться, пока она прожуёт все слои, сравнит их и выдаст список. Алексей знал, что это займёт несколько часов.

Он закрыл ноутбук. Посмотрел на кота. Кот спал, не сменив позы. Тогда Алексей встал, оделся и вышел из квартиры.

На улице было тихо. Воздух стоял холодный, но не по-октябрьски — без ветра, без промозглости, просто ровный холод, как в погребе. Алексей спускался по лестнице медленно, привычно припадая на левую ногу. Хромота была не сильная, но заметная. Он уже не думал о ней, как не думают о дыхании, пока не заболит горло.

Он вышел из подъезда и остановился. Двор был пуст. Машина у третьего подъезда стояла с запотевшими стёклами. На турнике висел чей-то пакет, мокрый, скомканный. Пахло мокрым асфальтом и прелой листвой.

Он не пошёл в сторону метро. Он пошёл в другую сторону — к кладбищенским воротам.

Кладбище днём выглядело иначе, чем из окна. Из окна оно было плоскостью, фоном, почти декорацией. Вблизи оно становилось объёмным: ряды оград, ступени, покосившиеся памятники, дорожки, которые вели то вверх, то вниз, словно земля здесь дышала и меняла рельеф. Алексей шёл по центральной аллее, мимо старых могил с тяжёлыми гранитными крестами, мимо новоделов с фотографиями в овальных рамках. На одной фотографии — молодая женщина в белом платке, губы сжаты, глаза смотрят прямо. На другой — мальчик в школьной форме, с вихром на макушке. Алексей не всматривался. Он шёл и считал шаги: тридцать, сорок, пятьдесят.

Он не был здесь ни разу с тех пор, как переехал. То есть был — один раз, давно, когда только снял квартиру. Он тогда обошёл кладбище по периметру, посмотрел на окна своего дома, прикинул расстояние. Получалось метров двести, не больше. Оказалось, что можно жить на расстоянии вытянутой руки от чужой смерти и не замечать этого.

Хромая нога гудела. Он сел на скамейку у чьей-то ограды. Скамейка была старая, деревянная, крашеная когда-то зелёной краской, теперь облупленной до серых волокон. Алексей вытянул ногу. Посмотрел на небо. Небо было ровное, белое, без единой тени. В таком небе нет ни высоты, ни времени. Казалось, оно лежит прямо на верхушках деревьев и можно дотянуться рукой.

Он подумал о программе. Она работала сейчас без него. Сравнивала, выравнивала, искала несоответствия. Он знал, что найдёт. Но отчего-то в груди было не спокойно, а пусто. Как будто он ждал не результата, а чего-то другого — чего-то, что должно было прийти вместе с результатом, но всё не приходило.

Рядом, на дорожке, появилась ворона. Шла боком, припадая, как цирковая лошадь. Клюнула что-то невидимое, подняла голову, посмотрела на Алексея одним глазом. Он смотрел на неё. Ворона расправила крылья, хлопнула ими раз, другой и тяжело взлетела на ограду.

Алексей поднялся. Пора было возвращаться. Программа не проверит сама себя. Он повернулся и пошёл обратно, к воротам, к дому, к подъезду.

Кот встретил его у двери. Сидел на коврике, обернув хвост вокруг лап, и смотрел на него так, будто Алексей уходил не на час, а на неделю. Алексей отпер дверь, вошёл. Кот прошёл вперёд, остановился у кухни, оглянулся: не пора ли есть. Алексей насыпал ему корм, налил свежей воды. Потом снял куртку, ботинки, прошёл в комнату. Ноутбук лежал на столе, крышка была прикрыта. Он открыл её. Экран горел. Программа работала.

Он не стал смотреть, сколько осталось. Он сел на подоконник, прижавшись спиной к оконной раме, и стал смотреть вниз, на кладбище. Дождь снова начинался — мелкий, тихий, почти отвесный. Капли ложились на листья, на кресты, на крышки мусорных баков. Время почти остановилось. И только редкие удары по карнизу, ровные, как метроном, напоминали, что оно всё-таки движется. Капля. Пауза. Капля. Пауза. Капля.