Сказка о семи нотах

    В самом начале времен на Земле не было музыки. Были лишь звуки: гул ветра в скалах, треск ломающихся веток, шипение прибоя и крики птиц. Мир был честным, но колючим.
 И жили тогда Семь Братьев-Нот, каждый в своей собственной башне из чистого звука.

  До — самый старший, тяжелый и основательный, как гранитная скала. Его голос гудел так низко, что от него дрожала земля под ногами. Рядом с ним невозможно было находиться долго — хотелось присесть и закрыть уши ладонями, потому что его бас заполнял собой всё пространство.

  Над ним, вечно споря друг с другом, ютились Ре и Ми.
Ре был резким, порывистым и упрямым, как осенний ветер, срывающий крыши. Он  налетал внезапно, сбивал с ног и тут же исчезал. От его визга закладывало уши.
 Ми была плаксивой и вязкой, словно густой туман над болотом. Она тянула свои бесконечные жалобы, обволакивала тоской, и рядом с ней любое живое существо начинало чувствовать необъяснимую печаль.

 Дальше стоял Фа — сухой, строгий и правильный, похожий на старую библиотеку, где пахнет пылью и деревом. Он знал ответы на все вопросы, но говорил так монотонно, что от его нравоучений скулы сводило зевотой.

 Соль жила высоко на солнце. Она была ослепительно яркой, громкой и радостной до навязчивости. Смеялась заливисто, без остановки, даже когда вокруг горели леса или плакали дети. Ее счастье было таким приторным, что от него щипало язык.

  И совсем уж невозможными соседями были Ля и Си.
Ля звенела тонкой льдинкой, высокомерная и острая. Она презирала всех, кто ниже ее по тону, и могла своим холодным криком расколоть камень.
А Си вообще была невидимой и почти неслышной — она растворялась в воздухе, убегала от любого разговора и делала вид, что ее просто нет. Самая легкая, самая пустая нота.

  Жить рядом с ними было нельзя. Если они случайно встречались на одном холме, начиналась такая какофония, что звери прятались в норы, а реки меняли русла от стыда за этот шум. Каждый тянул одеяло на себя, доказывая, что именно его звук — единственно верный.

 Однажды До устал трясти землю впустую. Он вышел из своей каменной башни, подошел к башне Ре, потом Ми, поднялся к ледяной вершине Ля. Никто не хотел открывать двери. Тогда старый До набрал полную грудь воздуха и рявкнул так, что дрогнули сами основы звукового мира:
— А давайте дружить! Хватит греметь и ныть поодиночке. Мы же братья. Давайте попытаемся находить компромиссы!

  Братья замерли. Первым неуверенно хихикнула солнечная Соль. Потом тяжело вздохнул ворчливый Фа. Даже прозрачная Си проявилась на секунду, удивленно моргнув. Им стало любопытно.

   Они сошлись на одной поляне посреди спящего леса. Сначала вышло ужасно. Упрямый Ре попытался перекричать тяжелый бас До, а ледяная Ля снова попыталась заморозить теплую Ми. Но До поднял свою тяжелую руку, призывая к тишине, и сказал:
— Стоп. Не нужно быть одинаковыми. Нужно слушать паузы друг друга. Я дам вам фундамент, чтобы вы не улетели. Но я буду звучать тише.

   До отступил назад, превратившись в глубокое, спокойное озеро. На эту твердь осторожно ступила теплая, всепрощающая Ми. Она больше не жаловалась на судьбу, а стала мягкой колыбельной для этого озера.

   Тут выскочил непоседа Ре. Ему дали всего одну короткую долю — он вспыхнул искрой, добавил движения, но сразу уступил место задумчивому Фа. Тот больше не читал скучных лекций, а стал мудрым эхом, которое придавало их общему дыханию смысл.

   Наверх вспорхнула звонкая Ля. Ей запретили резать слух, попросив стать лишь серебристым украшением, росой на общем стебле. А сверху полился смех солнечной Соль, но теперь она светила не слепящим прожектором, а мягким утренним лучом, который согревает, а не обжигает.

  И последней пришла тихая Си. Ей не пришлось кричать. Ей позволили просто заканчивать фразу, став точкой в конце предложения, обещанием завтрашнего дня. Она перестала убегать и стала самым важным воздухом между звуками.


  Эта музыка звучит везде. Ты узнаешь тяжелого До в биении своего сердца, капризную Ля — в дребезжании чайной ложечки о край чашки, а маленькую, прячущуюся Си — в той секунде ожидания прямо перед тем, как первый луч солнца коснется подушки. Стоит только прислушаться. Ведь самая сложная и прекрасная симфония сейчас звучит внутри тебя.
Они попробовали еще раз.
Их голоса переплелись. Тяжелый рокот До дал опору слезливой Ми. Резкий порыв Ре нашел свое место перед рассудительным Фа. Холодный блеск Ля растаял в теплом свете Соль, а крошечная Си связала их всех воедино, сделав мелодию цельной.
 
  От их первого совместного выдоха проснулся лес.
На Земле родилась музыка.

  Это была музыка самой жизни. В ней нашлось место всему. Для улыбки новорожденного олененка зазвенела высокая Ля в паре с теплой Ми. Для грозы, омывающей сухую степь, зарокотал До, разрезаемый вспышками Ре. Для вечерней грусти старого рыбака протяжно вздохнул Фа, провожаемый прозрачной Си. Для первого весеннего ручья весело рассмеялась Соль. Они научились звучать для слез прощания и для криков восторга, для тишины падающего снега и для гула вулкана.

  Мир не стал тише. Он стал невероятно разнообразнее и интереснее. Потому что настоящая красота начинается там, где семь совершенно разных характеров договариваются дышать в один такт.

  Теперь эта музыка звучит везде. Ты узнаешь тяжелого До в биении своего сердца, капризную Ля — в дребезжании чайной ложечки о край чашки, а маленькую, прячущуюся Си — в той секунде ожидания прямо перед тем, как первый луч солнца коснется подушки. Стоит только прислушаться.